Тёмный Лебедь и все его тайны

Воронка и в самом деле выплюнула Регину куда нужно, и теперь она стояла, обмениваясь рукопожатием со странным существом этого мира, замок которого напоминал те замки, что когда-то строили в родном мире Регине. Наконец хозяин — Румпельштильцхен! Так его звали! — отпустил руку гостьи и отпрыгнул в сторону, принимаясь рыться в шкафу, заставленном книгами и какими-то склянками вперемешку. — Отлично, отлично! — приговаривал он радостно, и серые кудри его тряслись, словно он мелко хихикал. Регина не видела его лица, да и не хотела видеть, поэтому смотрела куда придется, лихорадочно размышляя, как скоро она сможет вернуться. И сможет ли. Наконец Румпельштильцхен повернулся. — Видишь ли, дорогуша, — жеманно протянул он, щурясь, — невозможно вернуть умерших. Регина моментально похолодела. О чем он говорит? Невозможно?.. Но они же только что заключили сделку! Как же?.. Перед глазами пронеслась вся жизнь. Получается, она напрасно пожертвовала собой — теперь это можно было назвать только так и не иначе. Она прыгнула в неизвестность, и эта неизвестность в данный момент методично пожирала ее с потрохами, не оставляя шанса выбраться. — Я вижу, ты впечатлилась, — хихикнул Румпельштильцхен, хрустя пальцами. Регина стояла ни жива ни мертва и могла только усиленно сглатывать, прикидывая, как станет расплачиваться за то, чего никогда не получит. Где-то далеко, на границе сознания, мелькнула мысль о Белль и Минерве. Знали ли они? Не могли ли они ее подставить? По просьбе Министерства? Но нет, как же… Эмма же была там. Или то была очень качественная иллюзия? Такая качественная, что Регина до сих пор ощущала прохладную кожу под пальцами. — Я, — пришлось прочистить горло прежде, чем начать говорить. — Я впечатлена, да. Но мне говорили, что ты очень могущественный волшебник. Регина верила, что немного лести никогда не помешает. Просто надо строго дозировать ее. Эмма тоже всегда говорила, что доза очень важна: переборщишь с ингредиентами — и вместо живительной влаги получится смертельная отрава. Румпельштильцхен надулся от важности и деланно равнодушно махнул рукой. — Что ты, что ты, — было видно, что лесть пришлась ему по душе. — Так о чем мы говорили? Ах, да! — он щелкнул пальцами. — Умерших вернуть невозможно. Но из разговора с той милой девочкой я так понял, что ваша приятельница не совсем умерла. Регина отстраненно отметила, что Белль, оказывается, успела пообщаться с Румпельштильцхеном. И правда ведь — она же должна была откуда-то достать те сведения, которые выкрикивала на краю воронки. Как же они общались? Через камин? Междумировой? — Да, — выдавила из себя Регина: уже было очень неприятно стоять навытяжку. — Она… держится. Румпельштильцхен всплеснул руками. — Ах, как славно, как славно! — пропел он, принимаясь кружиться в каком-то дерганом танце. — Ведь это же совсем меняет дело! Он еще какое-то время танцевал возле опешившей Регины, затем вдруг остановился. Лицо его показалось Регине очень сосредоточенным, серьезным. — А теперь слушай внимательно, дорогуша, — сказал Румпельштильцхен совершено другим тоном. — Мне нет надобности выносить свои секреты за пределы этого мира, но я верю, что они откроют мне двери туда, куда я хотел бы проникнуть. Регина автоматически кивнула, не в силах оторвать взгляд от гипнотических глаз странного мага. — Поцелуй любви, — сказал Румпельштильцхен чуть более расслабленно. — Если ваша приятельница не умерла, а только спит и ждет своего часа, то поцелуй того, кто любит ее, пробудит ее ото сна. Регина долго ждала продолжения. Верила, что Румпельштильцхен сейчас расскажет, как на самом деле надо пробуждать не-мертвых. Но Румпельштильцхен загадочно улыбался и молчал. Тогда Регина осмелилась уточнить: — Поцелуй… любви? Это звучало… неправдоподобно. Очень. Румпельштильцхен уверенно кивнул. — Видишь ли, госпожа Регина Миллс, — нараспев проговорил он, — магия любви — сильная штука. Гораздо сильнее всего остального. Надо только знать о ней. Тогда может и повезти. — А может, и нет? — А может, и нет, — покладисто согласился Румпельштильцхен. — Если никто у вас там не любит эту бедняжку. Или она по-настоящему умерла. Он развел руками, а в следующий момент сделал какой-то непонятный жест, и за его спиной, возле шкафа, разверзлась воронка, до боли похожая на ту, сквозь которую Регина проникла сюда. — Но если не получится?! — отчаянно воскликнула Регина. — Что тогда? Она хотела получить настоящий ответ. Это не может быть так просто! Так не бывает! Не может быть! Румпельштильцхен отступил на шаг, явно не желая оказаться в воронке. — Меня не волнует, что тогда, — обнажил он в широкой и глумливой ухмылке неровные зубы. — Сделка заключена. Я помог тебе. Жди теперь, когда я приду за расплатой. И он исчез в фиолетовом дыму, от которого немилосердно запершило в горле. Регина закашлялась, замотала головой и не заметила, как расширившаяся воронка всосала ее в себя с тем, чтобы выплюнуть на пол подвала Хогвартса. Все еще кашляя, уткнувшись носом в холодные камни, Регина не двигалась какое-то время, не рискуя подниматься, а потом все же огляделась. Никого не было рядом. Только помост, на котором по-прежнему лежала спокойная и мертвая Эмма. Или не очень мертвая. Надо было продолжать верить в то, что она была не очень мертвая. Регина поднялась, отряхиваясь. Неужели придется поверить тому пройдохе? Может быть, он и великий маг и волшебник, но разве ж они не обманывают? Регина осторожно подошла к помосту и склонилась над ним, взглядом обегая Эмму. Сердце защемило, Регина прижала ладонь к груди, словно надеясь так его успокоить. Поцелуй любви? Да, именно так. Регина спросила себя, а любит ли она Эмму. До того, как прыгнуть в портал, она думала, что да. Теперь же… Теперь ей начало казаться, что то, что она приняла за любовь, было на самом деле привычкой — привычкой видеть Эмму неподалеку от себя, знать, что она жива. Регина боялась, что ничего не получится. Она боялась проиграть эту битву, которая пройдет ни для кого не замеченной. Боялась, что станет той, кто не позволит Эмме вернуться. Боялась, что снова подведет Генри. Она так боялась, что едва не потеряла сознание, когда все же прижалась дрожащими губами к холодным губам Эммы, вспоминая совсем другие их поцелуи, и стояла так на подгибающихся ногах в надежде, что вот сейчас все станет хорошо. Она гладила ладонями холодное лицо и, сама того не замечая, взывала ко всем известным божествам, моля их проявить милосердие. А потом отстранилась, потому что стало не хватать дыхания. Ничего не изменилось. Эмма как лежала, так и осталась лежать, вытянувшись на помосте. Регина, поймав себя на нетерпеливом ожидании чуда, со стоном выдохнула, отстраняясь, унося с собой чужой запах и вкус. Нет, все-таки магия без палочки — это ноль. Самый настоящий ноль, с которым ничего уже не поделаешь. Регина рассердилась. И эта злость позволила ей не ощутить в первый момент глубокое разочарование от несбывшегося. Она ведь не ребенок, в самом-то деле, чтобы верить в сказки! Просто придется поискать другой способ. Регина еще какое-то время постояла возле Эммы, запрещая себе касаться ее, потом развернулась и быстро пошла к выходу, не позволяя себе плакать. И уже почти уйдя, услышала вдруг хриплое: — Регина? Сердце ухнуло куда-то вниз, к паху, оттуда рвануло обратно вверх, размазалось по позвоночнику и ослабило ноги. Регина медленно повернулась, не зная, что может увидеть. Но это был ее голос. Совершенно точно. Эмма сидела. Выглядела отвратительно, но сидела: сгорбившись и безвольно свесив руки. На зомби она похожа все-таки не была, и это заставило Регину пробормотать: — Ты вернулась. Ей внезапно стало плохо, она пошатнулась и прижалась к стене. Перед глазами все завертелось, закружилось, почернело. Потом отпустило немного, но Регина все равно сползла на пол: так надежнее. Сердце сильно билось в груди, так и норовя проломить ребра. Она поцеловала ее. Она ее поцеловала и заставила очнуться. Она вернула ее! Слеза быстро скатилась по щеке. Правая рука Эммы дернулась к шее, замотанной платком. — Ты вернула меня? — все еще хрипло проговорила Эмма, глаза ее были совсем черными. — Как? Регина покачала головой. Что тут скажешь? — Магия, — усмехнулась она, ненароком вспомнив былое. Но так ведь оно и было. Радость медленными толчками разливалась внутри. В ушах немного звенело, и это был хороший звон. А когда внутрь помещения вбежала Белль, бросившаяся Эмме на шею, Регина поняла, что никогда и никому не расскажет, как именно вернула мертвеца к жизни. Незачем кому-то знать. Главное, что все получилось.