Aut Caesar, aut nihil

— Добрый вечер, Арджент. — Хейл? Оборотень умел появляться внезапно, этого у него не отнять. Пришёл, культурно постучался, не попытался влезть через окно. Даже ни в чём не обвинить. Сейчас стоит перед дверью, позволив блуждать по губам лёгкой усмешке, засунув руки в карманы тёмных джинс. Охотник на автомате продумал варианты отхода, вспомнил обо всём оружии, что есть на его теле и лежит поблизости, спрятанное. Хорошо, что Эллисон нет дома, мало ли, что Питер соберется выкинуть. Кристофер вспомнил их последнюю встречу четыре дня назад. А действительно ли хорошо, что дочь сейчас у Скотта? — Что тебе? — О, Арджент, мог бы и впустить гостя ради приличия. — К чёрту приличия, когда речь идёт о тебе. — То есть, ты не против, если я зажму тебя прямо здесь? Если бы не сдержанность, присущая охотнику, то он выдал бы себя лицом. А так он знал, что вервольф, увидев, как человек не дрогнул ни одним мускулом, услышит лишь его сбившееся сердцебиение. К сожалению, Кристофер не мог подчинить себе ритм биения сердца полностью. Глубоко вдохнув и пообещав себе убить нагло ухмылявшегося Хейла, он посторонился, пропуская того в дом. Оборотень зашёл, оставляя за собой еле уловимый шлейф парфюма. Мускус и ещё что-то. Терпкое, приятное. Вервольф чувствовал себя как дома. Сбросил ботинки по пути в гостиную, сел на диван, закинув ноги на столик. Охотник прошёл за ним и встал рядом, скрестив руки на груди. Хейл приглашающее похлопал ладонью по дивану. — Садись, охотник. Что как не родной. — Говори, зачем пришёл, и убирайся. — Ты не столь любезен, как мог бы быть с оборотнем, который подарил тебе как минимум один из лучших поцелуев в твоей жизни. Ц. Кристофер сжал челюсти от осознания, насколько полуволк прав. Это действительно было… Прозаично мыслящий Арджент, обычно трезво смотрящий на жизнь, даже не мог подобрать нужного слова. Хотя ненароком много думал об этом все дни после их… После поцелуя оборотня и охотника. Даже звучит бредово. Это всё было неправильно, глупо, ошибочно. Так не должно быть. И больше не будет. Никогда. — У тебя тут уютно, надо заметить. В прошлый раз я успел оценить только книжный шкаф. Кстати, не одолжишь роман Хэмингуея? — Говори. Зачем. Пришёл, — отрывисто ответил хозяин дома. — О, ты такой нервный. Проблемы на работе? Издевательский тон Хейла заставил охотника дрогнуть в пальцах, словно те желали покрепче обхватить пистолет и нажать на спусковой крючок, выпуская пулю в оборотня. А вервольф сидел и смотрел на человека как будто сверху-вниз, хотя Кристофер всё ещё стоял над ним. Насмешливо, испытывающее. — Проваливай из моего дома, если не хочешь сказать ничего дельного. — Ну почему же. Хочу, — Хейл встал, оказываясь вровень с Арджентом, неторопливо оглядел его лицо и продолжил, сталкиваясь своим взглядом со взглядом человека. — Я пришёл сказать, что соскучился по твоим губам. — Иди ты… Договорить Кристофер не успел. Как и в первый их поцелуй, Питер принялся настойчиво сминать губы охотника своими, за секунду крепко обнял его обеими руками поверх его рук, мешая достать оружие, ударить или сделать ещё что-то, мешающее планам Хейла. Арджент дёрнулся, получив свободу буквально на мгновение, но жаркие губы оборотня вновь настигли его, туманя разум против воли. Кристофер наклонил голову назад и ударил Питера лбом в переносицу. Хороший удар не вышел, но уж что есть. Хейл замер, сверкнув голубизной глаз, почти неслышно рыкнул и неожиданно отпустил охотника. Тот, не теряя времени, достал пистолет, направляя его в голову вервольфа, который поднял руки, будто изображал сдающегося преступника. — Тихо, тихо. Все свои. — Это ты-то свой? — Для тебя да. Иначе зачем ты пришёл ко мне после больницы, беспокоясь за моё здоровье? — полуволк медленно протянул свою руку к арджентовской, держащей пистолет, пальцами скользнул по ладони, огладил кисть. Кристофер напрягся, не отрывая взгляда от аккуратно действующей конечности Хейла-старшего. А Питер продолжал: — Ты хотел не просто поблагодарить. И ты пошёл за мной в мою квартиру после бара. А потом вернулся, несмотря на шокировавший тебя поцелуй. — Я вернулся, потому что… — Я помог тебе не умереть, — оборотень жёстко прервал, ведя пальцами по руке к плечу. Даже через ткань рубашки охотник хорошо чувствовал прикосновения вервольфа. Хейл продолжил говорить голосом, который сейчас был ниже обычного, сделав шаг к Ардженту. — А ещё ты беспокоился за меня, признай. Кристофер промолчал. Питер подошёл вплотную, неотрывно глядя в глаза охотника. Ладонью провёл от плеча до пояса, там её и оставив, а свободную руку поднял, почти невесомо огладив щёку охотника. Глаза Хейла завораживали, руки были прохладными, но приятными, голос пронизывал. Арджент сощурился и машинально сглотнул, приставив дуло пистолета к челюсти оборотня. Тот, против ожидания, не усмехнулся, а лишь едва заметно приподнял уголки губ, изобразив тень улыбки. — Что вот ты делаешь, Кристофер? Вервольф не пожалел чувственности для этого больше риторического вопроса. Он также медленно приблизил лицо и коснулся своими губами края чужих. Мягко, аккуратно. Рука оборотня скользнула по талии. И Арджент сдался. Питер был прав. Во всём. Он пошёл за ним, к нему, беспокоился за него, не оттолкнул. А сейчас с жаром отвечал на начатый Хейлом поцелуй. Пистолет по отработанной годами привычке был поставлен на взвод и засунут за пояс. Охотник обнимал вервольфа, скользя руками по его спине, прижимаясь к нему. Вервольф грубовато сминал губы, сжав рубашку на спине, придерживая подбородок длинными пальцами, словно боялся, что охотник сейчас прервёт поцелуй и отстранится. Охотник и впрямь отстранился, но лишь для того, чтобы потянуть оборотня за собой, наверх. С трудом, но до Арджента дошло, что скоро может вернуться Эллисон. Ей явно не стоило видеть, как её отец целуется с Хейлом-старшим. Кристофер толкнул Питера на кровать и поспешно стал расстёгивать пуговицы своей рубашки. Они, слишком маленькие, раздражали, как никогда до этого. Хейл времени не терял, отточенными движениями избавил своё тело от кожаной куртки и футболки и обнажил прекрасно натренированное тело. Одежда оборотня была небрежно отброшена в сторону, как и рубашка охотника, вервольф с лёгкой усмешкой поманил к себе человека. Арджент не заметил, как оказался снизу, прижатый полуобнаженным телом оборотня к белым простыням. Хейл слишком быстро и нагло перехватил инициативу, такое нельзя было простить просто так. Охотник провёл короткими ногтями по спине, оставляя розовые царапины, столкнулся со взглядом Питера своим… И утонул. Утонул в этих горящих голубых глазах. Оборотень, опираясь о кровать коленями и рукой, навис над человеком, изучая ладонью его тело, даря ему короткие, рваные поцелуи. Арджент не сдержался и с силой сжал зубами нижнюю губу полуволка, а тот рыкнул, словно предупреждая, и перешёл к шее, опаляя её горячим дыханием. Кристофер, мысленно смирившийся с лидирующей позицией вервольфа, приобнял его за бёдра разведёнными ногами, несильно выгибаясь под прикосновениями его прохладной ладони. Питер задевал его грудную клетку своей, контрастно, по сравнению с руками, горячей, скользнул языком к ключицам. Охотник охнул: ключицы были слабым местом совсем не слабого охотника. Хейл это понял, дёрнув уголком губ и чувственно целуя сначала одну ключицу, а затем и вторую, лизнул углубление между ними, чем вызвал у человека короткую дрожь по всему телу, беззастенчиво и абсолютно незаметно для Арджента разобрался с его ремнём и ширинкой. Кристофер закусил губу, ощутив ладонь в самом низу своего живота, а когда увидел перед собой лицо Питера — услышал, как стучит в висках. Хищный взгляд оборотня, его учащённое дыхание… — Кристофер. … и низкий, хрипловатый голос. Оборотень накрыл чужие губы своими, целуя мягко, осторожно, оглаживая подушечками пальцев живот. Арджент терялся в ласке, что дарил ему Хейл, прижимался, выгибаясь, к его телу, водил ладонями по спине и бокам, а потом и сам расстегнул ему одной рукой ремень, пуговицу и, несильно надавливая, опустил вниз «собачку» молнии. И захлебнулся воздухом, когда вервольф резко отстранился и стянул с охотника джинсы сразу с бельем, подцепив его пальцами. Питер разглядывал полностью обнажённое тело охотника так жадно, словно ждал этого момента уже очень давно. Расширенные зрачки, немного скрывшие яркую радужку, слегка опухшие приоткрытые губы. Кристофер не сдержался, приподнимаясь на локте, огладил грудную клетку оборотня и едва слышно произнёс, зная, что тот в любом случае услышит: — Ты прекрасен, Питер. Не успел Хейл хоть как-то на это отреагировать, как рука охотника беспардонно залезла в трусы оборотня, чувственно сжав твёрдый член. Охотник с удовольствием отметил, как дрогнул мужчина, как сглотнул слюну. Пальцами другой руки Арджент обхватил чужой подбородок и притянул за него к себе, настойчиво и коротко поцеловав. Потянулся было снять с Хейла остатки одежды, но оказался откинут обратно на постель и наблюдал, как оборотень сам избавляет себя от джинс, достав из кармана маленький тюбик со смазкой, и от чёрных боксеров. Дальнейшее Кристофер уже осознавал смутно, всё слилось в одну массу удовольствия с нотками приятной боли и периодическими чёткими вспышками. Хейл действовал грубее, чем до этого, сжимая бедра, на которых явно потом останутся синяки, покусывая живот. Нанёс смазку на пальцы и сходу ввёл два в охотника. Арджент закусил нижнюю губу, одной рукой смяв простынь, а другой — сжав плечо оборотня. Питер был нетерпелив: практически не растягивая, он вынул пальцы и резко вошёл в человека, заставив того выгнуться и оставить на чужом плече пару царапин. Кристофер не проронил ни звука, но когда Хейл, не дав времени привыкнуть, начал двигаться на всю длину, то тут уж и у сдержанного охотника с губ слетел такой сладкий, хоть и негромкий стон с отзвуками боли, которого оборотень очень ждал, судя по возникшей у него довольной усмешке. Несколько раз Питер почти останавливался, припадая губами то к плечу охотника, то к его грудной клетке, словно давал возможность отдышаться. Но на самом деле, после каждой такой передышки возобновление резких движений бедрами ощущалось сильнее, ярче, заставляя охотника тяжело дышать и постанывать в такт. Хейл порыкивал, трахая Арджента, вся его спина была в царапинах от ногтей охотника. Кристофер потянулся к своему члену, но оборотень перехватил его руки, заводя за голову человека и прижимая их одной ладонью к подушке. Вервольф сам, взглянув в затуманенные и от того ещё более притягательные, чем обычно глаза, обхватил член Арджента, полностью подчинив себе ситуацию. Кристофер машинально дёрнулся, пытаясь высвободиться, но через несколько движений оборотня, движений его бёдер и ладони, охотника с головой накрыла тяжёлая волна удовольствия. Мужчина выгнулся, подавшись к любовнику, глухо и продолжительно простонав, а после рухнул на постель, тяжело дыша и машинально облизывая пересохшие губы. Питер кончил следом, буквально через пару секунд, запрокинув голову и тоже издав единственный заключительный стон, низкий и насквозь хриплый. Завалился рядом на спину, отпуская чужие покрасневшие в местах захвата кисти и закинув одну из рук за голову. Усмехнулся и прерывисто поделился: — Охуенно трахаешься, Арджент. — Заткнись. — Оставишь на ночь? Кристофер посмотрел в глаза повернувшего голову и ожидающего ответа оборотня, молча кивнул. Вервольф, приулыбнувшись, закрыл глаза и, кажется, быстро уснул. Арджент, успокоив дыхание и пообещав себе разобраться со всем этим завтра, тоже упал в объятия Морфея. * * * Питер почти бесшумно передвигался, шаря в шкафах охотника. Слабого света от месяца было достаточно, чтобы оборотень мог разглядеть всё в комнате. Чёртова коробка никак не хотела попадаться ни на глаза, ни в руки. Хейл нахмурился, открыв очередной ящик в кабинете охотника, где тот хранил оружие. Благо, Питер умел обращаться с замками при помощи куска проволоки, открыть дверь не составило труда. Где же, где… В бледном свете вервольф выцепил взглядом «acon…», протянул руку и достал коробку с патронами, самодовольно улыбнувшись. Кали ждёт приятный сюрприз. Вервольф не очень умело зарядил пистолет, тоже позаимствованный у Арджента, остальные патроны ссыпал в карман и положил пустую коробку на место. Вышел в коридор, направляясь к выходу, но замер: охотник отчётливо для волчьего уха завозился на кровати. Питер резко развернулся, возвратился в кабинет, и выпрыгнув в окно, мягко приземлился на траву.