Заслужить прощение

На работе подчиненные провожают меня сочувственными взглядами, только заметив синяк на моем лице. Пробегает даже шепоток, что я подрался с каким-то другим альфой, но я в ответ на это лишь пожимаю плечами и даю уклончивые ответы, ни подтверждая, ни опровергая слух. Очередные переговоры с Джереми и его коллегами назначены на вечер. Я не вылезаю из своего кабинета и то и дело поглядываю на часы — хочется увидеть его как можно скорее, чтобы хотя бы убедиться, что он не заперся дома с целью медленно спиться. В дверь требовательно стучат. Пальцы замирают над клавиатурой, я поднимаю голову и коротко бросаю «войдите». Шейла, эксперт по работе с клиентами, по-хозяйски заходит в мой кабинет, здоровается кивком головы и прикрывает дверь. По силе и целеустремленности перед ней в моих глазах уступает даже Джереми, каким бы выносливым он ни был. Шейла — та самая роковая женщина, властная и жесткая, перед авторитетом и харизмой которой сложно устоять. Шанель, тяжелые каблуки на кожаных сапогах по колено, не ногти — черные коготки, будто она только только что вышла из салона. Честное слово, если бы меня интересовали женщины, тем более женщины-альфы, я бы уже был под этим самым каблуком. До того как я успеваю спросить о цели ее визита, Шейла кладет на стол несколько файлов с документами и тут же, без приглашения, садится напротив. — Новый менеджер? — я безучастно проглядываю бумажки, останавливаясь взглядом лишь на фотографии улыбающегося светловолосого омеги. Обычный парнишка, едва выпустившийся из университета. В таких легко влюбляются и так же легко забывают, хоть на следующий день после бурной ночи. — Ага, — подтверждает она таким же ровным тоном, думая, скорее всего, далеко не о новом работнике. Я кожей чувствую ее любопытный, изучающий взгляд. — Кто это тебя так разукрасил? Офис об этом только и трещит. Рассеянно касаюсь синяка на лице и возвращаюсь к документам. Было бы ложью сказать, что мы с Шейлой общаемся только на уровне подчиненный-начальник. Правда, на какой кружке пива и каком по счету походе в бар после работы мы превратились в товарищей, теперь сказать сложно — кажется, эта жесткая женщина была в моей жизни с того самого момента, как отец дал мне должность в своей компании. — Раз слышала слухи, значит все уже знаешь, — только вдыхаю я и размашисто ставлю подписи на листах. — Да ну тебя, — насмешливо фыркает она. — В жизни не поверю, что ты подрался с каким-то мужиком за симпатичного омегу. У тебя же этот, с института еще, из головы так и не выходит. — Я даже не знаю, рад я тому, что снова появился в его жизни, или нет, — я задумчиво тру виски. Вновь начинает разбаливаться голова. — Это он меня так приложил, кстати. — Значит по заслугам, — уверенно произносит Шейла. — Ну… Фактически да. Я причинил ему много боли, за такое даже выстрела в голову не достаточно, — с грустью соглашаюсь я. — Только в душе не ебу, что дальше делать. Ему плохо, я вижу это. С работой едва справляется, устает очень, а денег брать не хочет — гордый. Поддерживать его морально? Да я за пустые фразы и попытки ободрить снова по лицу отхвачу. Бесполезно это. — Да уж, характер у него еще тот, это я давно поняла. Да и ты козел редкостный, — в привычной ей грубоватой манере замечает Шейла. — Поэтому, наверное, вы оба до сих пор одни. И одни и останетесь. Я, знаешь ли, не верю во всепрощение, особенно, когда дело касается таких упрямых и гордых людей, как этот твой омега. — И что мне делать-то? — обреченно спрашиваю я. — Держись рядом с ним. Знаешь, ненавязчиво так. Он позлится, потом привыкнет постепенно, смирится, и твое присутствие станет уже необходимостью, а не раздражающим фактором. Мягче будь, — Шейла говорит медленно, но уверенно, взвешивая каждое слово. Я, как загипнотизированный, не смею оторвать взгляда от её накрашенных темно-бордовым губ, и жадно ловлю каждый звук. — Помогай ему, будь внимательным, заботься, пересекайся почаще, но осторожно, чтобы это не переросло в слежку, например. Ты любишь кидаться в крайности, Дэнни, я-то тебя знаю. — Спасибо, правда, — я слабо улыбаюсь. Уверенности прибавляется, частично пропадает страх навредить Джереми еще больше. — Да мне не трудно, — только пожимает плечами Шейла и, поднявшись, добавляет: — Пойду посмотрю, чем занимается твой персонал. И освободи немного времени на выходных, выберемся куда-нибудь развеяться, а то ты позеленеешь скоро от нервов и работы. Я поднимаю раскрытую ладонь в жесте прощания и провожаю Шейлу взглядом. Вот уж у кого точно нет проблем ни с волей, ни с выдержкой, ни с отношениями — железная леди… Я вздыхаю, в тысячный раз бросаю взгляд на наручные часы и возвращаюсь к работе. Джереми, к счастью, на совещании появляется. Вид у него, правда, не сильно лучше моего — след от пепла на рукаве пиджака, мешки под глазами и осунувшееся лицо. Видимо, заснуть ему вчера так и не удалось — об этом говорит и высокий стакан с черным кофе в его руках. Мы жмем друг другу руки — большего я позволить себе не могу, как мне ни хотелось бы — и садимся напротив. Его пальцы слегка дрожат, и я замечаю это сразу же, стоит Джереми взяться за папку с бумагами. Думать только о работе, я, конечно же, не могу. То отвлекаюсь на Джереми — даже измотанный и уставший он кажется мне идеальным: красивый, спокойный, с тяжелым испытывающим взглядом кажущихся сейчас темно-серыми, словно сырой асфальт, глаз. Я знаю, что на самом-то деле у него полно «тараканов» в голове, что многие его поступки лишены смысла и его импульсивность и раздражительность часто не приводят ни к чему хорошему, но я просто не хочу этого замечать. Перерыв я объявляю часовой, вдвое больше, чем раньше — Джереми только вскидывает на меня равнодушный взгляд, наверняка догадываясь, что я опять буду пытаться с ним поговорить. Но на этот раз планы у меня интереснее: пригласить сходить перекусить со мной. Однако вылавливать его в коридорах не приходится. Похоже, общество коллег осточертело ему настолько, что он согласен даже на общение со мной, а потому, когда я объявляю перерыв, он не выходит из кабинета, а замирает у окна. — Отвратно выглядишь, — без особой язвительности бросает он, стоит последнему мужчине покинуть кабинет и затворить за собой дверь. — Знаю. Ты тоже очень беспокоишь меня, — я подхожу ближе, так, чтобы можно было разговаривать совсем тихо. — Ты не спал? Джереми опускает взгляд и качает головой: — Так и не смог заснуть, а потом уже нужно было везти детей в школу и ехать на работу. — Я постараюсь отменить завтрашние переговоры, и ты сможешь взять выходной, — произношу я. — Не стоит меня жалеть, — не глядя на меня просит Джереми. — Я уж сам как-нибудь разберусь. — Как скажешь, — только пожимаю плечами я, мысленно делая заметку, что нужно позвонить боссу его компании и предложить отложить совещание на, например, послезавтра. — Может быть, сходим выпить кофе? Нам обоим не помешает. — Надеюсь, у меня не остановится сердце от четвертого стакана за день, — грустно улыбается он. — Я угощу тебя чаем. Хочешь? — тут же предлагаю я. В голове всплывает недавний совет Шейлы: заботиться. А я как раз снова только и думаю о себе… Черт возьми, какой же я неисправимый мудак. — Я подумаю, — только уклончиво отвечает мужчина. — Пойдем. Мы спускаемся вниз, и я предлагаю Джереми выбрать кафе. С все тем же равнодушием на бледном лице он кивает на Старбакс напротив здания офиса. На улице пасмурно. Моросит мелкий дождь, под ногами, как всегда, лужи, но Джереми, похоже, погода приходится по душе. Он нарочно замедляет шаг и подставляет лицо холодным мелким каплям, делая глубокий вдох. Я то и дело оборачиваюсь на него и подрагивающими пальцами подношу к губам сигарету — мне откровенно холодно, а сырость и так никогда не вызывала восторга. Наконец мы оказываемся в кафе. Меня сразу же обволакивает теплый воздух, а запах кофе и выпечки напоминает, как сильно я проголодался. Однако я вовремя одергиваю себя: нужно подумать о Джереми. — Что ты хочешь? — интересуюсь я, пытаясь определить, что именно он с таким интересом высматривает на витрине. — Только не говори, что ты предложишь заплатить за меня, Дэн, — он театрально закатывает глаза. — Зарабатываю я, конечно, меньше тебя, но на сэндвич с чаем мне уж точно хватит. — Я всего лишь… — Заткнись и не пытайся меня унизить, — отмахивается мужчина и достает кошелек. Мне приходится сдаться и позволить ему расплатиться — злить Джереми еще больше не хочется. Я беру бутерброд и кофе и для себя, и мы занимаем столик у окна. Джереми разворачивает еду, глядя на нее без особого аппетита, потом произносит: — Стефан только и говорит, что о тебе. Я удивляюсь, как такой ублюдок мог столь быстро завоевать его доверие. — А что Джек? — я делаю глоток и обжигаюсь кофе. — Ему никогда не нравились посторонние в нашем доме. — Я хочу постараться стать для них хотя бы хорошим другом, — негромко произношу я. — Тем более, ты сильно устаешь, а я мог бы помогать тебе с детьми. Джереми не отвечает, а вместо этого задумчиво смотрит в окно на проходящих мимо людей. Я тоже молчу, не желая слишком сильно давить на него и понимая, как тяжело ему сделать правильный выбор. — Я боюсь отпускать их гулять одних, особенно после того, как Джек упал. А сил у меня и правда не осталось ни на что. Я мог бы попросить кого-то из соседей, но я не уверен, что доверяю им… — А мне ты доверяешь? — Нет, конечно, — он удивляется, будто действительно не понимая, как я вообще мог сказать такую глупость. — Но тебя я хоть как-то знаю. И ты понимаешь, что удар у меня, если что, поставлен хорошо. — Я могу погулять с ними. Сколько угодно и когда угодно, — тут же говорю я. — И отвезти в школу, да все что угодно… — Я позвоню, если что, — спокойно отзывается он и подносит к губам стакан с чаем. Внутренне я рад, что нам удалось найти хоть какой-то общий язык и возможно, что он скоро сам предложит мне увидеться с детьми. Но не дает беспокойство лишь один факт, и я осторожно интересуюсь: — А кто научил тебя так хорошо бить? Это было довольно профессионально, без картинного замаха сбоку, как это обычно делают. Губы Джереми трогает ухмылка. — Знаешь ли, в современном мире нужно уметь постоять за себя, особенно учитывая тот факт, что альфы нынче не очень-то придерживаются норм морали, — отвечает он. Я вздрагиваю. Слова пробуждают смутную тревогу в сердце, но я не отстаю от него с расспросами: — Тебя кто-то бил? С кем ты вообще был… после меня? — Давай не будем мусолить прошлое, Дэн, — холодно произносит Джереми, и я замечаю, как мужчина отводит глаза. — Наслаждайся моментом, пока я не послал тебя нахер. Я пытаюсь возразить, но Джереми посылает угрожающий взгляд и подносит палец к своей щеке, как раз к тому месту, где у меня красуется синяк, как бы намекая на то, что мне стоит заткнуться. Я замолкаю, но меня разбирает такая злость, смешанная с таким страхом, что ж я уже не могу успокоиться. После совещания Джереми уезжает быстрее, чем я успеваю снова вовлечь его в диалог, и мне остается только нервничать, давить сигареты о стеклянное дно пепельницы и теряться в догадках.