Заслужить прощение

Проблемы компании оказываются не такими глобальными и ужасающими, как мне показалось после разговора с Шейлой. Однако тревога не покидает меня: я прекрасно понимаю, что Картер просто так не отцепится ни от Джереми, ни от моей компании, и нужно всегда быть на чеку. И, как оказывается, волнуюсь я не зря. Уже поздно вечером, когда я собираюсь уходить, в мой кабинет без стука влетает взволнованная Шейла. Я так и замираю с документами и ключами от машины в руках и поднимаю на женщину полный удивления взгляд. — Ну, что еще стряслось то? Шейла устало опускается в кресло для посетителей и вытягивает ноги — нелегко проходить весь день на каблуках. Я сажусь напротив, так и не выпустив бумаг из рук. Я тоже устал настолько, что уже даже не хочу слышать об очередных неприятностях. — Пропали некоторые документы, касающиеся помещений, которое сейчас снимает Барклайс Банк, — произносит женщина неожиданно спокойно, будто уже окончательно отчаялась и смирилась с фактом утери таких важнейших бумаг. — Они есть у нас в электронном виде? — я хмурюсь, тут же прикидывая, что можно сделать с такого рода документами. — Да, большинство из них, но ты сам понимаешь… — Чертов Картер… Интересно, сколько он заплатил, чтобы это провернуть? Проверь всех сотрудников, так, на всякий случай, хотя я уверен, что это сделали те, кто уже уволился. И найди компетентного юриста, — на одном дыхании произношу я. Сил нет даже на то, чтобы злиться. — Вот же нахальный тип, даже тюрьмы не боится. Шейла кивает, потом, выдержав паузу, все-таки интересуется: — И чем ты ему насолил-то так, а? — Помнишь омегу из его компании, ну, с которым я еще до этого знаком был? Ну вот сама и додумай, — отвечаю я и снова поднимаюсь. — Езжай домой, Шелли. Я позвоню паре людей, если они еще не спят, а с остальным будем разбираться завтра. Уже ночь на дворе. Женщина вскидывает взгляд и несколько секунд бездумно смотрит в окно, будто только сейчас понимая, что на улице уже давно стемнело, а потом медленно поднимается. Я замечаю, как дрожат её ноги и подхватываю ее под локоть, помогая идти. — Дэнни. — Мм? — я закрываю за нами дверь кабинета и на секунду замираю, чтобы услышать, что она скажет дальше. — А что думает сам этот омега? Может, тебе лучше просто оставить их с Картером отношения в покое? Я только качаю головой: — Если Джереми даже со мной находиться приятнее, чем с этим козлом, то представь, как он ему неприятен. — Скорее бы вы уже разобрались в своих чувствах, — вздыхает Шейла. — Только нервы друг другу треплете. Я развожу руками, намекая, что в жизни все гораздо сложнее, чем на словах, и вновь беру ее под локоть, чтобы скорее покинуть офис. Обсуждать Джереми с кем-то, как и делить его с другими людьми, категорически не хочется. На следующий день я просыпаюсь разбитым и подавленным. Радует хоть то, что за ночь удалось отыскать неплохого юриста, который пообещал посмотреть, как можно обезопасить компанию, а еще отдохнуть хотя бы несколько часов. Остаться дома и отлежаться не получается: нужно сделать несколько звонков, а еще… О том, что Джереми предложил мне придти к нему домой, я не смею забывать ни на секунду. На этот раз я выбираю более интересные подарки для детей, чем простой шоколад, решив, что раз мальчики интересуются автомобилями, то компьютерные игры про гонки уж точно должны им понравиться. Уже к обеду я оказываюсь у подъезда его дома. Джереми открывает не сразу и только холодно и формально жмет мне руку, но я и не прошу большего. Хотя то, как мы недавно целовались, упорно не забывается, а ощущения и эмоции, кажется, въелись в память так прочно, что их не вывести уже ничем. Джереми молча, но с едва заметным в строгом взгляде серых глаз любопытством, наблюдает за тем, как я снимаю ботинки и куртку. Он выглядит посвежевшим и отдохнувшим — увольнение с работы точно идет омеге на пользу. — А где дети? — наконец переодевшись, спрашиваю я. — Гуляют. Я купил им телефоны, теперь они смогут позвонить, если что, — быстро объясняет он, уходя на кухню. Я не отстаю ни на шаг. — Скоро придут. Так что там у тебя за проблемы вчера были? Вопрос и это его странное любопытство было ставит меня в тупик и приятно удивляет, но я вовремя вспоминаю о том, каков Джереми на самом деле, и догадываюсь, что спрашивает он не из-за волнения обо мне, а из-за того, что привык знать все и не знать ни в чем отказа. — Неразбериха в документах, — я отвечаю хоть и честно, но без подробностей — рассказывать, что здесь замешан еще и его бывший босс, не хочется. — Сам знаешь, как это бывает в больших компаниях. — Уж очень ты измученный для всего лишь какой-то путаницы с бумажками, — только замечает Джереми, щелкает кнопкой включения на кофеварке и отходит к окну — похоже, его любимое место в этой небольшой комнате. — Да ладно, пройдет, — только отмахиваюсь я. Усталость, конечно, валит с ног, но мысли так и заняты совсем не работой. Джереми скрещивает руки на груди и прислоняется к подоконнику. Он кажется мне невообразимо прекрасным даже в простой домашней одежде, растянутой футболке, совсем не подчеркивающей сильное тело, и джинсах. Конечно же, я тут же мысленно раздеваю его и продолжаю теряться в фантазиях, пока Джереми не окликает меня, страдальчески закатив глаза: — Дэнни, ну и что ты застыл? Совсем уже одурел от своего офиса по двадцать четыре часа в сутки? — Прости, — только судорожно выдыхаю я. И действительно, былую решимость как ветром сдуло, силы иссякли. И как бы мне ни хотелось, теперь я даже боюсь прикоснуться к Джереми, потому что если он меня оттолкнет, я уверен, что терпения настаивать у меня уже не хватит, и я просто отступлю. Но тепла хочется. Хочется касаться его, как никогда мягко и нежно, или просто так и замереть, глядя в его красивое спокойное лицо. — Можно? — я легко касаюсь его плеча. — Попробуй, — хмыкает мужчина и, видя, что я снова растерялся, не ожидав даже такого сомнительного согласия, обнимает меня сам, прижимаясь щекой к плечу, и тихо добавляет: — Мать твою, Дэн, да что же с тобой такое… Я и сам не знаю, что со мной творится. Усталость смешивается с отчаянием и полной неуверенностью в том, что я когда-либо смогу вновь завоевать его сердце. А то, что Джереми все-таки подпустил меня так близко, и вовсе кажется нереальным. Я мягко скольжу ладонью вниз по его спине и останавливаюсь на пояснице. Джереми тихо выдыхает и бормочет что-то невнятное, явно адресованное мне и сдобренное крепким словцом, но не размыкает объятий. Я жажду большего и вместе с тем хочу растянуть этот момент как можно дольше — когда еще выдастся такой шанс?.. Выбираю я все-таки первое, а потому осторожно отстраняюсь, чтобы взять его лицо в свои руки. Джереми смотрит мне в глаза с ожиданием и все тем же холодным спокойствием, которое я одновременно и люблю и ненавижу в нем, а потом решительно подается вперед. Кажется, еще никогда в жизни мы не целовались так медленно и нежно, как в этот раз. Я аккуратно придерживаю его за талию и чуть наклоняюсь, чтобы быть ближе; Джереми то и дело отстраняется, не позволяя мне углубить поцелуй, но все-таки отвечает. Увлекшись, скольжу рукой вниз, к бедрам, но вовремя останавливаю и возвращаюсь наверх, ненароком задевая край футболки и касаясь пальцами мягкой кожи на боку. Джереми резко отшатывается и, хотя я даже не понимаю, что сделал не так, шипит: — Не смей! — Что? — растерянно переспрашиваю я. — Я не хотел тебя раздевать, я просто случайно… — Даже не пытайся меня лапать, — омега вновь скрещивает руки на груди и хмурится. — Через одежду еще хоть как-то, но к коже… отвратительно. — Я не хотел делать тебе больно или неприятно, Джерри. — Все вы так говорите сперва, — он мрачнеет еще больше и отводит взгляд. — А потом бросаете, бьете, преследуете… — Я никогда не поднимал на тебя руку, даже чтобы дать сдачи, — качаю головой я. — Так я не только о тебе. На тебя я давно не злюсь, — отвечает омега и тут же добавляет: — Просто чертов Картер стал последней каплей. Наверное, я больше не решусь ни на отношения, ни даже на секс на одну ночь. Разве что с проститутками, они, знаешь ли, ласковы с клиентами и не требуют потом ничего, кроме денег. — Я уже миллион раз говорил, что больше никогда не причиню тебе боль. Ты нужен мне, ты бы знал, как ты мне нужен… — Я пытаюсь поверить. Я правда пытаюсь, но дай мне еще время, — только негромко произносит он и отворачивается к окну. Молчание длится всего несколько секунд, пока губы Джереми не трогает усталая улыбка. — Дети возвращаются из парка. Я спущусь встречу их. Они хотели, чтобы ты помог им решить какие-то примеры по математике. Сделаешь? — Конечно, — я киваю. Джереми проходит мимо меня, будто нечаянно задевая меня плечом, и скрывается в коридоре. Новые игры, подаренные мной, приходятся детям по вкусу. Я помогаю им установить диски и наконец принимаюсь за математику. Примеры, конечно же, кажутся мне элементарными, но мне ужасно льстит то восхищение, с которым мальчишки смотрят, как я делю и умножаю трехзначные числа. — А как у нас получилось сто двадцать два? — Стефан тыкает пальцем в тетрадку и вскидывает на меня выжидающий взгляд, точно такой же, какой свойственен Джереми. — Ну смотри, — я начинаю расписывать умножение в столбик, а сам думаю о том, как же мне до ужаса обидно, что моим детям досталась от меня только внешность. А ведь все эти десять лет я мог бы постоянно быть с ними, воспитывать их, вот так проводить с ними вечера… Я мог бы быть рядом с Джереми. Но даже сейчас он предпочитает моему обществу компьютер и биржу, оставив меня с детьми в гостиной одного. Но и в этом я тоже нахожу плюс: значит омега хоть капельку доверяет мне. — А почему папа был такой грустный, когда мы пришли? — неожиданно интересуется Джек. Я на секунду задумываюсь, но все-таки решаю не лгать и спокойно поясняю: — Мы просто немного обсудили с ним прошлое. Ему не нравятся такие разговоры. Джек понимающе кивает. — Ага, мы знаем. Дети грустнеют и замолкают. Я пытаюсь было найти слова, чтобы ободрить их, но Стефан первым разрывает молчание: — Ты лучше, чем прошлые альфы. — Мы просто его мало знаем, — огрызается Джек так тихо, чтобы только брат смог услышать его, но я тоже различаю сказанное. Становится неприятно. — Я постараюсь стать самым лучшим, — уверенно произношу я. — Я надеюсь, что вы и ваш папа дадите мне шанс. Однако Стефан, видимо, желая закрыть тему, только предлагает: — Давай доделывать примеры, мы так до ночи не успеем. Ухожу из их дома я уже только после того, как на улице окончательно темнеет. На прощание Джереми жмет мне руку, а стоит мне попытаться его обнять, упирается руками мне в грудь и уверенно отстраняется.