Заслужить прощение

Неприятности на работе более-менее устаканиваются: Картер, видимо, не хочет сильно рисковать собственной свободой, а потому не решается на очень серьезную аферу. Я даже решаю было отоспаться и провести день дома, но уже после обеда мне звонит секретарь и просит приехать, аргументируя это тем, что меня ждет какой-то бизнесмен. Хотя имени, которым представляется незнакомец, я не слышал ни разу в жизни, я все-таки решаю встретиться с ним: не каждый день возможные клиенты или партнеры сами приходят к тебе. Я быстро приезжаю в офис компании и поднимаюсь на верхний этаж, но нигде рядом с моим кабинетом посетителя не обнаруживается. Остается только окликнуть секретаря, того самого молодого омегу, так и не переставшего смотреть на меня без опаски. — И где же тот бизнесмен, по поводу которого мне звонили? — Он в вашем кабинете, — робко подсказывает секретарь, поднимая глаза от компьютера. — Что? Кто вообще додумался его туда пустить? Там же документы и мои личные вещи! — восклицаю я. Настроение сразу же портится. — Это не я, босс, это Шейла Хоггарт, я же не мог с ней спорить… Я только сжимаю кулаки и коротко бросаю, уже направляясь в сторону дверей: — Впредь, будьте добры, советуйтесь со мной, если вам дорога ваша должность. Новый шок постигает меня, стоит мне зайти в кабинет. Я тут же понимаю, почему Шейла не могла оставить его сидеть на диванчике рядом с секретарем, и даже с облегчением выдыхаю. — Отец? Что ты тут делаешь? Пожилой альфа, сидящий в кресле за моим столом, несколько секунд смотрит на меня испытывающе, едва ли не прожигая взглядом ярких зеленых глаз, и только потом отвечает: — Пришел посмотреть, как ты справляешься с моим бизнесом. — Все уже под контролем. Я уладил недавние недоразумения. Успокоиться окончательно не выходит. Сколько бы мне ни было лет, разговоры с отцом всегда заставляют меня нервничать. Наверное, где-то в глубине души я до сих пор боюсь его, хотя отец ни разу не поднимал на меня руку и не кричал. Таким людям и не нужно повышать голос, чтобы заставить кого-то подчиниться… — Об этом я уже слышал. Молодец, вовремя сориентировался, — неожиданно хвалит меня отец. — Только вот дошли до меня слухи… — Кто? Шейла? — Нет, что ты, Дэнни, друзей выбирать ты умеешь — она про тебя и слова мне не скажет, — мужчина улыбается краешками губ. — Совсем другая пташка мне тут напела, что у тебя служебный роман с каким-то мужчиной. Омега-красавец, ночью, пьяный, с тобой в кабинете, да еще и за запертой дверью… Что ты об этом скажешь? Я стараюсь сдержать рвущееся наружу бешенство — отец никогда не приветствовал всплески эмоций — и сквозь зубы цежу: — Я не спал с ним, тем более здесь. И я уже слишком большой мальчик, чтобы отчитываться перед тобой. — Ты уже достаточно большой мальчик, чтобы выбрать себе достойного партнера, а не таскаться по проституткам и трахать пьяных подчиненных, готовых дать тебе только потому, что у тебя есть деньги, — холодно произносит альфа. — Не смей сравнивать его со шлюхой, — рычу я и сжимаю кулаки. — Ну же, покажи мне этого замечательного, прекрасного, образованного и, несомненно, воспитанного омегу, за которого ты так заступаешься, — иронично саркастично слова произносит он. — Ты его знаешь, — только выдыхаю я. — И поверь, ты не обрадуешься, если услышишь его имя. На лице отца появляется искреннее удивление. — Ну-ну, Дэнни, не тяни, старику же интересно, кого его сын приведет в дом. — Он образованный, занимает высокую должность и многого добился в жизни сам, в отличие от меня. А еще он воспитанный, пап, — полным уверенности тоном произношу я. — Это Джереми Флетчер. Ты должен его помнить. Отец открывает было рот, но так ничего и не произносит. Мне становится жаль старика — каким бы сварливым он ни был и как бы ни любил командовать, я все-таки люблю его. — Господи, Дэн, это же тот самый… Да он же… Ты серьезно снова вздумал связаться с этой семьей алкоголиков?! Одна его мать-истеричка чего стоит! — Даже не пытайся меня переубеждать. Я люблю его. И я больше не боюсь тебя, — смело парирую я. — Один раз я уже сломал ему жизнь, больше такого не повторится. Можешь ненавидеть его, сколько тебе влезет, но это мой выбор и я от него не отступлюсь. — Сломал жизнь? Да вы наоборот правильно поступили, когда расстались! Я дождаться того момента не мог, когда он уже надоест тебе, — упрямо возражает отец. — Он не надоел мне, там все гораздо… серьезнее, — я опускаю глаза, и спешно пытаюсь подобрать нужные слова. Признаться все равно придется. — Он забеременел, а я знал, что ты прикончишь меня, если узнаешь, и поэтому выставил его за дверь. — Чего я еще не знаю? — Я не видел его много лет, а потом встретил здесь, на работе, и ты знаешь, я уже не смогу его отпустить. Тем более, он сохранил детям жизнь, — на одном дыхании выдаю я. Отец стремительно бледнеет и прикладывает руку к груди в районе сердца. — Пап, может тебе воды? — Сейчас пройдет, — только отмахивается он, но я все равно тянусь за бутылкой и наливаю полный стакан. Ни таблеток, ни капель у меня нет. — Почему ты сказал «детям»? Как много я пропустил? — Родились близнецы. Как две капли воды похожи на маленького меня, — рассказываю я, теперь стараясь быть мягче. — Так обидно, что меня не было в их жизни аж девять лет… — Дэнни, что же ты наделал… — качает головой мужчина. — И неужели он тебя простил? Он же был весь такой из себя гордый… Я пожимаю плечами. — Черт его знает. Говорит, что простил, но отношения все равно натянутые, сам понимаешь. Но я его добьюсь. И тебе придется с этим смириться. — Дети все меняют, Дэнни, — отец вздыхает. — Мои внуки… В это так тяжело поверить, честно говоря. Я очень хотел бы увидеть их. И Мишель хотел бы, я уверен. — Фотографии у меня нет, но если Джереми позволит, я познакомлю вас, — отвечаю я, и тут же интересуюсь: — Как там Мишель? При упоминании мужа отец все-таки ободряется. Почему-то я так и не смог научиться называть Мишеля папой, хотя и люблю его безгранично, а человека, подарившего мне жизнь, увы, помню только по фотографиям. — Нормально. Новость о внуках, боюсь, тоже шокирует его. И сколько ты еще собирался молчать, если бы я не поднял эту тему сейчас? — Я бы рассказал, когда бы все пришло в норму. А сейчас мы даже не пара, так, просто пытаемся общаться, — произношу я тихо, а потом, пока отец не успел прокомментировать сказанное, добавляю: — Ты мог бы найти с ним общий язык, пап. Вы похожи с ним даже больше, чем ты даже можешь представить. Он такой же упертый и… — Довольно, Дэнни, — отмахивается он. — Пожалей старика, у меня и так больное сердце. Я хочу увидеть внуков и я готов помочь им любым способом, если что. На этом тема закрыта. — Ты невыносим, — выдыхаю я, но все же улыбаюсь, понимая, что принять детей — большой шаг вперед для моего упрямого сварливого отца. — Тебя подкинуть до дома? — Я на своей машине, — отец грозно сверкает глазами, будто я совершил преступление, посмев усомниться в том, что в свои шестьдесят с лишним он еще может отлично водить. — Конечно-конечно, — еще шире улыбаюсь я. — И выпей таблетки от сердца, как доберешься. Я позвоню Мишелю и проконтролирую. Отец не отвечает, только обиженно поглядывая на меня, и поднимается с кресла. Я провожаю его до автомобиля, припаркованного за зданием офиса, и еще долго смотрю вслед. Перестать нервничать не получается. Разговор вышел напряженным, но закончился на более менее позитивной ноте — годы все-таки сделали мужчину мягче и сговорчивее. Джереми он будет недолюбливать до конца своих дней, и я прекрасно это понимаю, но его искренний интерес к внукам все-таки делает меня счастливым. После я поднимаюсь обратно в кабинет, но срочных дел не обнаруживается, и уже через пару часов я спокойно отправляюсь домой. Уже выезжая с парковки, я почему-то думаю, что мне стоит заехать к Джереми. Все равно он наверняка дома, к тому же, будет приятно увидеть детей. Будет ли рад мне сам омега, я предполагать не берусь, зато ловлю себя на мысли, что теперь мне не хватает его еще отчаяннее, чем раньше. Что делать с этой его боязнью прикосновений и тем, что он больше не хочет близкой связи ни с одним альфой, я тоже не знаю. Мне страшно, что я просто потеряю его, если буду слушаться и не предпринимать попыток, но и делать резкие шаги и приставать тоже кажется провальной тактикой. В своих мыслях я уже было прихожу к золотой середине и решению проблемы, как мне приходится резко вдавить педаль тормоза и повиснуть на ремне безопасности, едва не ударившись головой. Я вскидываю голову, надеясь, что не врезался в едущую впереди машину, но мой внедорожник замер ровнехонько в нескольких сантиметрах от бампера серебристой Ауди? И как я только не заметил ублюдка Картера раньше? Слава Богу, я ехал не так уж быстро, и вовремя успел остановиться. Злой, как черт, я выскакиваю из автомобиля. Картер же вальяжно выбирается из-за руля и, засунув руки в карманы, подходит ко мне. — Какие люди, — Картер ухмыляется, и мне хочется как минимум разбить ему лицо об асфальт. — Ты совсем охуел? А если бы я врезался?! — То я наконец избавился бы от проблемы, — только ехидно отвечает он. Я оглядываюсь по сторонам, но на узкой улочке во дворах нет ни прохожих, ни машин. Стало быть, Картер сможет разводить треп, стоя на проезжей части, сколько ему влезет. — Ублюдок, — шиплю я. — Взаимно, — бросает мужчина. — Как там твоя компания? Не боишься потерять несколько объектов? — На то, чтобы исправить тот величайший ущерб, который ты мне причинил, у меня ушло не более двух минут, — отвечаю я. — И засудить тебя я сумею с такой же легкостью, если ты продолжишь путаться под ногами. Поверь, я тоже умею играть не совсем честно. — Какие мы опасные, — с издевкой тянет Картер. — Пошел нахер, — только со злостью огрызаюсь я. — Еще раз тебя увижу или услышу от Джереми, что ты его преследуешь, будешь по уши в долгах и штрафах. На этих словах я плюю ему под ноги, резко разворачиваюсь и быстро вновь сажусь в машину. Даже когда я резко давлю на газ и выскакиваю на встречную полосу, чтобы объехать его автомобиль, мне кажется, что мужчина не перестает ухмыляться.