Заслужить прощение

На следующий день сразу после работы я все-таки еду к Джереми, как собирался еще вчера. Теперь веду машину я в несколько раз аккуратнее — вчерашнего инцидента хватило, чтобы начать выбирать дороги позагруженнее и почаще осматриваться. То, что Картер так рискует всего лишь ради омеги, уже не такого уж и юного и, к тому же, обремененного двумя детьми, начинает казаться мне странным. Такие старания кажутся мне не оправданными даже если представить, что мужчина задумал отсудить у меня пару помещений. А вот вариант, что он хочет довести меня до того состояния, что я буду готов заплатить ему любые деньги, чтобы он исчез с моих глаз, да и еще в этот же момент выиграть несколько судов, заполучив те самые объекты, кажется мне вполне реалистичным. Джереми встречает меня у подъезда, как и всегда. Он уже стоит у дома, закутавшись в куртку и сложив руки на груди, когда я подъезжаю. Я спешно паркуюсь, выбираюсь из машины и подхожу к нему. Сколько бы у меня ни было проблем, я все равно улыбаюсь омеге — я всегда рад его видеть. — Привет, Джерри, — я быстро привлекаю его к себе одной рукой, коротко целую в щеку, пока он не успел воспротивиться, и отпускаю. — Ты не замерз, пока тут стоял? Мужчина фыркает, трет пальцами место, где я коснулся его кожи губами, и отступает на шаг. Потом отвечает: — Не-а. Тебе повезло: приедь ты на пару часов раньше, ты бы застал мою мать. Она заезжала забрать детей к себе на пару дней. — Что-то случилось? — взволнованно спрашиваю я и одновременно тянусь за сигаретами. Джереми выхватывает у меня пачку и сжимает в кулаке. — Не кури при мне. Я бросил и боюсь сорваться, — поясняет он, ловя мой удивленный взгляд. — Пойдем в дом. — А что с детьми-то? — уже на ходу интересуюсь я. — Я отправил их погостить к маме на пару ночей. К ней как раз приезжает брат, тоже с детьми, так что им будет весело, — Джереми пропускает меня в подъезд и так же, не оборачиваясь ко мне, начинает подниматься по ступенькам. Пока я снимаю куртку, Джереми исчезает на кухне. Я в очередной раз отмечаю, как же тяжело с ним — не понятно ни в каком настроении омега, ни как мне себя вести, чтобы не спровоцировать конфликт. Остается как всегда действовать наугад. — Ты хочешь есть? — Джереми вскидывает на меня взгляд, стоит мне зайти в кухню. Красивые сильные руки замирают над сковородой с лапшой под каким-то соусом. — Это все равно слишком много для меня одного. — Да, — коротко отвечаю я, зная, что стоит добавить еще что-нибудь из серии «конечно, раз ты угощаешь», Джереми воспримет это как попытку сделать одолжение и оскорбится. — Садись, — он кивает на стул. Сегодня Джереми кажется мне не просто чересчур спокойным, но еще и грустным. Я нахожусь в таком же подавленном состоянии, а от того, что я никак не могу помочь ни ему, ни себе, становится только хуже. — Джерри, что-то случилось? Ты сегодня… Какой-то не такой, как обычно, — все-таки негромко спрашиваю я, пока он раскладывает еду по тарелкам. Он пожимает плечами, потом, тяжело выдохнув, отвечает: — Я много думаю и мало сплю в последнее время. Тяжело разобраться в своих мыслях и поступках, знаешь ли. Я киваю. Конечно, я хорошо понимаю его. Наши поступки и наши отношения давно превратились во что-то странное и слабо поддающееся логическому объяснению. — Приятного аппетита, — Джереми ставит передо мной тарелку. Блюдо пахнет просто потрясающе, но и это не поднимает настроения, хотя я и правда проголодался. — И тебе. Наверное, мне стоило купить что-то к столу, может быть, продуктов или вина… — Не стоит, — качает головой мужчина. — К тому же, пить я тоже бросил. Вернее, бросаю. — Я горжусь тобой, правда. Это серьезный шаг вперед. Джереми согласно мычит в ответ, жадно прожевывая макароны. Кажется, нужно бы сосредоточиться лишь на разговоре с омегой, но в мысли непрошеным гостем лезет Картер. Меня действительно беспокоит то, что он никак не может отвязаться от нас, и, не выдержав, я наконец спрашиваю: — Картер больше не ошивается у тебя под окнами? — Нет. Но он звонил сегодня утром с чужого номера, потому-то я и ответил, и расспрашивал насчет тебя. — Конкретнее? — тут же хмурюсь я, выпуская из рук вилку. — Он интересовался твоей компанией. Конечно, сперва он стал засыпать меня комплиментами и все такое, а потом перевел разговор на твой бизнес. — А ты?.. — Я послал его нахуй, конечно же, — бросает мужчина. — Но не нравится мне все это. — Мне тоже. Я видел Картера вчера. Я думаю, он просто прикрывается интересом к тебе, цели у него на самом деле совсем другие. — Твоя компания? — Слишком крупно, он не потянет. Вымогательство, пара фальсификаций ради нескольких помещений — и не более. Однако Джереми, кажется, с моей точкой зрения не согласен. Он мрачнеет еще больше и отрицательно мотает головой. — Ему нечего терять, Дэн. Уже как год тянется судебный процесс с ним в главной роли, и в любой момент ублюдок может отправиться за решетку. Так что сейчас он пойдет на все, чтобы натягать как можно больше денег для семьи — у него вроде есть дети. Он рассказывал мне все это очень вскользь, но, знаешь, видно я был уж очень ему симпатичен… — Как он умудряется при этом руководить компанией? — Компания записана не на Картера. Да и никаких жестких мер, например ареста, к нему почему-то не применяют, разве что запретили выезжать из страны, — поясняет омега и тут же добавляет: — Я не хочу говорить о нем больше. Просто постарайся избегать его и найми юриста, чтобы проверял всякие бумажки. Хорошо? Я только киваю. Ситуация становится понятнее, но от того не легче. Однако нервировать Джереми лишний раз не хочется. Мы доедаем ужин в тишине. Наконец Джереми ставит тарелки в посудомоечную машину и мнется, наверное, не зная, о чем говорить со мной дальше. Я же не спешу уходить. На улице уже темно, но раз детей все равно нет и я никому не мешаю, хочется остаться в доме омеги как можно дольше. — Как у тебя дела с биржей? — разрушаю молчание я. — Проиграл порядочно, но пока я еще в плюсе, — Джереми поводит плечом и неожиданно предлагает: — Пойдем, посмотришь. Я спешно поднимаюсь, молясь, чтобы он не передумал, и иду за ним в гостиную. Джереми включает только лампу на кофейном столике, так, чтобы комната тонула в уютном полумраке, и садится на диван, устраивая на коленях уже включенный ноутбук с широким экраном. Я опускаюсь рядом — длинный диван, конечно же, не подразумевает такой близости, но мужчина не отодвигается. Приятно чувствовать бедром тепло его тела и касаться плечом плеча. Я закидываю руку на спинку дивана, как раз над плечами Джереми, и он сперва косится на меня, потом усмехается: — Давай, обними меня, Дэнни, ты же так этого хочешь. И я обнимаю, придвигаясь еще ближе и мягко обхватывая его за плечи. Впервые за вечер Джереми слабо улыбается. — Что же еще мне позволено сегодня? — Сидеть рядом и смотреть в монитор, — Джереми тыкает пальцем в наконец загрузившуюся диаграмму на желтом фоне. — И давать мне советы, конечно. Ты же разбираешься в этом. — А если я сделаю так? — свободной рукой скольжу по его ноге вниз, к колену, касаясь пальцем внутренней стороны бедра. — Тебе приятно? — Нет! Дэн, перестань, — мужчина отталкивает мои пальцы. Серые глаза зло блестят из-под ресниц. — Дай мне время, я же просил. Мне нужно разобраться в себе прежде, чем ложиться под тебя или кого бы то ни было. — Прости, — я послушно убираю руку и легко глажу его по плечу. — Ну, что ты там хотел спросить? Джереми рассказывает об акциях с таким энтузиазмом, что должен бы тоже увлечённо отвечать на вопросы и обсуждать цифры и графики, однако сконцентрироваться на цифрах у меня не получается. Отчаянно хочется то накрыть его пальцы, зависшие над клавиатурой, ладонью, то наклониться и прижаться губами к виску, а лучше — поцеловать… Джереми, конечно, замечает это, и то и дело окликает и одергивает меня, заставляя отвлечься от фантазий и вернуться к делу. — Ты думаешь не о том, Дэн. Это невозможно, — тяжело выдыхает омега и захлопывает крышку ноутбука. — Я думаю о тебе. — Дурак, — он откладывает компьютер и немного поворачивается ко мне, поджимая колени и практически укладывая их ко мне на ноги. — Ты неисправим. — Что поделать, — пользуясь случаем, опускаю руку ниже, останавливаясь на пояснице, и осторожно привлекаю Джереми к себе чуть ниже. — Я все отдам, чтобы ты позволял мне больше, чем просто видеться иногда. Я хочу, чтобы и ты, и я, и дети… Чтобы мы все стали одной семьей. — Моя мама все равно будет тебя недолюбливать. — Мой отец тоже не обожает тебя, но я разговаривал с ним, и он очень хочет увидеть внуков. — Серьезно? — искренне удивляется он, распахивая светлые глаза. — Я думал, что он никогда не примет их. — Они ведь и мои дети тоже. Конечно старик будет рад заботиться о мальчишках, — отвечаю я. Джереми собирается сказать что-то еще, но потом опускает голову и замирает так. Мне на секунду кажется, что его плечи дрожат, и я тут же беру его лицо в свои ладони, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ну, что ты? — почти шепотом спрашиваю. — Устал. Слишком много тяжелых тем для меня за сегодня. Вместо слов, крепко обнимаю его, и Джереми неожиданно подается навстречу, утыкаясь носом в изгиб между шеей и плечом. Горячее дыхание обжигает шею, прикосновения в темноте кажутся очень интимными и от того особенно возбуждающе — у меня начинает приятно тяжелеть в паху — но предпринимать я ничего не собираюсь. Только медленно глажу омегу по спине, успокаивая скорее себя, чем его. — Я могу остаться у тебя сегодня? Джереми отвечает не сразу, а ворочается, ненарочно трется щекой о мою щеку, чуть поднимая голову, и только тихо и как всегда немножко язвительно, совсем не подходящим для момента близости тоном, отвечает: — Если ты готов спать в гостиной, а не лезть ко мне в постель, то конечно. И я остаюсь. Узкий диван в его доме кажется мне самым удобным местом в мире, особенно в сравнении с моей квартирой, в холодном и пустом пространстве которой я сейчас хочу оказаться меньше всего.