Заслужить прощение

К счастью, ужин с моими родителями проходит абсолютно спокойно. Отцу становится гораздо лучше, однако он сдерживается от колкостей и ведет себя с Джереми вежливо и осторожно. Омега тоже не пытается вспылить, видимо, не желая разжигать очередной конфликт. Детям нравятся и новоиспеченные родственники, и дом — они даже умудряются подружиться с моим сварливым отцом, и он весь вечер играет с ними в какую-то настольную игру. Джереми соглашается на ночевку, и Мишель отправляет нас в одну из гостевых комнат, в которой я сплю обычно, когда приезжаю. Увидев, что кровать только одна, Джереми только закатывает глаза, но скандала не устраивает. Уже поздно вечером, когда мы наконец остаемся вдвоем, он только вздыхает и задумчиво произносит: — Странно снова делить с тобой постель. В тишине просторной спальни, оформленной современно и навевающей ассоциации с новым отелем, его голос звучит как-то по особому грустно и тоскливо. — Если ты брезгуешь, я могу устроиться на кресле, — с наигранным равнодушием пожимаю плечами я. На самом деле слова задевают. Пусть и заслуженно. — Пойми, я бы ушел в другую комнату, но я просто не хочу, чтобы родители видели, что у нас настолько плохие отношения. — Мне все равно. Кровать широкая, уместимся как-нибудь, — отмахивается он. — Просто говорю, что я… отвык от этого. Ты пойдешь в душ сейчас? — Нет. Лучше утром. Джереми кивает, подхватывает полотенце и хлопает дверью ванной. День был действительно напряженным. Усталость накатывает волнами, но я все еще пытаюсь проанализировать все произошедшее и сделать хоть какие-нибудь выводы. Родители ведут себя вежливо, и я уверен, что от отца, и так приболевшего, не стоит ждать попыток оскорбить кого-либо и начать ссору. Но вот Джереми кажется подозрительно притихшим. Зная о том, каким нервным и эмоциональным он может быть на самом деле, я искренне надеюсь, что ничего не произойдет. И с содроганием жду, когда он наконец разберется со своими чувствами и мы перестанем мучать друг друга. Я медленно раздеваюсь, складываю вещи, не отрываясь от изматывающих раздумий, выключаю свет и первым забираюсь под одеяло. Отчаянно клонит в сон, но проспать тот момент, когда вернется Джереми, а так же упустить возможность в очередной раз поговорить с ним наедине не хочется, и я борюсь с усталостью, как могу. Но долго сопротивляться у меня не получается: уже через несколько минут я проваливаюсь в неприятную зыбкую дрему. Просыпаюсь я в полной темноте. Кто-то горячо дышит мне в шею, и я сперва пугаюсь этого ощущения и вздрагиваю. — Дэн, Дэнни… — шепот жаркой волной проходится по плечу, поднимается по шее и замирает у самого уха. Скрипит кровать, Джереми переворачивается, откатывается подальше и замирает, будто ничего и не было. — Что с тобой? — оцепенение окончательно спадает с меня, и я приподнимаюсь на локте, чтобы осторожно коснуться его плеча, укрытого одеялом. — Ты меня звал? — Спи, — невнятно бормочет он, но мои любопытство и беспокойство не позволяют опять провалиться в сон. — Я просто… не важно. Спи. — А мне важно, — я сажусь на кровати и пододвигаюсь ближе. Джереми перекатывается на спину и молча смотрит на меня. В темноте почти ничего не видно, я различаю только очертания лица и плеч и блеск глаз. — Расскажи, что тебя тревожит сейчас, — мягко прошу я и ласково дотрагиваюсь пальцами до его скулы. Джереми прикрывает глаза и чуть поворачивает голову, будто желая избежать соприкосновения с моей рукой. Я с сожалением отдергиваю пальцы. — Продолжай. Мне было приятно, — неожиданно требовательно и даже немного капризно просит он. — Ты же только недавно говорил, что тебе не нравится, когда тебя трогают? — А ты сделай так, чтобы понравилось, — просит он. Я окончательно перестаю понимать, что происходит. С одной стороны мне нравится, в каком направлении развиваются события, с другой, я боюсь, что мы оба можем потом пожалеть об этом спонтанном сексе, спровоцированном нервным напряжением и эмоциями, которым уже давно было пора дать волю. Джереми обхватывает меня руками за шею и тянет к себе. Я, все еще растерянный и сонный, приникаю к его губам. Он целует жарко и жадно, будто в последний раз — я сдаюсь перед таким напором, тем более, я мечтал об этом уже давно. Я пропускаю момент, когда оказываюсь лежащим на спине, а Джереми садится сверху, обхватывая мои бедра ногами. На нас обоих только белье — а потому стоит ему только немного поерзать, чтобы я глухо застонал. Он наклоняется и вновь вовлекает в поцелуй. Скольжу руками вниз по его бокам, чтобы нерешительно коснуться ладонями ягодиц, а потом остановиться на бедрах. Джереми сдавленно выдыхает — я жду, пока он привыкнет к ощущениям, попутно нежно касаясь губами шеи. — Только скажи, и я остановлюсь, — шепчу ему на ухо, чувствуя, что омега весь напряжен аж до дрожи. Хотя, я и сам не могу полностью расслабиться и отдаться чувствам и ощущениям. — Делай что хочешь, — Джереми качает головой и отводит взгляд. Я вновь целую его, уже гораздо мягче, и осторожно толкаю на спину, чтобы вновь оказаться сверху и подмять омегу под себя. Он не сопротивляется. Позволяет стянуть с себя белье и обхватывает мои бедра ногами, прижимаясь ко мне всем телом. Я животом чувствую его напряженный член и понимаю, что сам возбужден не меньше, но все равно не тороплюсь. Покрываю поцелуями лицо, потом шею, ключицы, плечи. Он вздрагивает и хочет было оттолкнуть, когда я спускаюсь к животу, но уже через несколько мгновений смиряется с ощущениями и даже тихо стонет. Но стоит мне коснуться пальцами внутренней стороны его бедра, Джереми перехватывает мое запястье и сводит ноги. — Без этого, хорошо?.. Я вскидываю на него удивленный взгляд. — Не сейчас. Тем более, у нас нет презервативов. Конечно же, настаивать я не собираюсь, потому что прекрасно понимаю его страх. Вместо этого обхватываю пальцами его член, и мужчина тут же тяжело выдыхает и запрокидывает голову, наслаждаясь ощущениями. Заканчивается все слишком быстро. Мы еще долго медленно целуемся, находясь уже где-то на грани реальности и зыбкой дремы, и мне все никак не хочется выпускать Джереми из объятий. Когда я уже практически засыпаю, он выскальзывает из моих рук и скрывается в ванной. Просыпаемся мы, конечно же, порознь. Джереми, уже одетый, курит у открытого окна. Свежий весенний ветер порывами врывается в спальню, которую едва освещает по-обычному блеклое солнце, и заставляет меня сразу же поплотнее закутаться в одеяло. — Доброе утро, Джерри. Он вздрагивает, оборачивается, вымученно улыбается и давит сигарету о подоконник — похоже, он стащил их у меня из куртки. Но мне не хочется винить его за слабоволие, потому что лучше от этого точно не станет. Заговаривать о том, что мы делали ночью, я тоже не особо хочу — вряд ли мужчина будет рад признать, что он сам напросился на секс и получал удовольствие от моих прикосновений. — Доброе, — наконец рассеянно отвечает он и закрывает окно. — Уже почти одиннадцать. Я хочу домой. — Скоро поедем, — киваю я. Чувствую я себя удивительно отдохнувшим — именно жарких ночей и долгого сна мне не хватало уже давно. — Тебе настолько не нравится здесь? Джереми поводит плечом и только коротко отвечает: — Не люблю гостить подолгу. Я уже виню себя за заданный вопрос. Конечно, ему тяжело общаться с моими родителями, и даже пребывание в их доме заставляет нервничать. — После завтрака, ладно? Я ужасно голодный. Все утро Джереми ведет себя тихо, и даже когда мы остаемся наедине не язвит и не спорит. Только во взгляде скользит грусть, а редкая улыбка не кажется искренней. Я не могу не беспокоиться и несколько раз спрашиваю, что я могу сделать и как помочь, но он уклоняется от ответа и напоминает, что пора ехать обратно в Лондон. Я коротко прощаюсь с родителями, и мы все-таки уезжаем. Дети наперебой рассказывают о том, как им понравились новоиспеченные родственники, а Джереми дремлет, отвернувшись к окну. Уже когда мы прощаемся, он позволяет мне только быстро обнять его и тут же отстраняется. Я не знаю, что и думать о сложившейся ситуации, но все же практически не жалею о том, что поддался тогда и не остановил его — пусть это и не сблизило нас, но хотя бы дало понять, что нам все еще может быть хорошо вместе. Торопить Джереми я не хочу: ему нужно время, чтобы все обдумать. Уже в понедельник меня ждет работа. Ничего особо важного не предвещается, но поспать подольше я себе не позволяю — в последнее время было много проблем, так что лучше продолжать держать все под контролем. По пути я покупаю картонный стаканчик с кофе — хочется хоть как-то поднять себе настроение — и в сотый раз прокручиваю в голове ночь, проведенную с Джереми. Но когда я отъезжаю на несколько десятков метров от дома, что-то внезапно отвлекает меня. Я сбиваюсь с мысли и долго не могу понять, что именно зацепило мой взгляд, а потом неожиданно, уже спустя несколько минут, замечаю в соседнем ряду трассы подозрительно знакомую машину. Пальцы сами сжимаются на руле от злости — надо же, ублюдку хватило наглости следить за мной! — а нога без раздумий глубже вдавливает педаль газа.