Выгодный союз

      Магнус рассматривал фрески на стенах малого зала Дворца Заседаний в столице охотников – Аликанте, и думал о том, что судьба никогда не была к нему благосклонна. Сын демона и индонезийской крестьянки, он рано познал боль утраты. Мать не смогла полюбить его и принять, а отчим готов был и вовсе прибить по возможности. Маг веками терял дорогих его сердцу людей и всегда был изгоем за свой редкий дар и паршивый характер. Но на сей раз Фортуна решила себя превзойти, поселив в сердце мага симпатию к мальчику-нефилиму, родителей которого он от души ненавидел, а его самого намедни чуть было не изнасиловал, изрядно перебрав с дурью и выпивкой. Ну блеск, что тут скажешь. С той ночи Алек снился ему регулярно, то мечась и плача под ним, то целуя в ответ. И Магнус уже всерьез думал, а не продать ли Валаку память к собачьим чертям, лишь бы унять на пару разнывшихся совесть с либидо, что беспрерывно терзали его организм. А еще предстояло уламывать Нежить помочь нефилимам, терпеть их чванливые рожи, тупые подколы. И разрабатывать план обороны, систему защиты и прочую хрень. Магнусу хотелось выпить, сбежать в Перу, или на худой конец в Париж. Там сейчас как раз была неделя высокой моды, и магу позарез нужно было сменить гардероб. Ничто так не спасало его от бремени тяжких мыслей, как качественный шоппинг, ну или жаркий секс. Так стоп, про секс не надо. Или опять в голову полезут образы растрепанных черных волос, фарфоровой кожи, коралловых губ. Ненавижу. Его и себя. Два дебила. И зачем Лайтвуд только пришел? Плел про союз, Нежить и нефилимов? А ты что не мог член в штанах удержать? Нашел кому счеты отца предъявить, идиот похотливый.        Роберт, все еще не в силах до конца поверить в изменившиеся планы Бейна, недоверчиво косился на него каждые пять минут и вызывал просто адское желание дать по шее. Не трогал я твою кровиночку, не зыркай! Ох, трогал, еще как трогал. Только папочке о том знать не надобно, а то не ровен час удар раньше времени хватит. Алек, судя по всему, об их ночном рандеву умолчал, родственникам нервы бережет, милый мальчик. И правильно, нечего тут обсуждать. Он же опомнился, нефилим цел, даже невинен еще, если не считать кучи засосов и психологической травмы, которую он несомненно заимел на всю жизнь после их славного «тет-а-тет». Блядь, не думать об этом. Что было – то было. Могло быть и хуже, если бы он не сдержался. А так….. Ну порыдает, потом заживет, утешится в злобе и мести. Магнусу же не привыкать. Всего лишь еще один Лайтвуд, который его ненавидит. И которого он сам…..увы, НЕ ненавидит. Ему тупо стыдно и хочется снова. То есть не снова, а по-другому. Чтобы взаимно, и нежно, и долго. Ангел, скорее бы этот треклятый Союз был подписан, и он свалил уже куда-нибудь от нефилимов, их сыновей и флюидов. СПАСИТЕ!        Совет как назло тянулся седьмой час подряд, и конца края ему видно не было. И когда Пенхоллоу, этот старый курчавый пень, прокряхтел, что надо бы подвести какие-то там документы из Нью-йоркского института и предложил Роберту набрать сына, у Магнуса сдали нервы. Он заявил, что ему необходимо припудрить нос и вылетел из зала радужным облаком синих искр и желтых блесток, и ,конечно же, столкнулся нос к носу с мальчишкой, который приперся заранее, предвидя возможную просьбу родителя. В последний раз, когда их глаза встречались, Магнус пытался ему вставить, и теперь смотреть в них снова было слегка невыносимо, да и сам нефилим шарахнулся от него как вампир от креста, выронив из рук бумаги, которые веером разлетелись по мраморному полу, украшенному мозаикой с изображением сцен «Страшного суда». Очень символично.       – Прости! – одновременно выпалили они, и неловкость достигла апогея. Алек кинулся собирать бумаги так, будто от этого зависела вся его жизнь. И Магнусу показалось, что у парня даже руны и те покраснели. Бейн тихо присел на корточки рядом с ним, помогая складывать листы, и когда их глаза снова словили друг друга, произнес то, что мучило его, не давая покоя с той самой ночи.       – Прости меня, Александр. Тебе нет и двадцати, а мне ….в общем много. Непростительно много для того, чтобы быть таким несдержанным и глупым. Мне жаль, и если это поможет, я могу стереть этот эпизод из твоей памяти, если конечно позволишь. Обещаю, что больно не будет, я даже подходить близко не стану – простое заклинание, и ты все забудешь. – Голос мага на сей раз был бархатным, обволакивающим, с нотками чего-то томного, горько-сладкого, таким, каким Алек запомнил его в день знакомства. И который его завораживал. Стыд снова накрыл парня с головой, но вместе с тем затопило и облегчение. Магнус не презирает его, он просит прощения, и даже предлагает стереть ему память, чтобы смягчить ситуацию. Но Алек не хочет ничего забывать, он хочет усвоить урок на всю жизнь. Он хочет помнить дыхание мага и жар его рук, и не думать о причинах подобных желаний. Нефилим мотает головой в знак отказа и силится выдавить из себя, что ему тоже жаль своих слов и что он за «союз» благодарен.       Магнусу становится трудно дышать от понимания, что он хоть, и не прощен до конца, но, по крайней мере, не стал врагом номер один для своей синеглазой зазнобы. И от этой мысли у чародея предательски ноет в груди, а еще хочется шоколадку.       – Ты забыл у меня свои вещи. Я послал их тебе в тот же день в твою комнату в Институте. Дошли?       –Да, большое спасибо.       Больше они не выдерживают и кидаются кто куда – Алек в зал заседаний, а Магнус в открывшийся портал в Париж. Оба не могут поверить и сдержать расползающихся улыбок – стыд отступает, становится легче. Все обратимо. Здравствуй, надежда!