Выгодный союз

      – Посторонись, щенок! – Стивен Шепард больно толкает Алека в плечо, когда проходит мимо него к столу, где ждет последних печатей уже подписанный с двух сторон договор между Нежитью и Конклавом. – Никак не пойму, и как это Вам с Маризой удалось уломать Магнуса на союз, особенно после того, что Вы натворили, будучи членами Круга? Разве, что Бейну перевалило за восемь сотен и он, должно быть, просто выжил из ума, – презрительно кривится нынешний Глава Инквизиции в сторону побелевшего как полотно Роберта, судорожно сжавшего стило, которым он терпеливо выводил последние два часа руны, необходимые для завершения Церемонии Союза. Шепард грубо вырывает документ из рук Лайтвуда, совершенно не обращая внимания на звенящую тишину, образовавшуюся в помещении после брошенных им слов. Оставшиеся по указу свалившего куда-то по своим делам Бейна маги переглядываются, обмениваясь понимающими ухмылками, а нефилимы отводят глаза, делая вид, что чрезвычайно заняты изучением текста Нового Соглашения. Разлитое в воздухе напряжение можно резать ножом, и Алеку кажется, что он ослышался или вовсе сошел с ума после недавней встречи с Магнусом в холе дворца заседаний. Родители состояли в Круге? Об этом известно другим нефилимам и магам? Об этом ничего не известно самому Алеку, старшему сыну, наследнику древней династии? Давно, кстати, опозоренной и опальной. Нет, он, конечно же, знал, что родители не на лучшем счету у Конклава, но связывал это лишь с досадными неудачами прошлых лет, активизацией демонической активности, кознями вернувшегося Валентина, и даже мысли не мог допустить, что все дело в прошлом самих Роберта и Маризы. Даже само предположение об этом можно было счесть кощунством по отношению к его семье, но глядя на то, как отец отворачивается, опустив голову, и не предприняв даже малой попытки себя оправдать, Алеку становится нехорошо от понимания, что все это может быть правдой. Он не помнит, как досиживает до конца Совета, как помогает собрать документы, и даже перекинуться с кем-то парочкой дежурных фраз, прежде чем оказаться в выделенных Лайтвудам комнатах в северном крыле старинного здания Ангельской Ассамблеи в Аликанте, ныне превращенного в нечто наподобие гостиного двора для прибывающих в столицу нефилимов. Отец следует за ним по пятам, не решаясь сказать что-либо и первым начать разговор. И Алеку кажется, что Роберт в один миг становится старше на несколько долгих лет. Да и сам себя он вдруг чувствует бесконечно немощным и усталым.        – Расскажи мне о том, что я слышал сегодня. Я уже понимаю, что правда. Но хочу, чтобы ты объяснил. Хочу знать, почему. И с какого там бока маг Бейн. – Слова даются Алеку с трудом, а голос становится резким, звенящим. Роберт грузно падет в кресло, словно тяжесть всех прожитых лет и ошибок давит ему на плечи, и говорит медленно и спокойно, не пытаясь ни оправдаться, ни вызвать жалость.        – Мы были тогда еще молоды, Алек. Амбициозны, полны разных мыслей, стремлений, страстей. Мариза …была влюблена в Валентина, а я…. просто хотел быть всегда рядом с ней. Да и сам постепенно поддался влиянию Моргенштерна. В те времена все это казалось мне правильным, мы оба с ним были из древних и сильных семей, нам внушали, что нефилимы есть высшая раса, что раз в нас течет кровь Ангела Разиэля, то мы обладаем правами на жизнь и на смерть. Валентин был так убедителен, он горел словно факел, во тьме освещая нам путь. Как оказалось – в чистилище. Но тогда мы этого не понимали, не представляли, как далеко все зайдет. И внимали ему, вслушиваясь в его идеи, смотря на мир его глазами, разделяя его убеждения и пороки. И его преступления тоже, увы. Магнус Бейн….В ту ночь на магов была облава. Валентин приказал мне взять людей и отправиться в его логово в Милан, где они жили с Камиллой и сыном. Белкурт, его возлюбленная вампирша погибла, защищая ребенка, которого обратила, спасая от чумы, и которого они с Бейном тогда опекали. Я умолял Валентина не трогать их, пощадить, наказать по-другому, но он не послушал. Когда маг вернулся, уже было поздно. Поместье сожгли вместе с ней и мальчишкой. Бейн на месте убил два десятка солдат, и разрушил тогдашний дворец-резиденцию ангелов в Аликанте. Мстил люто, без жалости. Нас лишь спасло, что я пытался тогда помешать Валентину и дети. Тебе был лишь год, а Мариза узнала, что ждет Изабель. Он не стал добивать, хотя основания нас ненавидеть, конечно, имеет. Прости меня, сын. Я хотел этой ложью тебя уберечь, хотел воспитать тебя так, чтоб гордиться без устали и без оглядки, как никогда бы не смог бы гордиться собой. Я видел в тебе нефилима, которым бы стал, если б смог прожить заново эту жизнь. Но тени прошлого рано или поздно нас все-таки настигают, омрачая настоящее, лишая надежды на будущее. Я лишь мечтал, чтобы они не накрыли Изабель и тебя с головой, не погребли под собой ваши судьбы, как вышло с Маризой и мной, но как видно ошибся, если сможешь - прости.        Алек застыл, не в силах вымолвить ни слова, отказываясь до конца поверить в то, что слышал и воспринять происходящее всерьез. Он боготворил родителей и был готов молиться на их взгляды, а теперь его отец сообщает, что помогал фанатику убивать невиновных, лгал сыну всю жизнь и продолжал это делать Бог знает бы сколько еще, не случись Валентину вернуться, а Шепарду вспомнить «о прошлом». Магнус же из-за Лайтвудов потерял всю семью, пусть и не они были основной причиной гибели женщины и ребенка, но все же к трагедии были причастны. И он посмел сказать магу в лицо, что нефилимы лучше Нежити, обвинить того в подлости и в шантаже… Ангел, как Бейн вообще сдержался и не убил его после такого? Как смог пойти на союз с нефилимами после всего, что случилось с ним в прошлом? И что со всем этим делать ему, в его жалкие девятнадцать? Охотника охватила странная апатия и желание убраться отсюда как можно подальше. Он молча вышел на улицу в поисках укрытия, когда вдруг с изумлением понял, что свет защитных огней Аликанте потух, и это могло означать лишь одно – барьеры пали, и Валентин со своими солдатами смогут ворваться в любую минуту, чтобы вновь сеять хаос и убивать. Какое-то время парень, молча, стоял, глядя вдаль и пытаясь понять, что все это не плод распаленной и бурной фантазии, после чего кинулся к дому, где были родные. К дьяволу все обиды, когда в опасности весь его мир и семья. На бегу поднимая свой лук, Алек влетел в комнату как раз в тот момент, когда несколько отреченных булавами пытались забить отца на смерть. Один выстрел – и серая туша осела у ног нефилима тяжелым костлявым мешком. Следующего Роберт добил сам клинком серафима. А после в дом ворвались вооруженные до зубов Джейс, Изи и Клэри, вслед за ними - несколько магов и Люк с Рафаэлем. Битва за право на будущий мир без вражды началась, и тени прошлого отступили.        Адреналин притупляет боль в ранах, дарует второе дыхание, меткость и силы. Алек пускает стрелу за стрелой, превратившись в орудие смерти, в разящую длань Разиэля. Он чувствует себя всемогущим, бессмертным, непобедимым, когда в одиночку справляется с дюжиной демонов-богомолов и умудряется как-то еще прикрывать Джейсу спину. Вэйланд дерется как лев, сверкая клинком серафима направо и лево, без устали убивая врагов, подбираясь все ближе и ближе к их лидеру – Валентину. Но Алеку хочется поквитаться не меньше, а больше его с Моргенштерном. Он должен заставить его заплатить за все то, что тот сделал с их миром, родителями, Магнусом, Джейсом и Клэри. Лайтвуд отчаянно жаждет вцепиться фанатику в глотку зубами и рвать до тех пор, пока последние удары пульса убийцы не стихнут навеки, а сам он не скорчиться в жуткой агонии перед смертью. Но вместо этого Алек огибает скопление бьющихся в схватке тел, и, найдя наиболее выгодный ракурс, накладывает на тетиву лука последнюю из своих стрел. Охотник целится прямо в сонную артерию Моргенштерна, в самый центр его руны Круга – знака насилия и произвола, отнявшего сотни жизней у Нежити и нефилимов. Он отпускает руку за миг до того, как в его собственный бок с противным громким чавканьем входят ядовитые когти одного из высших демонов Эдома, привлеченных возможностью поживиться свежим мясом раненых жертв этой бойни. Алек чувствует, как начинает темнеть и вращаться пространство вокруг, а где-то вдали слышаться звуки рога всадников Дикой Охоты. И перед тем, как сознание окончательно покидает его, парень видит увитые кольцами руки Бейна, синие искры с которых блокируют волну разрывающей адской боли, почти подобравшейся к самому его сердцу.