Выгодный союз

      Весна в этот раз выдалась славная. Разбитые в пух и прах войска Валентина склонились перед Конклавом, а их предводитель навеки вечные сгинул в Эдоме. Нежить и нефилимы учились существовать без вражды и гонений, в то время как Александр Гидеон Лайтвуд с изяществом мартовской кошки крался в потьмах в свою комнату в Институте, изо всех сил стараясь не нашуметь. И почти достиг своей праведной цели, как в тишине коридора раздался злой голос его побратима:       - Ну и где ты шляешься по ночам?       - Я… был ….       - В аптеке?       - В аптеке? С чего бы….?       -Да подкинул тебе вариант для дебильной отмазки. Учти, не прокатит, аптека, проверка периметра, лунатизм – прочая дичь, не поверю. Я же знаю, когда ты мне врешь, по тебе всегда видно. Рассказывай, где ты был!       - Я был…. у друга.       - Ух ты, интересно. Что за друзья у тебя появились такие, о которых мне неизвестно? Это они регулярно штампуют засосы на твоей шее? Это из их ты под утро вылазишь постели, чтобы прокрасться домой будто вор?       - Катись к черту, Вэйланд! Что за допрос ты мне учинил? Я был у любовника, Джейс. Я ответил тебе на вопрос?       - Ну вот, так-то лучше. Кто же этот счастливчик? Он …. нефилим?       - Тебя это устроит? Нет, он из нижних.       - Что??? В каком смысле? Или ты как все «тихие» детки решил отыграться и сразу за все? Кого ты там заимел в ухажеры? У матери слабое сердце, учти! Да и я не готов! Говори, что за зверь?       -Идиот и паяц. Это маг. И у нас все серьезно.       - Ангел, да ты мне хамишь! Кто же так тебя переделал? Не печально известный случайно маг Бейн?       -Очевидно, что он. Ты и сам давно понял, так к чему задаешь мне такие вопросы?       - Алек, опомнись! Он ….. Нежить! Старше тебя лет на тыщу, бессмертный! Да и болтают, что та еще шлю…       - Просто заткнись, или я тебе врежу.       - Вот, значит как. И давно началось?       - Несколько месяцев. Я вполне счастлив.       - Круто, я – против!       - А мне все равно. Я не нуждаюсь в твоем участии.       - Он так изменил тебя, Алек!! Не в лучшую сторону, между прочим!       - То есть не млею и не дышу через раз при тебе? Так ты этим расстроен?       Они умолкают и сверлят друг в друге дыры. Джейс и волнуется, и ревнует, ведь Алек всегда был ЕГО – опора, поддержка, парабатай, друг, поклонник. И вот…..у меня есть любовник, он маг, все серьезно. Пи*дец. Получи – распишись.       Алеку просто неловко и страшно. Он не стыдится Магнуса, отношений. Просто привык все скрывать от других, зная, как в душу пускать опасно.       - Это из-за союза?       - Нет, говорю же – серьезно.       - Ладно, раз ты все решил. Я ……с тобой.       - Рад это слышать. Я ценю, за меня не волнуйся, не стоит. Все хорошо, даже более чем. Просто, со временем все ...накопилось. Я не могу, не хочу быть таким же как прежде – послушным роботом- нефилимом без чувств и эмоций. Магнус .... он будто меня разбудил, с ним вдруг стало спокойно, уютно, тепло, хотя все так … непросто.        Джейс откровенно не рад это слышать, его просто колбасит при мысли о брате и Бейне. Только Алеку все равно, он кивает ему в знак прощания и уходит. Он устал после долгого рейда и жаркого секса. В теле ломит все мышцы, и хочется лечь поспать. Алек чувствует себя счастливым, и ему нравится такое чувство.        С той ночи битвы все стало совсем иначе. Его ранил сам Велиал – один из самых свирепых и могущественных порождений Эдома. Яд демона был смертелен и распространялся под кожей невероятно быстро. Магнусу понадобилось две недели, чтобы едва привести нефилима в норму. Достигшая своей цели стрела Лайтвуда смешала войска Валентина, которые, потеряв своего лидера, захлебнулись под натиском воспрянувшей духом союзной армии. Бейн, прибыший уже в разгар побоища, успел сплести воронку портала в Эдом, которую поддерживали, выстроившееся в ряд маги, и куда одного за другим стало всасывать призванных с помощью чаши смерти демонов Преисподней. Заметив ранение Алека, Магнус бросился на помощь, успев за считанные секунды до того, как смерть приняла охотника в свои объятия, блокировать проникновение яда в сердечную мышцу. После чего левитировал погруженного в кому парня в свой лофт, где было все необходимое для лечения и ухода за раненым нефилимом. Призванная на помощь Катарина Лосс, увидев, кого пытается всеми силами спасти Бейн, широко улыбнулась – судьба любила поиграть в очень странные игры, но, кажется, у этой конец ожидается быть счастливым.        Алек слабо помнил те дни, метясь в горячке по большей части, лишь на задворках сознания улавливая голоса родителей, Джейса, сестры, и чувствуя волны магии Бейна, даровавшие его телу спасительную прохладу и облегчение. Когда увитые перстнями пальцы мага меняли ему повязки или смачивали прохладным компрессом виски, Алек начинал дышать размеренно и ровно. Он засыпал под звуки его бархатистого голоса, которым маг читал ему вслух заклинания или книги, или рассказывал что-то из жизни, будто понимая, как было важно нефилиму слышать его, цепляться ускользающим сознанием за каждое слово и жест, ждать исцеляющих прикосновений и горьких настоев. Магнус сам поил его отваром из жимолости и рябины, обтирал пот с лица и груди специальным рассолом, от которого спадал жар, и хотелось спокойно уснуть без кошмаров и боли.        Хуже стало, когда стало лучше. Алек стал приходить в себя чаще и чаще, с беспощадною ясностью понимая, где он и с кем. Видеть Бейна так близко было и сладко, и страшно, его руки, которые прикасались, меняя бинты, и поили его с ложки куриным бульоном, сводили охотника с и без того растревоженного раной ума. Сам маг побледнел и осунулся за эти дни, от чего его скулы стали казаться острее и выше, губы припухли от частых укусов, а вечно уложенные кверху волосы свободным каскадом спускались ему на плечи. Он был не накрашен, одет в легкое кимоно, от чего казался совсем юным и экзотичным красавцем из старой книжки восточных сказок, которые Мариза и Роберт читали Алеку когда-то давно перед сном. Он помнил сюжет лишь одной из них – где на картинке был нарисован юноша-знахарь, в такой же, как и у Бейна расшитой тунике, с прекрасным чуть бледным лицом и тонкими пальцами, сплошь увитыми серебром, которыми он исцелил спасенного им в битве воина императорской стражи. Алеку казалось, что сказка как раз про него. Потому что иначе как чудом его спасение после такой страшной раны назвать невозможно. И то, что спас его именно Бейн….возился с ним будто бы с малым ребенком, после всего, что случилось у них, было отчаянно странным и сложным. Как смотреть теперь Бейну в глаза он не знал. Пока как-то вечером маг сам не заговорил с ним на эту тему. Он пришел в его комнату после того, как Алека попеременно душили в объятиях то Иззи, то Клэри, поправлял бинты Джейс, а Роберт с Маризой дежурили у изголовья. Магнус позволил им всем приходить, хотя Лайтвудам было ужасно неловко, ведь они были одной из причин гибели их с той вампиршой семьи, а он спасал Алека просто так. Однако неловкость быстро куда-то исчезла, может быть, потому что всем было не до того – Алек был при смерти, и прошлое потеряло значение в такой момент.       Тем вечером, когда все разошлись, Бейн принес ему суп и вазочку земляники, объяснив, что в ней много железа и витаминов, которые нужны Алеку как никогда. Они говорили тогда обо всем – о том, что случилось тогда в Милане, о ненависти между магом и семьей Лайтвуд, о Валентине, союзе и «случае в клубе». Алек внимательно слушал, кивал и смотрел на губы волшебника, уже предчувствуя, что пропал. Бейн проследил за его этим взглядом и вдруг улыбнулся, сложил руки ковшиком и набрал в них по горсточке земляники, предложив «покормить» нефилима, ведь тот «был так слаб». Лайтвуд кивнул и губами стал брать ягоды с рук у Магнуса, подолгу касаясь подушечек его пальцев, будто лаская их языком. Поэтому когда Бейн склонился вытереть лишний сок с уголков его губ – никто не смог удержаться от поцелуя. Алека так целовали впервые, властно фиксируя за подбородок, опаляя горячим дыханием раскрасневшееся лицо, гладя пальцами его скулы. Да и сам нефилим впервые так отчаянно смело приникал к чужим губам, встречая чужой язык своим, касаясь ровного ряда зубов Бейна, чувствуя привкус его слюны, щедро приправленной ягодным соком. Это было так правильно и чудесно. Стыд куда-то пропал, а может охотник был слишком измотан и счастлив, чтобы даже и думать о нем. Магнус простил их семью, он сам простил ему тот «случай в клубе». Союз заключен, мир спасен, а он сам ….. вечность хочет терзать эти губы. Они целовались до самой зари, уснув под одним одеялом в руках друг друга. Алек свернулся под боком у Магнуса в теплый клубок. Он начинал свою новую жизнь с нуля.