Мечты из пепла

День, к удивлению, Ани пролетел очень быстро и незаметно, хоть той и казалось, что каждая секунда тянулась целую вечность. Но вот подруги уже расходились по домам, и она тоже торопливо натягивала на себя куртку, стараясь не замечать направленного на нее взгляда Антона, который неохотно переговаривался с Наташей. Взглянув на подругу, Аня тихо попрощалась и, не застегиваясь до конца, выскочила в подъезд, а через несколько секунд — и на улицу, жадно вдыхая полной грудью холодный, морозный воздух. Мимо нее пробежал какой-то дворовый мальчишка, державший в руке небольшой липкий снежок, и она расстроенно улыбнулась ему вслед. Достав спутанные наушники из кармана куртки, девушка быстро воткнула их в телефон, включила какую-то медленную мелодию и неохотно побрела в сторону дома… Приятный голос певицы и выпитый алкоголь успокаивали, расслабляли, но Аня все равно не могла избавиться от навязчивой мысли о том, что она все равно делает что-то неправильно, не так. И с каждой секундой игнорировать ее становилось все труднее, однако девушка не сдавалась, не желая вновь чувствовать себя перед кем-то виноватой. Впереди нее шла какая-то влюблённая парочка… Высокий, крепкий парень осторожно обнимал свою спутницу за плечи и тихо что-то шептал ей на ухо, а та, в свою очередь, смеялась ему в ответ и время от времени нежно касалась губами его покрасневшей щеки. Глядя им вслед, Аня всего на секунду невольно представила, что было бы, если бы они с Антоном были вместе, если бы она дала ему еще один шанс… Она представила, как он заботливо держит ее за руки, несильно потирая, чтобы согреть, как он шепчет что-то ей на ухо и смеется вместе с ней, а потом наклоняется к ее лицу и жадно целует, сильнее сжимая в своих объятиях. Девушка горько усмехнулась и провела холодной рукой по лицу, вытирая выступившие на глазах слезы. «Ну вот опять я плачу… И опять из-за него. Кто бы мог подумать, что он спустя столько времени вернется в Москву? Вот только зачем все это? Действительно, какой теперь в этом смысл? Никакого. Мы давно не те, кем мы были тогда, два года назад, и ему придется это принять… И мне тоже. Как бы я не пыталась себя убедить, но я до сих пор продолжаю его любить, несмотря ни на что… Глупая идиотка. До сих пор надеюсь на что-то, что никогда не станет реальностью. Вот зачем он вернулся? Пока его не было я так легко себя обманывала, врала окружающим и девчонкам, делала вид, что у меня все в порядке, а что мне делать теперь? Я не могу ему врать» — она закинула голову вверх и устремила взгляд в темно-синее небо, такое прекрасное и чистое. «Как его глаза…» Аня еще раз усмехнулась и ускорила шаг, желая поскорее прийти домой, упасть на кровать и уснуть. Без всех этих душевных терзаний и соплей. Без слез, которые непроизвольно бежали по щекам, стоило ей лишь вспомнить о нем. Просто сделать вид, что сегодняшнего дня просто не было. Так было бы проще. Вот только… Это было невозможными, неосуществимым. Она, как бы не старалась, не могла забыть Антона, его взгляда, наполненного робкой надеждой, и это ее угнетало, заставляло мысли беспорядочно метаться в голове, а руки — безнадежно трястись. Ни тело, ни разум больше ее не слушались, и весь привычный мир словно раскололся пополам с его возвращением. Девушка неловко поймала снежинку, кружившуюся в воздухе, и легко дунула на нее, наблюдая за тем, как новый порыв ветра вновь вскидывает ее в воздух и уносит в сторону… В этот момент она невольно задумалась над тем, почему их жизнь не может быть такой же простой и легкой, как танец белых снежинок, зачем нужны эти сложности, препятствия, чувства, которые угасают и вспыхивают вновь с новой силой? Какой смысл в них, если чувства приносят лишь боль и разочарование, ломают людей и их мечты, цели, желания? «Отец всегда говорил, что испытания делают нас сильнее, но зачем? Зачем быть сильной в глазах других, если на самом деле ты все равно слабая и беззащитная перед своими чувствами, мыслями, эмоциями? Зачем быть сильной, если эта сила — всего лишь иллюзия, хороший обман, за которым кроется совсем другое? Люди привыкли обманывать друг друга… Кажется, это и есть ответ на мои вопросы.» Девушка остановилась у входа в парк, где часто в одиночестве сидела на берегу реки, наслаждаясь шумом волн и шелестом листьев, и осторожно опустилась на деревянную лавку, покрытую тонким слоем снега. Быстро смахнула с щек упавшие снежинки, переливавшиеся под тусклым светом рядом стоящего фонаря, и прикрыла глаза, чувствуя невероятную усталость и слабость во всем теле. Хоть она и понимала, что следует поскорее встать и пойти домой, чтобы принять душ и наконец-таки уснуть в теплой постели, но тело будто отказывалось слушаться, а разум медленно поглощал выпитый алкоголь, вытесняя все ненужные мысли. Чужой голос ворвался в ее сознание, преодолевая мучительно сладкую для сердца тишину, но сил ответить уже не оставалось, и Аня промолчала. Сильные руки обвились вокруг ее талии и подкинули вверх, прижимая девушку к чему-то теплому и удивительно мягкому, приятному на ощупь, и девушка улыбнулась, потершись щекой о мягкую ткань. Кто-то откинул с ее лица спутанные пряди волос, как-то небрежно, с особой нежностью касаясь чуть приоткрытых губ, и Аня шумно выдохнула… Легкий, почти неощутимый аромат мужского одеколона проник в ее разум, мучительно медленно сгоняя прежнюю сонливостью, и Аня, разрываемая чисто женским любопытством, открыла глаза и едва ли не завизжала не столько от страха, сколько от понимания своего нелепого положения, но чужая теплая ладонь закрыла ее лицо, и с ее губ сорвался лишь тихий стон. Антон медленно нес ее на руках, прижимая к своей груди, и смотрел куда-то вперед, но изредка переводил встревоженный взгляд на нее, и в такие секунд на его уставшем лице появлялась улыбка. Аня предприняла попытку вырваться, но Антон лишь сильнее прижал ее к груди и ласково потрепал ее по макушке, то ли пытаясь успокоить, то ли насмехаясь над ней. Девушка так и не поняла причину этого действия, но не могла не признать, что оно было очень приятным. И не столько из-за нежности, которая прослеживалась в каждом движении юноши, сколько из-за того, что это делал именно он. Аня вновь прикрыла глаза, понимая, что спорить в данный момент бесполезно, да и то, что она вряд ли сможет сама дойти до дома, и положила руку ему на грудь, чувствуя, как под пальцами тихо бьется чужое сердце… — Ты в порядке? — тихо поинтересовался он, и девушка уже хотела съязвить что-нибудь в ответ, но неожиданно остановила себя и потупила взгляд, понимая, что это будет мерзко с ее стороны так обойтись с человеком, который абсолютно искренне заботился о ней. — Да, наверное… — также тихо откликнулась она и несмело коснулась пальцами его ладони, лежавшей у нее на бедре, — Но зачем ты решил помочь мне? Не проще было бы пройти мимо и сделать вид, что ничего не заметил? Антон в ответ лишь усмехнулся. — Неужели ты еще не поняла, что я не хочу проходить мимо тебя или делать вид, что мы едва знакомы? Будь на твоем месте кто-то другой, я бы, может быть, так и сделал, но там была ты, и я не мог так поступить по отношению к человеку, который мне безумно дорог… До сих пор. Что бы ты мне не говорила, что бы не произошло между нами, я все равно буду тебя любить. И только тебя. И никакая другая девушка не сможет изменить этого. Он чуть наклонился, легко, невесомо коснувшись губами ее щеки, а Аня тихо заплакала и отвернулась, с деланным интересом рассматривая улицу, по которой они шли. А точнее шел Антон. Она безумно надеялась, что он не заметит ее слез, но ее надеждам не суждено было оправдаться. Антон не только заметил, но и быстро смахнул их пальцами с ее лица, чуть приподнимая подбородок и заглядывая ей в глаза. Как тогда, два года назад, когда они стояли в лесу и молча смотрели друг на друга, отсчитывая секунды до того момента, когда им вновь придется вернуться к друзьям. Его взгляд был наполнен сожалением, волнением за нее и этой бесконечной любовью, которая, черт бы ее побрал, заставил девушку еще сильнее разреветься. От отчаянья. От осознания того, что сейчас она сама рушит все, о чем только мечтала. От боли, которая разрывала ее на части. Она не могла избавиться от этих смешанных чувств или притупить ей, но они находили выход в слезах, и с каждой секундой хоть чуть, но ей становилось легче. Словно кто-то медленно снимал с ее плеч тяжелый груз, а с запястий — металлические оковы. — Не смотри на меня так, — шепотом попросила девушка, пытаясь опустить голову, но Антон не дал ей этого сделать, продолжая с улыбкой придерживать ее за подбородок, — Прекрати… Отпусти… Я сама дойду… — Конечно, дойдешь… До ближайшего угла, — тихо рассмеялся парень, но через несколько секунд его лицо вновь стало серьезным, а взгляд — сосредоточенным, — А пока я здесь, позволь, я сам позабочусь о тебе и твоей сохранности… А иначе мне Наташка голову оторвет, — последнюю фразу он добавил чуть тише и с явной насмешкой, пытаясь развеселить девушку, но реплика произвела точное противоположное действие. Аня недовольно поморщилась. — Так это все из-за Наташи? Мило, — девушка усмехнулась и резко ударила парня в плечо, от чего тот покачнулся и был вынужден ее отпустить. Аня ловко приземлилась на ноги и вновь взглянула на него, но без прежней усталости, которую сменила немая печаль, — В таком случае можете не волноваться за меня, товарищ Маркин, я уже достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы позаботиться о себе самой. Она резко развернулась и сделала пару уверенных шагов, пока Антон резко не схватил ее за запястье, вынуждая вновь повернуться к нему лицом, и несильно прижал ее к себе. Аня хотела что-то сказать, раздраженно съязвить, однако в последнюю секунду прикусила кончик языка и тихо ойкнула. — Глупая, если бы хоть что-то из этого было только потому, что меня об этом попросила Наташа, то я бы не пытался поговорить с тобой… И уж тем более не был бы с тобой откровенным, — он осторожно заправил темную прядь ей за ухо, — То, что я делаю — это все искренне, понимаешь? И я действительно хочу все изменить… Хочу все исправить. Ты, конечно, можешь не верить и продолжать нести всякую чушь, но я никогда больше тебя не оставлю. Никогда и нигде. Можешь избегать меня сколько угодно, но от своих чувств тебе не убежать. — Откуда ты можешь знать, что я к тебе что-то чувствую? Может быть, я наоборот тебя ненавижу, — фыркнула в ответ Аня и вздрогнула, почувствовав, как он осторожно застегивая замок на ее куртке, — и хочу, чтобы ты наконец оставил меня в покое… Ушел из моей жизни раз и навсегда. — Ты не ненавидишь меня, — уверенно произнес Антон и, заметив ее раздраженный взгляд, добавил, — Если бы ты меня ненавидела или презирала, то сейчас бы здесь не стояла, не разговаривала бы со мной и не пыталась скрыть свои чувства за маской равнодушия, которая, в прочем, у тебя получается ужасно. Из тебя отвратительная актриса, если честно. Аня криво усмехнулась и гордо вскинула голову. — А что ты от меня ожидал, когда возвращался в Москву спустя два года? Что я с распростертыми объятиями брошусь тебе на шею? Скажи мне, что ты от меня ожидал?! — Хотя бы того, что ты не будешь опять отрицать своих чувств ко мне, но ты ведь слишком гордая, верно? — он усмехнулся в ответ и качнул головой, — Вместо того, чтобы раз и навсегда разобраться в проблеме, ты снова бежишь от нее, ищешь спасение, но его ведь нет… Признай уже наконец, что без друг друга мы никто. — Это ты так думаешь, — Аня отвернулась и опрокинула голову назад, вглядываясь в темно-синее небо, — А я прекрасно жила эти два года без тебя и уже практически все забыла, но тут ты вновь возвращаешься в Москву и… — Ты опять врешь, — не спрашивает — утверждает, и это бесит девушку больше всего. — Ты ведь никогда обо мне не забывала, просто загоняла воспоминания в какие-то придуманные рамки, вытесняя их другими… Можешь говорить все, что хочешь, можешь врать, если тебе от этого становится легче, но мы оба знаем, что я прав. Антон сделал ей шаг навстречу и осторожно положил руки ей на талию, словно невзначай пробираясь пальцами под мягкую ткань куртки, касаясь выпирающих позвонков… Он, не раздумывая, резко повернул ее к себе и наклонился к ее лицу, испуганному, чуть побледневшему, а через несколько секунд коснулся губами ее губ. Это прикосновение длилось всего мгновение, пролетевшее быстро и незаметно, но Аню словно парализовало. Ощущение таких знакомых, приятно мягких, чуть шершавых губ сводило ее с ума, как и близость его тела, от которого исходил приятный аромат мужского одеколона. Даже когда он отстранился, тяжело дыша, она была готова поклясться, что еще какое-то время чувствовала легкое тепло на губах, которое согревало, будто огромное пламя, и дарило надежду. Прижав ладонь к губам, которые словно горели от его быстрого прикосновения, гитаристка несколько секунд широко распахнутыми глазами смотрела на парня, который выглядел немного потрепанным, словно маленький цыпленок, а после развернулась и рванула прочь. Щеки пылали, учащенное дыхание выдавало ее волнение, тревогу, и даже карие глаза, обычно безразличные или наполненные фальшивым весельем, не могли скрыть ее усталости, ее отчаянья. Любой бы прохожий, наверняка бы, даже в темноте заметила ее пылающие щеки и взгляд, отчаянно искавший выход в пугающей, липкой мгле, но Ане впервые было плевать, что о ней могут подумать. Сейчас это было не так важно. Важно было убежать, скрыться от него и собственных чувств, запрятать слезы глубоко внутри и успокоиться. Позволить разуму утихомирить чувства и снова взять контроль над ее жизнью. Так было правильно. Так было привычно. Но хотела ли Аня продолжать жить по привычке?