Теория рубашек

Сняв с себя одежду, женщина встала под прохладный душ, желая избавиться от той боли, что разрывала тело изнутри. Вода обычно помогала, но сегодня была абсолютно бессильна. Одним движением руки, она смела всё, что стояло на полочке. Баночки разбились от встречи с холодной плиткой на полу. Кажется, что всего лишь стекло, а Рита увидела в этих осколках свою душу. Слёзы вновь хлынули из глаз. Налив бокал коньяка, она залпом выпила терпкую жидкость. Если жизнь летит под откос, наступает момент, когда становится уже всё равно – плевать, что будет завтра, плевать, что надо появиться в КТЦ со счастливым выражением лица, плевать, что Пригов поорет по поводу того, что она совсем обнаглела – плевать на всё. Нет сил больше притворятся «вечно-всем-довольной» Маргаритой Кошкиной. От грузных мыслей её отвлёк звонок. Кто-то отчаянно хотел попасть к ней в гости. Трель не умолкала несколько минут, а потом двери и вовсе пришлось выдержать изрядную долю ударов. - Багира! Открывай! Я знаю, что ты дома! – раздался снаружи мужской крик. Первое желание – пустить, но, уже взявшись за замок, женщина передумала. Никого не хочет видеть. - Рита! Я сейчас выбью эту чёртову дверь! – не сдавался Батя. - Уходи, - прошептала Кошкина, скрываясь в комнате. Ещё несколько минут Булатов отчаянно убивал кнопку звонка, но потом, решив, что ему всё равно не откроют «отступился». Покинув подъезд, мужчина нашёл окна нужной квартиры. Какое, однако, удачное у них месторасположение – как раз рядом с пожарной лестницей. Багира вздрогнула, когда услышала с улицы стук. Конечно, она знала, кто это. Никому другому, кроме как Бате, не придёт в голову «ходить» через окно. Хотя нет, иногда этим отличается ещё и Бизон, но надеяться на то, что это он, не приходилось. Попав в квартиру через пластиковую раму, Булатов рассмеялся. - Знаешь, я так последний раз в двадцать лет делал... - Если тебя не пускают через дверь, то это не значит, что надо лезть через другие места, - заметила Багира. - Рит? – улыбнулся Батя. - Будь добр, покинь квартиру. Даю тебе право выбора: хочешь через дверь, хочешь через окно. - У тебя с Шальным что-то было? – серьёзно спросил контр-адмирал. - Отстаньте все от меня! – взмолилась Кошкина, чувствуя, как к глазам вновь подступают слезы. - Значит, нет? - Уйди! Умоляю! - Я хочу тебя кое о чём попросить… - Булатов, я не в состоянии… - начала женщина, однако Иван всё-таки закончил свою мысль. - Роди мне девочку. Это галлюцинации? Пора звонить в скорую? Что он только что сказал? Какой абсурд! Бред! Чушь! Издевательство! - Уйди! – закричала Кошкина. - Нет. Хватит, Рит. Я устал от твоих «доноров», мне надоело притворяться бесчувственным чурбаном – у меня всё равно это плохо получается, даже Ленка на первой же минуте всё просекла… Я люблю тебя. И правда хочу, чтобы ты родила нам малыша. Я знаю, что ты не хочешь брака, не жаждешь гладить мужские рубашки, я и не настаиваю. Я готов стать отцом твоего ребёнка без прочих условий. Уверенно, непоколебимо, без доли сомнений сказал Булатов. Он для себя всё уже решил. И это не жалость или желание удовлетворить физическую потребность – об этом не может быть и речи, он действительно хочет малыша, матерью которого бы стала Маргарита Кошкина. - Что? – единственный вопрос, который сорвался с её уст. - Роди мне дочь или сына. - Зачем? – истерично спросила женщина. - Ты хочешь ребёнка. - Я не хочу использовать тебя. - С другими была готова, а со мной – нет? - С другими всё было по-другому. - Что не так с нами? - Всё. - Конкретнее? - Я не смогу. - Ты всё сможешь. Устав вести понятный только им двоим диалог, Булатов преодолел в два шага разделявшее их расстояние и привлёк к себе не сопротивляющуюся женщину. Страстный поцелуй вскружил голову обоим. Точка невозврата пройдена, ворота закрыты, путей для отступления нет. Жадно терзая губы друг друга, они проваливались в огромную пропасть. Не важно, что их ожидает в конце этого полёта – главное само ощущение. Тело больше не сковано противными оковами: руки перестали слушаться хозяев, губы пустились в путешествие по такому знакомому, но в то же время только познаваемому телу. Его жгучий шёпот отзывался эхом в остатках её мыслей. Реальность стремительно теряла всякие очертания. Мир сузился до одного единственного человека, чьи действия возносили выше того, что зовётся Парадизом. Она не просто отзывалась на все его прикосновения, получая неземное удовольствие от тёплых ладоней, что сладостно ласкали чувственную кожу, и от мягких губ, покрывающих поцелуями каждый миллиметр – она любила. Брала ласки и возвращала их с такой же страстью. Это - не просто «зачатие», о котором так грезила Рита. Это была самая настоящая ночь любви, когда два любящих человека наконец-то обрели друг друга, слившись в единое целое. - Ты уже выбрала имя для нашей дочки? – улыбнулся Батя, зарываясь носом в её шелковые волосы. - Ты так уверен, что у тебя всё получилось с первого раза? – рассмеялась женщина, касаясь губами широкой груди мужчины. - Не сомневаюсь. Так какое имя? - Анюта. - Аня? Мне нравится. - А если мальчик? - Нет, девочка. - Откуда такая уверенность? - Потому что я уже вижу ангелочка с длинными золотистыми волосами и серыми глазками. - А если мальчик, то Александр! – предложила Кошкина. - Нет. Девочка.