По кругу

Глава 21 На этот раз Баки как будто не против спать один, так что Стив уходит к себе. Как он и подозревал, слышно работающий душ – Тони поселил Сэма как можно ближе к нему и Баки. В комнате Сэма Стив проходит мимо двух чемоданов, одной сумки и – даже трогательно – обрамленной фотографии большой семьи, которую уже распаковали и поставили на тумбочку. - Сэм? – стучит он в дверь ванной. - Дай раненому человеку сполоснуться! - А потом те бургеры, которые я тебе должен? - Да! Стив невольно посмеивается, слыша в голосе Сэма искренний энтузиазм. - Стив, приятель, у тебя хорошие друзья. Он явно говорит о Тони. - Ты приютил меня и Наташу, когда нас хотели убить. - Да, но в моем доме нет такой душевой, – вода выключается. – Честно говоря, я почти уверен, что половина моего дома влезла бы в эту ванную. ** Стиву очень нужна прогулка. Оставлять Баки одного немного тревожно, но у Джарвиса есть его телефон на случай, если что-то пойдет не так, и к тому же ресторан недалеко. Солнце уже скрылось за небоскребами, паника, начавшаяся во время беспорядков, улеглась не до конца. Темнота и сумятица – а значит, Стиву можно не слишком тревожиться, что его узнают. Бейсболки более чем достаточно. Сэм хмурится. - Пару минут на серьезный разговор? Стив поднимает бровь. - Вид у тебя препаршивый. Стив смеется. - Ну да. Денек выдался не из легких. - Ты плохо выглядел еще до того, как его нашел, – Сэм указывает, к разочарованию Стива, не на его ребра или какое-нибудь другое не полностью зажившее место, а на лицо. – Чего уж говорить про сейчас. Как вы? - Он… – начинает Стив и вдруг понимает, что не знает, как закончить фразу. – Когда я увидел его… Он наверняка несколько дней голодал, и вообще… не знал, как по-человечески себя вести. - Но он вел себя достаточно по-человечески, чтобы не пристрелить тебя? - Он ни разу… Ни разу не пытался напасть на меня. И на других, – быстро добавляет Стив, решив, что случай, когда Баки вызверился на Старка в мастерской, можно не брать в расчет. Кивнув, Сэм останавливается на углу улицы и хватает Стива за рукав: тот не заметил, что зеленый свет уже переключился. Стив смущенно хмыкает. - Это уже хорошо. - Ему приходится многому учиться заново. Как за собой ухаживать, как просить чего-то, как спать. Он спит сейчас. Проспал допоздна утром и уже дважды ложился днем. - Не то старик, не то тинэйджер, понял. - Джарвиса он вроде бы воспринял спокойнее, чем я, ну, понимаешь, в свое время. Но сильно занервничал, когда Тони попытался сделать ему МРТ. И чем больше я думаю о том, что Тони говорил про его мозг, тем больше мне кажется, что, какую бы машину они ни использовали, чтобы… стереть его воспоминания… Баки, должно быть, вспомнил про нее, и просто… Стив делает беспомощный жест. - Ага, Тони упоминал какую-то розовую краску и наклейки Хелло Китти, - Сэм вздыхает. – Слушай, возможно, ты меня сейчас возненавидишь, но скажи спасибо, что он спит. Пусть даже и с кошмарами. Мне приходилось видеть людей, которые после случившегося с ними не могли есть и спать. То еще зрелище. Они тают как свечки. - Он ест, о да, – улыбается Стив. – Наверное, ванна и плотный завтрак были самыми нормальными его впечатлениями за долгое время. - Вряд ли он имел дело с ваннами и завтраками, когда с ним обращались, как с механизмом. Пожалуй, лучший выход сейчас – обычная человеческая рутина. Возле ресторана Сэм ждет, пока Стив придержит двери для нескольких женщин с детьми подряд. - А как же маскировка? Тебе сейчас положено изображать обычного парня. - Болтай, болтай. Я видел, другие поступают так же, – Стив замечает отставшую девушку с ребенком на руках и делает шаг назад, пропуская и ее. – Ты сам так делал. - Только потому, что на твоем фоне выглядел бы грубияном. Они, наконец, заходят и становятся в очередь. ** В шестнадцать лет Баки находит Стива в очередной подворотне избитым до полусмерти. Все даже хуже, чем обычно: Стив лежит, свернувшись, прикрывая грудь и живот, а другой парень бьет его ногами. Этот парень не злится даже, он смеется, упиваясь, как хищник над раненой птицей. Баки помнит только, как сдавил парню шею, припечатал к кирпичной стене и вогнал кулак в и без того окровавленное лицо. Помнит, как резко вышел воздух из чужого рта, когда Баки, вложив в удар весь свой вес, ткнул парня коленом в живот. Помнит, как парень свалился на землю, давясь желчью. Баки редко бывает настолько жесток, но он никогда не видел Стива в таком состоянии. - Стой, – хрипит Стив. Его дыхание клокочет, и Баки замирает. Лицо у Стива багрово-фиолетовое, жуткое. Когда Баки приводит его домой и осматривает, живот и выпирающие ребра оказываются не лучше. Это зрелище причиняет Баки почти физическую боль, но еще хуже то, как Стив на него смотрит, будто Баки навредил ему больше, чем задира из подворотни, и Баки не может встретить его взгляд, потому что… Потом, когда Баки становится чуть старше, он заводит отношения с Марлой, не то чтобы надолго, но времени хватает, чтобы узнать, что она любит, и прийти к пониманию, что ему нравится делать ей приятное, а у нее темные волосы мягкими упругими кудряшками и кривоватая улыбка, она из тех дамочек, которые слишком умны, чтобы быстро наскучить, и он никогда не приводит ее к себе, зато ходит в ее уютную квартирку прямо возле колледжа, она не позволяет ему оставаться больше, чем на несколько часов, и его это устраивает: если бы он задержался на ночь, то не заснул бы от волнения за Стива, который остался… Потом нет денег, приближается война, неотвратимо, как смерть, и в глубине души он знает, что если его не призовут, он пойдет добровольцем, за деньгами и спасением, потому что в доках и на улицах денег мало, и Стив не набирает вес, и чем дольше все это продолжается, тем сильнее тает его выдержка, когда он видит голубые глаза и розовый рот, и как изящно Стив держит кусок угля, и слышит, как звучит его голос из соседней комнаты, когда он спрашивает Баки, что приготовить на ужин… Потом холод в палатках, и всегда кто-то плачет, всегда, даже если тихо, они все равно знают, что кто-то всхлипывает в свою подушку, моля об избавлении, или смерти, или чём угодно хоть мало-мальски возможном, и никакого покоя, они просто хотят… Потом он приходит в себя, у Стива подбородок, как у боксера, Стив стоит над ним с грязными отметинами на лице, и Баки говорит его имя, и… Потом все белое, и он не чувствует руки, и он смотрит на… Потом в комнате темно, и он кричит… ** Стив шарахает дверью в стену – громко, в отчаянной попытке разбудить Баки, не прикасаясь, но в то же время стараясь ничего не сломать. Не срабатывает. - Баки, просыпайся. Баки мечется по кровати, что-то бормоча. Смотреть на это невыносимо. Стив залезает на постель, берет обе руки Баки в свои и сжимает, повторяя его имя. - Баки, Баки, Баки, Баки. Баки. Баки рывком высвобождает руки, но садится. Глаза у него дикие, перепуганные – даже, когда он видит Стива, и в зрачках загорается узнавание. - Прости, – хрипит Баки. Непонятно, извиняется ли он за кошмар или за какие-то действия, которые вспомнил во сне, но Стиву все равно. - Все хорошо. Я не сержусь. Иди сюда. Баки, не раздумывая, чуть ли не бросается ему в объятия, утыкается в плечо. Трясется, судорожно дыша. - Все нормально. Ты в порядке. Я пришел, видишь? Джарвис сказал, что тебе снится плохой сон, и я вернулся. Баки не обнимает его в ответ, но и не отстраняется. Он так близко, так знакомо пахнет. Стив гладит его по спине. - Ты запыхался. Стив кожей, даже под тканью рубашки, чувствует, как движутся его губы. И смеется. - Я бежал. - И ты пахнешь едой, – добавляет Баки, дрожь стихает. – Есть… Можно… - Баки, можешь есть столько, сколько хочешь, и когда захочешь, – Стив сжимает его сильнее. – И спать, где хочешь, и… Я поговорю с Тони, достану тебе телефон. - Зачем? - Звонить. Если меня не будет рядом. - А. В дверь стучат. Стив шевелится, пытаясь высвободиться, но Баки хватает его за руку. - Минуту, – просит Стив, не желая разрушать момент. Баки льнет ближе, и Стив, заваливаясь под его весом на бок, только тихо охает. Баки теплый. Он не мягкий больше, его тело сплошные мускулы, но в то же время он кажется уязвимым. Когда Баки еще и переплетается с ним ногами, Стиву приходится напомнить себе, что это значит и чего точно не значит. - Наверное, это мой друг Сэм, – говорит он, мигом придумав стратегию. – Когда я бежал сюда, оставил его с пакетами еды. Воцаряется долгая пауза, но голод берет верх. Баки отодвигается ровно настолько, чтобы посмотреть на Стива, и очень осторожно уточняет: - Нашей еды? Стив со смехом садится. - Может, и тебе достанется, если пообещаешь хорошо себя вести с Сэмом, ладно? – руки, не касающиеся больше Баки, кажутся пустыми. И с этим придется жить. – Он… ммм… был со мной на геликарриере. Баки прикусывает губу. - Ничего, если я его не помню? - Ничего, – Стив встает, поправляет задравшуюся рубашку. Краем глаза он замечает, что Баки смотрит на него и повторяет движение. В столовой Сэм раскладывает еду – сыплет из большого коричневого пакета картошку фри в миску. В зубах у него миничизбургер. - Мммф, – приветствует он. Стив идет к холодильнику за напитками – бутылка пива, две колы. Открыв пиво, он передает его Сэму. Потом протягивает Баки одну из банок. Тот рассматривает ее и вроде бы узнает. - Сэм, это Баки, – как ни в чем не бывало говорит Стив. – Баки, это Сэм Уилсон. Один из моих новых друзей. Баки молчит, смотрит с подозрением и ждет. Только когда Сэм садится, он берет миску с картошкой фри и перекладывает половину себе в тарелку. Сэм кидает на Стива взгляд. - Ну… Стив старается не выдать волнения. - Теперь я вижу, почему ты настаивал закупиться на шестерых. Глава 22 Баки ест, но молча. Время от времени он поглядывает на Сэма – когда тот отвлекается на кетчуп или второе пиво. Заметив эти быстрые взгляды, Сэм говорит: - Когда мы виделись в последний раз, у меня были крылья. Ты их сломал. Но я в тебя стрелял, так что мы квиты. Стива поражает, как такие слова можно, оказывается, произнести совершенно мирным и даже успокаивающим тоном. Баки делает глубокий вдох, готовясь, и произносит: - Мне жаль, что я вырвал тебе крыло. Сэм вскидывает брови, словно он и первых двух слов не ожидал, не то что целого предложения. Но он кивает, возвращается к столу, берет еще один бургер и начинает разворачивать. - Ничего страшного. Они были на мне как рюкзак, ты в курсе? А не… – он указывает большим пальцем себе за спину. Глаза Баки расширяются. Кажется, он только что осознал, что крылья Сэма не были присоединены к спине хирургическим путем. - О. - Ну да, а то было бы куда больнее. И снова молчание. Телефонный звонок кажется почти спасением. - Привет, Пеппер. - Привет, Стив. У нее радушный голос. Стив думает, она всегда относилась к нему тепло – так же как мать Баки когда-то, потому что считала, что Стив хорошо влияет на ее сына. - Я уже на пути к Башне. Не могли бы ты и твой друг меня встретить? Мне надо запланировать несколько видеоконференций. - Видеоконференций? - Тони сделал все, что мог, и теперь моя очередь. Подойдете на тридцать второй этаж через двадцать пять минут? ** Тридцать второй этаж отведен под конференц-залы. Пеппер выбрала самый уютный – с мини-баром и удобными креслами, развернутыми к экранам. Тут же блюдо с выпечкой из ближайшей кондитерской. Баки немедленно оживляется и, взглядом спросив у Стива разрешения, хватает печенье. Тони необыкновенно умен, но Пеппер просто гениальна. Следующие полчаса суматошны. Стив подписывает бумаги, которые позволяют ему принимать медицинские решения за Баки. Баки подписывает тоже. Стив интересуется, как все это вообще работает, если Баки до сих пор считается погибшим, и получает в ответ улыбку, напомнившую ему о том, что в своей сфере Пеппер практически всемогуща. На экранах появляются трое специалистов, каждый по очереди говорит с Баки, потом – со Стивом. Они спрашивают Баки, нравится ли ему там, где он находится, хочет ли он остаться, есть ли у него какие-то цели касательно его здоровья. Да. Да, пожалуйста. Нет. Устраивает ли его новая рука? Да. Когда взгляд Баки слегка стекленеет и все чаще фокусируется на точке в углу, доктора не удивляются и не возражают – они просто переключаются на Стива. А тот балансирует между ощущением, что идет ко дну, и чувством абсолютного стопроцентного долга перед Пеппер, которая, видимо, отыскала целых трех человек с достаточно высоким доступом, чтобы видеть Баки. Ему говорят, что ДНК Баки похожа на его, но не совсем. Сила, скорость и пик физического развития – не самое поразительное, на что способна сыворотка. Один из специалистов написал несколько книг, посвященных работе Эрскина и попыткам воссоздать сыворотку, и он говорит, что Баки нужно тщательнее изучить. Баки идея не радует. Стив берет ненужное ему, в общем, печенье, только чтобы незаметно подтолкнуть тарелку ближе к другу. Он уточняет, будут ли специалисты объяснять Баки все свои действия и предварительно спрашивать разрешения – уже зная ответ. Они отвечают, да, разумеется. Они спрашивают Баки, есть ли у него вопросы, и тот немедленно поворачивается к Стиву. Стив интересуется, будут ли встречи всегда проходить таким образом, и они говорят, да, конечно. Следующий вопрос: надо ли Тони заказывать какое-то медицинское оборудование. Пеппер вставляет, что уже заказала все необходимое. Женщина, специализирующаяся на травматических повреждениях головного мозга и психологии военнопленных, говорит, что находится в другом часовом поясе, но у нее есть номер, по которому Стив и Баки могут обращаться в любое время. Пеппер упоминает, что номера всех троих уже забиты в телефон Баки, и для Стива она их тоже записала. После того, как экраны темнеют, Пеппер вытаскивает из-под документов шесть снимков Капитана Америки, протягивает их Стиву и берет со стола черный маркер. Она по буквам диктует имена детей этих специалистов, которые будут вне себя от восторга, получив автографы. - Не пойми меня неправильно, я плачу докторам Баки, – губы Пеппер изгибаются в улыбке. – Но именно обещание прислать автографы решило дело. ** Баки объявляет, что идет в душ. Стив кивает, притворяясь, что полностью поглощен своим скетчбуком и записями, которые дала Пеппер. Баки нерешительно уходит в ванную, долго возится с кранами. Должно быть, на это требуется столько времени отчасти потому, что Баки этого не делал лет пятьдесят, отчасти, потому что их ванные раньше так не выглядели. Когда из душа, наконец, льется вода, Баки закрывает дверь, и Стив издает вздох облегчения. Повторения прошлого купания он бы не пережил. В бумагах, переданных Пеппер, есть вещи, обсуждения которых Стив не помнит. Как важно придерживаться распорядка и вводить все новое постепенно и понемногу. Давать передышку от новых впечатлений, если Баки захочет. Не знакомить сразу с большим количеством новых людей и избегать ситуаций, где надо слишком много всего обдумывать. На полях нарисована стрелка и безупречным почерком Пеппер добавлено «записи бейсбольных матчей» и «спроси Джарвиса про облако». Стив спрашивает, и Джарвис объясняет, что мисс Поттс имела в виду коллекцию музыки, которая доступна во всех местах, где есть Джарвис. - Спасибо, – Стив в раздумьях смотрит на свою пустую страницу. Обычно он избегает подобных технологий, считая их бесполезными и избыточными, но сейчас, когда дело касается помощи Баки, он… готов взглянуть на них другими глазами. Стив находит планшет в ящике стола и заходит на eBay, решив заказать патефон и несколько пластинок. Какие-то у них были, какие-то они всегда хотели. Джарвис великолепен, но что-нибудь осязаемое тоже пригодится. Джарвис, нисколько не обидевшись, подсказывает названия музыкальных магазинов, где до сих пор продают «винил». Когда Баки выходит из ванной с полотенцем вокруг пояса и кое-как вытертыми волосами, играет Арти Шоу. Стив с нарочитым тщанием выводит линии в скетчбуке: решил набросать ящик стола, пока Баки одевается. Когда Стив бросает вороватый взгляд – на лицо и только на лицо – Баки выглядит глубоко ушедшим в свои мысли. ** Европа казалась целой жизнью. После того, как Стив спас его и они всей командой отправились громить нацистов, дни слились в сплошную пелену, Италия выглядела, как Австрия, а та ничем не отличалась от Франции. В городах был свой особенный шарм, хотя люди повсюду были одинаково худы и напуганы, но Коммандос передвигались лесами и окольными дорогами, сбивались в тесный круг, спасаясь от плохой погоды, и рассказывали истории на разных языках. Баки помнит, как учил Стива французскому. Гейб пел что-то, какой-то блюз, и порой можно было услышать радио в деревне. Баки следовал за Стивом, но на исходе третьей недели ему пришлось неохотно признать, что он размяк. Ему хотелось только, чтобы они все выбрались отсюда живыми. Для него это было важно. Держаться возле других подразумевало проводить больше времени вдали от Стива, что, вероятно, было к лучшему. Стив действительно оправдывал свою сумасшедшую репутацию – показывал путь, принимал решения, выигрывал бои. Баки когда-то фантазировал о волшебных способах исцелить Стива, вылечить его больные легкие, которые грозились убить его каждую зиму, разрываясь от кашля. И вот он Стив, почти неуязвимый, огромный, побеждающий в войне, в которую уперто ввязался. Баки ненавидел это. Стив заменил один риск на другой. Он был сильным, но пули есть пули, и однажды одна из них могла сразить его. Баки даже представлять боялся, каково ему будет это увидеть. - Двигайся, – пробормотал Баки как-то ночью и перетащил постель ближе к Стиву. Они были возле Швейцарии. - Ммм? – Стив пошевелился под одеялом. Очертания крупного тела все еще заставляли какую-то часть мозга Баки сбоить. Словно все было шиворот-навыворот. - Холодно, – солгал он и забросил руку Стиву на бок, прижался, молча притворяясь, будто делает это ради Стива. Будто он все еще нужен. ** Увидев, что Баки забирается в кровать, Стив встает, чтобы уйти к себе, но Баки тянет неуклюжие металлические пальцы и отворачивает угол одеяла. Стив смотрит на постель, потом на Баки. - Холодно, – бурчит Баки, не поднимая глаз, и отворачивается, отказываясь говорить что-то еще. Глава 23 Баки начал залезать Стиву в постель, когда тому было в буквальном смысле слишком холодно, чтобы спать. В детстве им случалось оставаться друг у друга на ночевку, но сейчас – когда они жили вместе, и снаружи завывал ветер, и Стив знал, что Баки слышит его порывистое неровное дыхание и понимает, что он все еще не спит – все было немного иначе. - Тебе надо отдыхать, – пробормотал Баки, встал, стащил со своей кровати все, что там было, и перенес к Стиву. Запас одеял все равно был скуден, и тем не менее стало лучше. Стив собирался спросить, каким образом Баки собирается спать на голом матрасе, но почувствовал теплый солидный вес возле своего бока. Баки, большой, горячий, забрался к нему. Немного повозившись, Баки принялся толкать Стива в плечо, пока не перевернул на бок, и Стив попытался не выдать захлестнувшие с головой чувства, ощутив, как Баки прижался грудью к его спине. Баки был такой теплый. Стив лежал тихо, боясь сболтнуть что-нибудь глупое, от чего Баки уйдет или решит больше никогда так не делать. ** Услышав стук первые несколько раз, Стив вздыхает, переворачивается на другой бок и снова засыпает. Потом оживает телефон. Проверять его тоже нет особенного желания. Стив опять переворачивается, лениво протягивает руку и натыкается на что-то твердое и теплое. Издав довольное мычание, Стив подкатывается ближе и прижимается носом к мягкой ткани. Так лучше. Так гораздо лучше. - Капитан Роджерс, – произносит Джарвис едва слышно. – Мистер Уилсон ожидает вас в коридоре. - Мм? – Стив втягивает воздух и с приятным удивлением отмечает, как хорошо чем-то пахнет, знакомо и успокаивающе, по-домашнему. Это что-то шевелится под его рукой, и Стив сжимает чуть сильнее, беззвучно уговаривая «что-то» остаться. - Капитан Роджерс. Джарвис умудряется вложить в механическую плавность голоса настойчивость, и Стив понимает, что спит не у себя. - Ой… – он рывком садится и смотрит на тесно завернувшегося в одеяло Баки. Спокойное лицо, полуприкрытое волосами… Разве Баки раньше не просыпался от малейшего шума? – Да, скажи ему… эээ… - Хорошо, сэр. Стив со всей осторожностью выбирается из постели, открывает дверь, выскальзывает из комнаты, прикрывает дверь и оказывается лицом к лицу с Сэмом. Тот стоит в спортивном костюме, готовый к пробежке. Приподнимает бровь. - Сэм, я… Но Сэм указывает на комнату, которая технически принадлежит Стиву. - Одевайся. Стив, пожалуй, никогда не слышал от него такого резкого тона, поэтому предпочитает молча послушаться и заодно выиграть немного времени, чтобы собраться с мыслями. Он представляет примерно, о чем Сэм мог подумать, и от одной мысли в животе поселяется целый булыжник. Когда Стив появляется в шортах и чистой футболке, Сэм кивает, идет к лифтам и говорит: «Джарвис, запри» прежде, чем Стив успевает спросить, куда они направляются. - Стив, ты мне нравишься. - Сэм? - Не нравишься в смысле «нравишься». Просто я считаю, что ты нечеловечески хороший парень. - Спасибо? - Но Стив. Просыпаюсь я утром, спрашиваю компьютер: «Эй, Джейми или как там тебя, а где комната Стива?» И он отвечает, что комната твоя рядом с моей, но ты в той, что напротив. И тут вываливаешься ты с волосами дыбом и выпученными глазами. Так что прости, чувак, но я должен убедиться. Он замолкает, но Стив чувствует, что это еще не конец, и это действительно не конец, потому что Сэм делает шаг к нему и просит: - Скажи, что вы не занимаетесь тем, к чему он еще не готов. Стиву хочется провалиться под землю. Этот разговор, сам по себе ужасный, вдобавок неуютно близок к правде, которой Стив вряд ли когда-нибудь с кем-нибудь поделится. - Я понимаю… понимаю, на что ты намекаешь, и нет, я бы никогда. Кажется, ему просто надо, чтобы кто-то был рядом, вот и все. Я бы никогда не сделал этого с человеком, который плохо себя осознает. - Хорошо. - И он, – Стив глубоко вдыхает, отчаянно пытаясь найти такое объяснение, чтобы больше не возвращаться к этому разговору. – Баки, он… он не такой, он бы не… никогда не интересовался… этим… Стив делает размытые жесты, слишком быстро сообразив, что, напирая на незаинтересованность именно Баки, подставил себя. У него сердце обрывается, когда он понимает, что пытаться перефразировать уже поздно, а лицо Сэма темнеет, и ничего уже не поделаешь. – Стив. - Я бы никогда, никогда… - Стив. Вычеркнуть последние две минуты. Сказать что-то другое. Стив ненавидит врать и обычно обходится осторожным подбором слов и замалчиванием, но сейчас он слишком на нервах, и все распадается на куски. Он оборачивается к панели с кнопками, словно может выбрать место, куда сбежать, и чувствует руку Сэма на своем плече. - Стив, господи, дыши, – натянутость в голосе Сэма сменяется чем-то другим. – Ты выглядишь так, будто вот-вот свалишься. Ты помнишь, что сейчас не сорок пятый? Многое изменилось. - Я не изменился, – шипит Стив. Кипящая в нем паника впервые начинает оформляться в слова – раньше не было ни нужды, ни возможности. – Он не изменился. Все плохо. - Потому что он сейчас не в себе, или потому что он это он? - И то, и то. - Стив, я серьезно насчет дыхания. Знаю, что у тебя больше нет астмы, но… – замолчав, Сэм давит ему на плечи, пока Стив, сдавшись, не соскальзывает по стене. В груди тесно: ее будто сдавливает снаружи и распирает изнутри одновременно. Баки. Всю свою жизнь он был так осторожен. Не мог и думать, чтобы потерять его. Баки. Баки. - Сэм, никому не говори. Всю жизнь это было самой важной задачей. Хранить тайну, не устраивать проблем, обходить опасные углы – каждый день, всю жизнь. А сейчас тайна выскальзывала у него из рук, и тяжесть грозила сокрушить его. - Не расскажу, обещаю. Устроить кому-то каминг-аут – самая непорядочная штука, которую можно вытворить в двадцать первом веке, – с невеселым смешком Сэм садится на корточки рядом, придерживает его за плечо. Это помогает, пусть и немного. – Давай пробежимся по фактам. - Давай не будем. - Ты заботишься о Баки. - Сэм, не надо. У Стива так перехватывает горло, что удивительно, как он еще способен говорить. - Ты всегда заботился о Баки. - Сэм. - Баки не знает. - И никогда не должен узнать, – Стив втягивает воздух и заставляет себя посмотреть Сэму в глаза, показать, как это серьезно, даже если все, что ему сейчас хочется, это исчезнуть. – Я только что получил его обратно, он испуган, он запутался, и я… Мне надо быть рядом с ним, я ему нужен. Я не могу заставлять его переживать из-за того, что я не тот, кого он помнит. Или что мне нельзя доверять. Сэм некоторое время молчит, потом садится рядом со Стивом на пол, вытянув ноги. Слыша шум собственных неровных вдохов, Стив пытается взять себя в руки. Он помнит каждое слово, каким называли подобных ему людей, непристойные, неприличные слова. Возможно, Сэм родился в те времена, когда мир перешагнул это, но Стив рос очень, очень давно, и Баки тоже. Если Баки вообще подозревал. Если Баки знал. - Джарвис, – Сэм откидывает голову, упираясь в стену затылком. – Можно нам на свежий воздух? - Конечно, сэр. Лифт начинает движение – и открывается на крыше. Двери разъезжаются, выпуская их, но Сэм не двигается и не подает никаких знаков, что Стив должен что-то делать. Утренний свет падает Стиву на голые лодыжки, на кроссовки Сэма, воздух прохладен и прозрачен. Смотреть Сэму в лицо Стив не может, поэтому разглядывает линию горизонта. В молчании. ** - Готов спуститься? - Нет. - Уже десять минут прошло. А Нат хочет встретиться с нами за завтраком. - Еще две минуты, пожалуйста. - Без проблем, дружище. ... - Как у него дела? - Пеппер нашла ему докторов. Вроде бы хороших. - Он вспоминает? - Бруклин и войну урывками. Остального – немного. - Самое важное у него есть. Он определенно помнит тебя. ** Когда они входят в столовую, половины завтрака уже нет. Баки очень прямо сидит напротив Наташи, которая каким-то образом сумела убедить его, что можно начать и без Стива. На его тарелке только крошки да несколько капель сиропа. Справа стоит нетронутая тарелка, полная блинчиков, толстых ломтей масла, очищенных долек клементин и нарезанной клубники. Наташа с невозмутимым видом выбирает виноградины и ягоды и по одной кидает в рот. - Доброе утро, мальчики. Судя по положению правого плеча, Наташа все еще оправляется от случившегося в Женеве, но выражение ее лица одно из немногих, которые Стив способен уверенно считать. Она абсолютно спокойна. - Доброе утро, – Стив садится перед полной тарелкой и берет вилку. Баки нервно поглядывает на него, и Стив улыбается, показывая, что одобряет заботу. Баки немного расслабляется. - Доброе, – Сэм окидывает взглядом стол и тихо присвистывает. – Наташа, необязательно было все это готовить для меня. Здесь слишком много. Наташа фыркает, откидывается на стуле и, схватив персик, медленно и демонстративно в него вгрызается. Баки пристально следит, как Сэм накладывает себе куски бананов, но Стив машет рукой, и Баки молчит. - Мы с Баки вспоминали нашу последнюю встречу, – говорит Наташа так небрежно, будто встреча эта не включала использование гарроты. – Я предложила провести день, знакомясь заново, с чистого листа, только мы двое. Стив смотрит на Баки, ожидая неуверенности, какого-то иного признака, что Баки не хочет оставаться с незнакомкой и без Стива, но ничего такого нет. Опустив подбородок, Баки украдкой изучает Наташу, а Стив не может придумать вежливого способа сообщить, что не считает эту затею хорошей. - Отличная мысль, – громко говорит Сэм, нарочито медленно потянувшись хлопнуть Баки по плечу. – Наташа долго работает со Стивом, Баки, она очень боевая леди. Она тебе понравится. - Ее трудно убить, – Баки будто бы пытается поддержать разговор и одновременно отпустить комплимент. И тут же выглядит так, будто об этом жалеет. Стив, затаив дыхание, бросает взгляд на Наташу, но та широко улыбается и снова кусает персик, словно именно это и планировала на день. Глава 24 Тони Старк: Чтобы новая рука действовала так же, как самая первая, она должна быть сложной. Это займет время. Если он начнет слишком возиться с той, что у него сейчас, или жаловаться, что она неудобная, скажи мне. Стив Роджерс: Хорошо. Спасибо. Тони Старк: Сэм не отвечает на мои сообщения. Он с тобой? Передай, что я еще не брался за его крылья. Слишком много хлопот с рукой. Крылья позже. Стив Роджерс: Да, он со мной. Я передам. Тони Старк: Как ему Порше? Стив Роджерс: Местное движение не позволяет разгоняться больше 20 миль в час, но ему все равно нравится. Тони Старк: Ясно. Не цепляйте на мою машину девчонок. Раз мне нельзя, то и вам нельзя. ** Стив и Сэм «заваливаются», как выражается Сэм, в магазин. Стив не уверен, зачем, пока Сэм не берет корзину и не бросает туда блокнот и упаковку ручек. - Ему нужно наверстывать, – догадывается Стив. - Как и тебе в свое время, – говорит Сэм. – Как ты это делал? - ЩИТ мне помогал, - признается Стив. Он осматривает ряды калькуляторов и канцелярских принадлежностей, гадая, что еще попадет в импровизированную подарочную корзину. – Семинары, руководства… Коулсон много чего устраивал. А курсы политкорректности! Господи, Сэм, было у нас несколько слов, которыми мы называли… эээ… афроамериканцев… Сэм заходится смехом. - Нет, Сэм, серьезно. Мы… я даже об этом не задумывался. Он… он не расист, и в доках ему приходилось работать с разными людьми, он никогда ничего плохого о них не говорил. Но вот… ммм… - Лексикон был немного другой? - Да. Сэм все еще посмеивается, и, похоже, тревога на лице Стива только его подстегивает. - Понял, понял. Если Наташа сегодня это не упомянет, я, э, я сяду с ним и объясню сам. Кивнув, Стив переходит к средствам для ухода за волосами. По наитию берет ножницы, потом расческу. Сэм, одобрительно ворча, добавляет к покупкам набор резинок для волос. - Думаешь, он будет носить длинные волосы? Сэм пожимает плечами. - Ты его лучше знаешь. Пусть будут на всякий случай. - Возьми хотя бы черные. Фыркнув, Сэм достает из корзины розовые и желтые резинки и заменяет их набором черных. Стив уверен, что Сэм сделал это специально, чтобы его развеселить. Надо признать, фокус сработал. - Значит, Барнс не сын своего времени? – Сэм показывает кавычки в воздухе. - Что? Он никогда не был… – Стив потирает затылок, ниже надвигает кепку, заметив ручеек туристов, льющийся в двери. – В мое время не все мирились с существовавшим положением дел. Конечно, слова, которыми мы пользовались, сейчас, ну, неприемлемы, но если Баки кто-то и не нравился, так за то, что они осуждали нашу бедность или разбивали мне лицо. Стив улыбается. - В нашем доме жили разные люди. Наверху была еврейская семья, по соседству – мать-одиночка. То есть, она говорила, что муж погиб на войне, но все знали правду, и никому не было дела. Сэм кивает. - И с Моритой он хорошо ладил, – Стив опускается на корточки в отделе сладостей, высматривая что-нибудь не слишком приторное. Лакомства тоже сильно изменились. – Даже нахватался японского, хотя сам Джим на нем почти не разговаривал. - А как он относился к гомосексу… - Наверное, возьму мятные. С шоколадом сейчас никогда не угадаешь, а мятные подойдут. Стив снимает упаковку с крючка и твердой рукой кладет ее в корзину. Сэм отстает, проверяя, нет ли сообщений от Наташи или Джарвиса, потом переходит к следующему ряду. - Что ему нравится? Стив задумчиво мычит. - Танцевальные залы. Свинг. Брюнетки. Блондинки. Рыжие. Скажем, просто женщины, – он шагает к дезодорантам, потом вспоминает, что в Башне достаточно туалетных принадлежностей. – Стейк – по крайней мере, те пять или шесть штук, что он съел за всю жизнь. Бурбон. - Я имею в виду, что ему нравится сейчас, – Сэм протискивается мимо него к холодным напиткам. Берет колу для Стива и лимонад для себя. - Ааа. Ну, – тут Стиву приходится подумать. – Ароматическое мыло? Ароматическое все что угодно? Вся еда, которую ему разрешают съесть? - Запахи и еда, ясно. - По-моему, ему нравится спать. Еще прошлым вечером Джарвис проигрывал кое-что из старой музыки. Кажется, он кое-что вспомнил. - Старая музыка, сон, понятно. Стив пожимает плечами. Вспоминает свои пальцы, массажировавшие Баки кожу на голове, и как расслаблялось его лицо. Но нельзя рисковать и возвращаться к разговору о… Так или иначе, та реакция была чистой случайностью. И Стив не чувствует желания в этом признаваться. Сэм что-то говорит. - Повтори? – выныривает Стив из размышлений. - Я сказал, что, вероятно, имела место дегуманизация. У тех, кто промышляет похищением и промыванием мозгов, нет какого-то общего сценария, но обычно забирают имя, понятие о себе как человеке, чувство самосохранения… - Судя по его стилю боя, очень похоже на то, – бормочет Стив. - Правильно. Значит, терпение, хорошая еда, сон, ничего, пахнущего, как сырые гидровские застенки – и, вероятно, мы вернем его в те времена, когда он был настоящим человеком. В этом есть смысл. - Я в этом ключе не думал. Сэм, не смей меня бросать. Стив произносит это с улыбкой, но знает, что Сэм чувствует серьезность его слов. - Я успел посидеть за рулем одной из семнадцати машин Тони. Я не покину Башню, пока не порулю хотя бы Бугатти. - Красной такой? Он ей дорожит. - Значит, побудь хорошим другом и угони ее. Наташа рассказывала… - Тебе надо поменьше общаться с Наташей. ** Стив Роджерс: Как вы там? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Хорошо. он спросил, может ли чем-то помочь, так что мы чистим мои пистолеты и обмениваемся историями о тебе. Стив Роджерс: Ты уверена, что это хорошая идея? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Он в здании, полном супергероев. он будет иметь доступ к кое-чему посерьезнее того, что я ношу с собой. Стив Роджерс: На самом деле я больше волновался насчет флешбеков. НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Я присмотрю. НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Как дела у вас с Сэмом? Стив Роджерс: Хорошо. Купили Баки кое-какие вещи, сейчас обедаем. Он точно в порядке? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Расслабься. он спокойный. отлично себя ведет. думаю подать заявление о совместной опеке. ** Стив замечает Баки почти тут же: он в патио, сидит, скрестив ноги и с серьезным видом, в окружении каких-то свертков. Стив идет было к нему, но на полпути его перехватывает Наташа. На губах ее играет улыбка. - Девица Марианна? – бесцветно осведомляется она. Через секунду лицо Стива из озадаченного становится насупленным. Со вздохом он позволяет Наташе забрать у себя сумку. - Ты пользуешься тем, что он не понимает, о чем говорит, – вполсилы обвиняет Стив. - Он понял, что тебе было бы стыдно за эту историю, – она роется в сумке. – Но только, когда уже наполовину ее рассказал. Стив смотрит на свертки. - Что это? - Думаю, одежда, – Наташа открывает мятные конфеты, забрасывает одну в рот и шагает к застекленным дверям. – От Пеппер, наверное. - Стив! – Баки выпрямляется, светлеет лицом. Это не улыбка, но он явно рад возвращению Стива, и у того екает в животе. - Привет, – устроившись на краю шезлонга, Стив оценивает масштабы катастрофы. Баки держит нож (похоже, один из Наташиных) и уже успел вскрыть несколько коробок. В стороне свалены груды джинсов, брюк и футболок с длинными рукавами. Одежда выглядит даже дороже, чем та, которую дал им Тони. Впрочем, увидев сумку в руках Наташи, Баки тут же забывает про коробки. - Как ты себя чувствуешь? - Голова болит, – рассеянно докладывает Баки и берет сумку, дождавшись, когда ее протянут. Сперва он вытаскивает самый тяжелый предмет – ножницы. – Ты хочешь, чтобы меня подстригли? - Чтобы ты подстригся, если тебе захочется, – поправляет Стив и улыбается, глядя, как Наташа садится рядом с Баки, задевая его плечом. Он ожидал ощутить ревность, но оказывается, что радость от зрелища того, как Баки спокойно воспринимает прикосновения другого человека, трудно омрачить. - Сильно болит? - Не так сильно, как… до того, как я пришел в твою квартиру. Где Сэм? Здесь есть одежда и для него. Баки кивает в сторону одной из куч – смесь песочного, бежевого, немного бордового. Стив успел узнать достаточно про вещи, которые покупают Тони и Пеппер, чтобы догадываться, что такой одежде вряд ли стоит вот так валяться на земле. Соскользнув с шезлонга, он поднимает каждую вещь и укладывает ее более или менее ровно. - Ему сестра позвонила, – объясняет Стив и поднимает глаза: Наташа с одобрительным возгласом рассматривает резинки. Баки смотрит на упаковку с непониманием, пока Наташа не берет резинку и не сооружает себе хвост. - Они для девушек, – произносит он медленно и подозрительно. - Сейчас они для всех, – Наташа вытаскивает еще одну резинку и протягивает ему. Стив смотрит, как Баки пытается повторить действия Наташи, но то ли протез недостаточно чувствительный, то ли Баки еще плохо с ним управляется. На его лице разочарование сменяется стыдом, он ниже опускает голову, сжимает губы. Стив вспоминает, как протягивал Баки одежду и тот готов был, глазом не моргнув, раздеться. Баки старается растянуть резинку шире, она соскакивает с пальцев и летит в сторону Наташи. Та ловко перехватывает ее в воздухе. - Поймала. Наклонившись, Наташа трогает Баки за плечо, а потом собирает ему волосы. Баки явно неуютно, но он не шевелится. - Ну вот. Попробуй на пару минут. Несколько прядей выбились, но они на шею не падают. Двери лифта открываются, и Сэм щурится на разбросанную повсюду одежду. - Баки подался в модели? Глава 25 Кажется, Баки вполне развлекает вид Сэма, копающегося в том, что Наташа называет «запатентованной дружеской взяткой от Старка». Стив не уверен, что может с ходу опознать солнечные очки от Армани, но Сэм явно может и очень этому факту рад. Наташа просит Стива помочь ей принести напитки. - Как у тебя получилось? – спрашивает Стив, как только они оказываются вне пределов слышимости. С места, где он стоит, ему видно Баки: тот держит на коленях свое новое синее шерстяное пальто, отказываясь его отпускать. - Что? – она смешивает две газировки, потом делает что-то для себя. Один из компонентов – незнакомая Стиву марка водки. - Он разговаривает при тебе. С тобой. Ты собрала ему волосы. - Ты на славу потрудился до меня. - Нат. Она дергает плечом, но он ждет, всем своим видом демонстрируя, как ему нужен ответ. - Все просто. Я рассказала, что мы знакомы с того момента, как ты очнулся, и что мы заботимся о тебе. Ты наша семья, – Наташа показывает в сторону патио. – А вы двое были семьей еще до того, как кто-то из нас на свет появился, поэтому теперь он тоже в семье. Стив невольно улыбается. - Надо же, кто-то все-таки заставил тебя говорить о чувствах. - Я говорила по-русски и при этом чистила пистолеты. Не пришлось сильно выходить из зоны комфорта. ** После видеосеанса с психиатром Баки как бы делает два шага назад. Предвидя, что так и будет, хотя бы частично, Стив выходил с Брюсом за тайской едой, чтобы все было готово к тому времени, как Баки вернется. Вид у Баки усталый, он снова молчалив. Только спрашивает, которая порция его, и садится на пол напротив Стива, измученный. - У тебя все еще болит голова? – спрашивает Стив, когда Баки съедает немного «пьяной» лапши. - Нет. Повисает тишина, и Стив пытается придумать, что сказать, что сделать, но Баки выглядит перегруженным и виноватым. Пожалуй, это все, что Стив может ему предоставить: безопасность, еду и покой. Что-то подсказывает ему не спрашивать Баки, что тот обсуждал с доктором. - Если опять заболит… или еще что-нибудь случится, пожалуйста, скажи мне, – Стив делает глубокий вдох. – Или если будут проблемы с рукой. Баки коротко кивает и – довольно тревожный сигнал – отодвигает недоеденную лапшу, смотрит в окно. У него такое изможденное лицо. Решив не прерывать его мыслей, Стив тихо заканчивает есть, размышляя, стоит ли потом послушать бейсбол. Если уж Баки обязательно вспоминать свою жизнь, пусть хоть немного сосредоточится на хороших воспоминаниях. ** Бейсбол действительно помогает. ** На следующий день Брюс присылает Стиву сообщение, что сегодня появление Другого Парня маловероятно, и он хотел бы встретиться с Баки, если это возможно. Баки по-прежнему не выказывает намерений повредить что-либо, помимо микроволновки (и Сэм объяснил ему про маленькие металлические рукояти у контейнеров, поэтому такого больше не повторится). Так что они перемещаются в кинозал Башни и смотрят какую-то новую версию «Волшебника из страны Оз». Баки фильм вроде бы знаком – судя по выражению его лица, когда он вертит в руках коробку от диска. А когда Тони выключает свет и приглашает всех занимать мягкие кресла, глаза Баки расширяются, а рот подергивается – что значит, как Стив уже выяснил, что он что-то вспоминает. - Ммм? - Бетти, – медленно выговаривает Баки, почесывая щетину на щеке. – Бетти… Сандерсон. - Не думал, что придется это сказать, но, если ты сейчас еще что-нибудь вспомнишь, мне не говори, – фыркает Сэм позади. ** - Я буду напротив, – говорит Стив вечером. Он и сам нервничает. А Баки напуган куда больше, но молчит и кивает, притворяясь, что нисколько не обеспокоен. Большую часть ночи Стив вертится с боку на бок, мучаясь чувством вины и ненавидя себя за это, потому что остается только выбирать из двух зол меньшее. Спать рядом с Баки означает терзаться мыслями, будто он каким-то образом его использует, и глубоко в душе Стив понимает, что удовольствие, которое он ощущает от этой близости, неправильное. Баки теперь всегда спит допоздна, и Стив не должен проводить столько времени, глядя на его спутанные волосы и приоткрытый рот, прежде чем, наконец, встать и готовиться к очередному дню. Но знать, что Баки один, когда он не хочет быть один, что он пытается казаться сильным, делать вид, что ему все нипочем, это… Еще хуже. На следующее утро они встречаются уже за завтраком. Баки слушает болтовню Тони – что-то о роботах, киборгах, и как нечестно, что его девушка не разрешает ему обзавестись никакими металлическими конечностями. Баки не кивает в такт. Он сидит неподвижно, с расфокусированным взглядом, и Стив знает, что сна он урвал не много. Стив подыскивает возможность задержаться в комнате Баки вечером и «случайно» уснуть. Это не считается эгоизмом, раз Баки не может получить нужный отдых другим путем. ** - Католик? – эхом откликается Баки на следующий день, глядя на Стива огромными глазами. Стив кивает. - По тем временам это была большая шумиха. Но вообще он был очень популярным президентом. Сэм всплескивает руками. - Я только что рассказал тебе, что сейчас у нас в Белом Доме черный президент, но тебя удивляет вероисповедание? Он, очевидно, расстроен, что факт, сообщенный Наташей, вызвал больше недоверия, чем его рассказ. - Они оба меня удивили, – Баки явно чует соперничество и не знает, что с этим делать. – Но… Католик. ** Наташа мочит ему волосы в кухонной раковине, усаживает на стул и мягко заставляет наклонить голову. Стив смотрит со своего места за кухонным столом. Рядом Пеппер работает за ноутбуком. - Где тот мальчик, который делает эти… – Баки прикусывает губу, подбирая слово. – Веревки? - Веревки? – неуверенно повторяет Стив. Он пытается не смотреть, как Баки льнет к Наташиным рукам, когда та подтыкает полотенце ему за воротник. Затем она начинает стричь, и Баки сидит смирно. Она только концы подравнивает, это своего рода репетиция, но с учетом острых ножниц и прочего Баки держится вполне достойно. - Белые веревки, – добавляет Баки. – Я не видел его лица. Он носил красное и синее. - Человек-Паук, – подсказывает Пеппер через секунду. - Странный позывной, – Баки следит, как прядь темных волос падает ему на плечо и планирует на пол. - Он живет не здесь, – объясняет Наташа, и Баки издает недоуменный звук. - Все остальные живут здесь. Пеппер улыбается. - Я предлагала Тони взять его на оплачиваемую стажировку. Судя по ее голосу, Тони идея не понравилась. - «Бьюгл» его ненавидит, – вставляет Наташа. – И, если честно, от этого он мне нравится еще больше. - Кто такой Бьюгл? – Баки определенно слегка зациклило на плохих позывных. - Это газета, – поясняет Стив и поворачивается к Пеппер. – Оплачиваемая стажировка? Прикрытие, под которым он попадет в Башню? - Да, – она нажимает несколько клавиш. – Но Тони говорит, он недостаточно взрослый. Упс. - Что такое? – Стив выпрямляется, пытаясь заглянуть в монитор. - Палец соскочил. Предложение насчет стажировки отправлено. ** После очередного сеанса Сэм пытается уговорить Баки опробовать бассейн. Тот соглашается, надевает новые плавки... и передумывает в последнюю секунду. - Позже, – говорит он и ложится в шезлонг, набросив полотенце на плечи. Отворачивается от Брюса и Пеппер, совещающихся о чем-то в нескольких футах поодаль. Сэм озадаченно переглядывается со Стивом, но решает пока не настаивать. ** - Это снимок, который мистер Старк сделал несколько дней назад, – доктор жестом вызывает изображение. – Этот снимок капитан Роджерс сделал час назад. Еще одно изображение. По мнению Стива, который вглядывается, пытаясь понять, на что смотреть, они практически одинаковы. Но доктор увеличивает на обоих снимках идентичные участки – там небольшое пятно причудливой формы. Ну, слева оно как будто больше. На самом деле, если хорошо присмотреться… - Сержант Барнс, вы говорили, в последнее время вам стало труднее сосредоточиться? - Да, – ровно говорит Баки, на несколько секунд опуская голову, будто признавая дефект. Доктор улыбается. - Повреждения, которые вам нанесли, разрушили связи между долговременными воспоминаниями. Это всего лишь догадка, но на первом снимке связи сохранились примерно в количестве 15% от нормы. Сейчас их число ближе к 30%. Стив смотрит неверяще. - Но как? - Возможности сыворотки доктора Эрскина ограничены, капитан Роджерс. Но поверьте, иногда я в этом сомневаюсь. Доктор увеличивает приближение и обводит сектор на обоих снимках – на левом он почти весь затемненный, на правом гораздо более светлый. - Сержант Барнс много спит, верно? Это хорошо. Во сне мозг восстанавливается и раскладывает все по местам. Из-за его уникальной ДНК он способен к восстановлению куда больше, чем средний человек, а восстанавливать предстоит много. ** Паркер приходит на следующий день – в повседневной одежде и с рюкзаком. После первых приветствий Наташа вталкивает его в коридор, где, как и предсказала Наташа Стиву, он смотрит на Баки с натянутым оптимизмом. Баки, слава богу, не замечает, потому что Брюс как раз объясняет ему про свои способности. - Зеленый? - Зеленый, – подтверждает Брюс с невеселой улыбкой. - И насколько большой? Питер по стеночке пробирается обратно к Стиву, и Стив все еще видит это – отголоски благоговения на лице Питера, даже притом, что он еще не до конца понимает, кто такой Баки и что его заставляли делать. - Значит… эээ… – Питер покусывает губы. – ГИДРа, да? - Да, – тон Стива мягкий и железный одновременно. – Пора определиться. Если для тебя это проблема, ничего не получится. Питер кивает, прослеживает взгляд Стива туда, где Брюс поднимает руку все выше и показывает, наконец, на высокий потолок, где примерно будет голова Халка. Глаза Баки расширяются почти комично. - Но он… сейчас клевый, – Питер вворачивает эту странную новомодную интонацию, превращающую его слова в вопрос. - Он хороший человек, – говорит Стив, – который много пережил. - Ясно, – Питер наклоняет голову, словно переваривая, потом оживляется. – А про Обаму ему уже говорили? - Сэм говорил. Но его больше впечатлил Кеннеди. - Да ну? Стив пожимает плечами. - Кажется, сейчас все уже позабыли, как Америка не доверяла католикам. ** Вечером они смотрят первые «Звездные Войны». Баки нравится, он даже шутит, что суета Трипио напоминает ему маленького Стива. - Просто для общего развития, – Питер поднимает палец, убеждаясь, что Баки смотрит. – Практически каждый человек в мире в детстве хотел световой меч. - А Клинт и сейчас хочет, – сухо говорит Наташа, встает и по-кошачьи потягивается. Питер не замечает, увлеченный демонстрацией своих лучших приемов со световым мечом. - Палки, школьные линейки, иногда сложенные маркеры, хотя они разваливаются на половине… – Питер принимает фальшивую фехтовальную стойку и размахивает воображаемым оружием, имитируя звуковые эффекты. – Самое важное, что тебе надо наверстать. Забудь все, чему тебя учили до этой минуты. Баки даже посмеивается, с удовольствием глядя на Питера. Но когда тот делает выпад, Баки встает. - Не так, – резко говорит он, и Питер застывает, моргая. Баки подходит, становится позади него и босой ногой подталкивает его старый кроссовок дальше. Схватив за локоть, выпрямляет руку. - Если бы ты так стоял, тебе не хватило бы сил блокировать удар, – Баки, нахмурившись, окидывает его взглядом. - Я не дерусь оружием, – объясняет Питер. - Не знаешь, как им пользоваться? Кто тебя учил? - Учил меня? - Драться. - Ну… Питер нервно ухмыляется, дергает плечами и торопливо возвращает их в приданное Баки положение. Стив закрывает лицо рукой. Ну конечно. Мальчишка получил свои силы случайно. С какой стати они решили, будто его кто-то учил. Выезжает на суперловкости и везении. Баки ворчит, вздыхает и смотрит на Наташу. - Здесь есть зал? - Тремя этажами ниже, – она пытается не улыбаться. – А что, собираешься его тренировать? - Кому-то же надо. Завтра, – Баки твердо указывает на Питера и исчезает в лифте. Питер моргает на закрывающиеся двери, переводит взгляд на Наташу, потом – на Сэма, Стива. - Мы будем присматривать, – обещает Сэм, показывая Питеру большие пальцы. Слабое утешение. - Я умру, да? – спрашивает Питер. - Вряд ли, – бормочет Наташа, посылая Стиву быструю улыбку. - Точняк умру. Глава 26 Питер не умирает. Он опаздывает из-за перестрелки в Бедстай – к тому времени, как он заходит в зал, в углу уже собирается группка зрителей. Тони принес всем ведерки попкорна, Барнс выглядит более или менее смирившимся. - Это ружье? – пищит Питер. Он смотрит на оружие в руках Баки, потом на остальных, произнося одними губами «У вас была одна задача». - Пейнтбольное, – уточняет Баки и жестом подзывает Питера на маты. Питер, бросив рюкзак в угол, подходит. - Предложение Тони. В тебя обычно стреляют. Это твоя главная проблема? - Это и еще жуткий пиар, да. - Публичное освещение, – автоматически поясняет Стив. Баки закатывает глаза. - Разминка нужна? - Я уже размялся. На полную катушку. - Хорошо. Начнем с простого. Отбери у меня ружье. Через полсекунды к ружью прилипает паутинная сетка. Еще через полсекунды Баки резко разворачивается, дергает за паутину, и Питер валится лицом на маты. - Не забывай, что некоторые враги сильнее тебя, – говорит он. - Барнс – 1, Паркер – 0, – бормочет Тони, выставляя счет на планшете. Наташа смотрит на экран. - И ты всю их тренировку собираешься так делать? - Я предлагал Пеппер надеть что-нибудь симпатичное и поработать Ванной Уайт, но она сказала, что у нее совещание. - По-моему, в исполнении Пеппер Поттс это аналог «Не могу, я собиралась помыть голову», – бормочет Стив, глядя, как Баки счищает паутину с ружья. Когда он говорит: «Еще раз», Питер отправляет заряд паутины Баки в лицо. Но стоит ему потянуться к ружью, как Баки делает подсечку, и Питер снова летит на маты. ** Через час, когда Питер отмывается от краски и надевает слишком большую ему одежду, позаимствованную у Сэма, они втроем сидят возле бассейна и разговаривают. - Для начинающего ты неплохо справился, – ободряет Стив. Питер морщится. - Я только что смыл с волос три попадания в голову. - Но ты ему нравишься, – Сэм лучится слишком широкой улыбкой, как он всегда делает, когда намеренно кого-то достает. - А тебе тоже приходилось с ним тренироваться? – спрашивает Питер, и Сэм смеется. - Парень, я из военно-воздушных сил. Смог бы надрать тебе зад и без крыльев. - Я бы поймал тебя на слове, но у меня до сих пор синяк в форме подошвы на спине, та-а-ак что… - У тебя ведь ускоренная регенерация, правда? - Что? Нет! Сэм снова смеется. ** Они смотрят диснеевского «Робин Гуда», потому что Наташа грубиянка, и сегодня ее очередь выбирать. Сэм и Питер соревнуются, изображая леди Клак, курицу. Стив смотрит, как Наташа и Баки смеются едва не до слез, и делает мысленную заметку нарисовать Сэма с клювом. Сэм вряд ли одобрит, зато Баки понравится. ** На следующее утро Пеппер присылает Баки смс с вопросом, есть ли в его расписании окно. Стив показывает ему, как набрать «да», но сперва уверяется, что Баки понимает, что с Пеппер надо быть очень, очень, очень вежливым, и что она умеет поджигать вещи, поэтому он должен быть крайне осторожным. - Она могла бы с таким же успехом написать мне, – позже говорит Стив Сэму. Сэм фыркает. - Это знак. Она ему доверяет. ** Питер Паркер: Ретро-вопрос! Что такое «рамлоу»? Стив Роджерс: Что? Питер Паркер: Гугл и urbandictionary не отвечают. Это типа «сопляк»? Стив Роджерс: Баки это сказал? Питер Паркер: Да когда я пропустил удар. Питер Паркер: А потом выглядел так будто пожалел что это сказал. Питер Паркер: Ух это что-то жутко неприличное да? Ты мне даже говорить не хочешь ** Наконец, Тони объявляет, что рука готова для испытания. Наедине со Стивом он признается, почему потребовалось так много времени: отчасти, потому что приходилось конкурировать с чужой работой, отчасти, потому что ему очень хотелось проверить и перепроверить все досконально, прежде чем цеплять результат на Барнса. Ведь он, Тони, совсем не уверен был, что Барнс признается, если бы ему было больно или рука работала как-то странно. Стив ценит это больше, чем может выразить словами. - Ну, мой любимый пациент, что думаешь? Держа руку на коленях, Баки рассматривает ее, и вид у него довольно оторопевший. Впрочем, Стив чувствует себя так же. Рука кажется настоящей. Тот же оттенок кожи, очертания мышц, а когда Баки сравнивает искусственную кисть с натуральной, они практически неотличимы. - Барнс? – Тони пытается вытащить из Баки ответ, но Баки лишь смотрит на Стива, ожидая, что тот скажет за него. - Если опробуешь, ориентирование в пространстве станет лучше. Плюс она сильнее, пригодится на тренировках с Паркером. - Паркер меня и задеть толком не может, – бормочет Баки, но смотрит задумчиво, снова и снова сравнивая свою левую руку с новой. Дыхание его становится ровным и глубоким, и он, наконец, кивает. ** Соединять нервы больнее всего. Тони, поругиваясь, работает со всей возможной скоростью. И когда он заканчивает, Стив сидит на столе рядом с Баки и держит его за живую руку. Он смотрит, как Баки вздрагивает и стискивает зубы, а когда хватка на запястье становится слишком уж отчаянной, сдается и пристраивается на боку рядом, обхватывая Баки очень крепко. Тони уходит под явно надуманным предлогом, велев прислать ему сообщение, если боль не стихнет через час, но Стив слушает вполуха. Влажное стаккато выдохов обдает грудь теплом, кожа под его руками мокрая от пота. Баки прижимается так тесно, будто пытается забраться ему вовнутрь. И все силы Стива уходят на то, чтобы не коснуться губами его макушки и не бормотать, что теперь все будет хорошо. Потому что если он начнет, то не уверен, сможет ли остановиться. ** Стиву восемь, и летние каникулы кажутся отдельным сезоном, великолепной порой года, которая будет длиться вечно. Перед Стивом разворачивается целый мир – в нем всегда хорошая погода, мягкая и зовущая, школы нет и в помине, а город открыт исследованиям. Его мать работает по ночам, но Стив видит ее днем, когда она просыпается и поет для него, и ерошит ему волосы, пока они вместе слушают радио. А когда ей приходит время вздремнуть перед сменой, Стив встречает Баки на широком открытом пространстве парка, и они отправляются навстречу приключениям. У Баки тоже мало игрушек, но это неважно. Оба читают приключенческие книги в библиотеке и теперь решают, что они разбойники из Шервудского леса, грабят богатых и помогают бедным, свободные от городской жизни. Стив карабкается за Баки по одному из лучших для лазания деревьев, однако нога соскальзывает. Он срывается на нижнюю ветку, едва успев за нее ухватиться, падает дальше и вдруг обнаруживает, что висит на одной подколенке. Баки выкрикивает его имя, соскальзывает вниз, обдирая оба колена о грубую кору. Стив беспомощно, вверх ногами, смотрит, как Баки бежит прямо под него и кричит: - Падай! Падение вряд ли такое долгое, каким кажется. Баки ловит его, конечно… Немного оступается, но он уже почти на голову выше Стива и жилистый, как бечева. Он широко улыбается, показывая дырку от выпавшего зуба. - Девица Марианна, ты спасена! Стив хмурится. - Я не девица Марианна. Я разбойник. - Если бы ты был разбойником, то умел бы лазить. Ты должен быть девицей Марианной. - Поставь меня на землю! - Тебе надо поцеловать своего спасителя. Стив долго на него таращится, потом начинает бешено извиваться. Баки с воплем теряет равновесие и падает. Стив тяжело приземляется ему на грудь, встает, разозленный, и быстрыми сердитыми жестами отряхивает пыль с одежды. - Ты нечестно играешь, – говорит он Баки с все еще пунцовым лицом. - Тебя спасли, а ты даже целоваться не хочешь. Ты плохая девица. Стив обдумывает это заявление, а потом они решают стать пиратами и играют, пока солнце не скрывается за деревьями. Баки идет с ним до дома, рассказывает, чем они будут заниматься завтра, и что ему удалось скопить несколько монет, и надо будет купить сладостей. Стив предлагает мятные конфеты, но Баки не отвечает. Он молчит, пока они не доходят до лестницы. Тут Баки как-то странно на него смотрит, большими глазами, и губы у него плотно сжаты. Стив не успевает спросить, в чем дело – Баки наклоняется, тыкается губами ему в щеку, разворачивается и убегает домой. Глава 27 Перед тем, как стать лучше, становится хуже. Стив вздрагивает, крепко обнимая Баки на столе и не осмеливаясь заглянуть ему в лицо. И без того тошно. - Может, – заикается он, – мы эту уберем? Вернем прежнюю? Или, или вообще никакой ставить не будем. - Ннн… – Баки защитным жестом прижимает новую руку к груди. Стив чувствует ее там, где сбилась рубашка. Она мягкая, но какая-то странная. Потому что не горячая, доходит до него через секунду, комнатной температуры. - Уверен? - Я помню, – говорит Баки и останавливается. Стив заставляет себя ждать. – Первую. Было больно. Я кричал. - А потом стало лучше, – догадывается Стив. - Да, – дыхание Баки сбивается. - И сколько времени понадобилось? Он не хочет слышать ответ. Не хочет даже думать об этом. Из горла Баки вырывается тихий звук – так скулят страдающие животные. Стив обнимает его крепче. - Можно попробовать обезболивающие. Они в шприце, таком, каким мы тебе кровь брали. На меня они не действуют, но, может… - Нет. Стив кивает и умолкает. Текут минуты. Около трех дыхание Баки выравнивается. Около четырех он расслабляется и удобнее мостится Стиву под бок. - Баки? - М? - Ну что, встаем? - Нет. Он сдвигается, и Стив чувствует теплую кожу, трущуюся об его живот. Ему хочется одернуть рубашку, но он боится двинуться. - Руке лучше? - Да. - Совсем хорошо? - Нет. Баки утыкается носом в вырез его футболки и протяжно выдыхает. Его горячее дыхание заставляет Стива непроизвольно поежиться. - Холодно? – с недоумением спрашивает Баки. - Нет, я… – Стив не может заставить себя отодвинуться первым, но надо что-то делать. И быстро. – Стол неудобный. Эээ, мало места. - Ты не упадешь, – Баки выпрастывает новую руку, обхватывает Стива за пояс, вжимая пальцы в ткань рубашки. Наверное, этот жест призван успокаивать, а не возбуждать. Баки все еще полуголый, горячий на ощупь, мышцы под руками Стива подергиваются вразнобой, словно все тело каким-то образом пытается себя отрегулировать. Это невыносимо. - Тони может понадобиться лаборатория. - В постель? – спрашивает Баки (ну не может он понимать, как это прозвучало) и, наконец, отодвигается ровно настолько, чтобы Стив смог вывернуться из его рук. Поднявшись на ноги, Стив поправляет рубашку и виновато смотрит на дверь. - Ммм, да… идем. Он не говорит Баки, что не планирует ложиться с ним. В последнее время он часто... замалчивает неправду. ** Стив протягивает Баки футболку, тот одевается, и они молча заходят в лифт. Стив смотрит прямо перед собой, поглядывая на Баки лишь тогда, когда уверен, что его взгляд не заметят. Выражение лица Баки нечитаемое, сосредоточенное, вокруг глаз и рта все еще видны следы боли. В комнате Баки Стив совершает самый трусливый поступок за всю свою жизнь – ретируется в ванную, включает воду на некоторое время, а потом уходит, скомкано пожелав Баки спокойной ночи и ненавидя себя. ** - Не годится, – говорит Сэм, и Стив не может не согласиться. Сэм жмет несколько кнопок на планшете, кладет его на одеяло рядом с собой и смотрит через комнату на Стива. Смотрит серьезно. – Ты нужен ему в его уязвимые моменты. - Я не могу… – Стив трет лицо и отворачивается, наклонившись вперед на стуле. - Нельзя дать человеку знать, что будешь его спасательным одеялом, а потом сбежать. Это грубо. - А как мне надо было поступить? Сэм вздыхает. - Мне надо с ним поговорить. - И что ты собираешься сказать? – ерзает Стив. - Ту же самую фигню, которую не желаешь слушать ты. Что нет ничего плохого в желании к кому-то прижаться. Что он может сделать это, даже если в последние десять секунд не случилось ничего ужасного. Что абсолютно нормально быть живым человеком с чувствами. - У него… Нет у него никаких чувств! – рявкает Стив. Он понимает, как это звучит вне контекста, но знает также, что Сэм в курсе, о чем речь, и это глупо. Сэм поднимает руки. - Ладно. Ладно. У Баки нет чувств. Стив с некоторым раздражением откидывается на спинку и начинает разглядывать потолок. - Но мы признаем, что чувства есть у тебя? - Люди часто пытаются меня переубедить, однако у меня есть много недостатков. Он произносит это медленно, чувствуя, как в животе поселяется еще один ком. Даже мысль о признании ужасает. - Чувства - это недостатки. Отличный старт для здоровой психики, – Сэм давит, пока Стив не успел разозлиться. – Эй, я знаю, что ты собираешься сказать. Раньше все было иначе, и сейчас тоже, и вы двое с таким же успехом могли бы быть из другой страны. Я понял. - Нет, не понял, – бормочет Стив. - Думаешь, в современной армии служат исключительно просвещенные, свободные от предрассудков люди? Каждый до глубины души проникся курсом политкорректности, искренне верит во всеобщее единство, гендерное многообразие, держание за ручки и пение вокруг костра? Что я всю свою жизнь провел в эдаком толерантном пузыре и не знаю, каков настоящий мир? - Нас могли арестовать. - А также избить или убить… Такое иногда и сейчас случается. - Я знаю. Сэм хмурится. - Как ты умудряешься одновременно втирать всем вокруг, что ты не идеален, когда остальные убеждают, что ты именно такой, и в то же время жилы из себя вытягивать, пытаясь быть идеальным? Стив складывает руки на груди, и Сэм закатывает глаза. - Твое представление об идеале, вот в чем дело. Я уверен, если бы Наташе вздумалось спать с женщинами, ты бы защищал ее честь до последнего. Ты бы не стал думать о ней ни на каплю хуже. Ты знаешь, что Тони тащит в постель всех, кто под руку попадется, но тебя лишь раздражают его подколки. Но как только у тебя появляются эмоции, не совпадающие с твоим представлением о неком самоотверженном герое, который сосредоточен только на службе... - Я не такой. - В том и дело, что ты не такой. Никто не может таким быть. Ты даже настоящий недостаток не скрываешь. Заботиться о ком-то не порок. Черт, хотеть кого-то не порок, – Сэм смотрит ему в глаза. – И ты прав, затевать что-то серьезное, когда он от каждого шороха дергается, не стоит, но все это «я должен героически терпеть вечно» тебя грызет. - Грызет? - Ему надо тебе доверять, а ты уверен, будто лжешь ему. - Я жил так задолго до того, как встретил тебя. - И держу пари, это был отстой. Стив не отвечает. - Так, давай убедимся, что я понял все правильно. Ты так о нем беспокоишься… заметь, я даже страшное слово на Л не говорю, только ради тебя… Тебя убивает смотреть, как ему больно, и ты хочешь утешить его некими действиями, о которых я определенно могу догадываться. Но ты не собираешься рассказать ему, как ты о нем заботишься. - Он болен. Это не болезнь в прямом смысле слова, но Сэм знает, о чем он. - То есть, когда ему станет лучше, ты ему скажешь? - Когда ему станет лучше, он станет собой. Так что, нет. Сэм скрещивает руки. - И что же случилось с «Баки-Не-Ханжа»? - Не обязательно быть ханжой, чтобы не любить кого-то в ответ, – говорит Стив и тут же стискивает зубы, будто это поможет ему взять слова обратно. Он жутко зол на себя и в то же время отчаянно благодарен Сэму за то, что тот делает вид, будто не заметил промаха. - Как по мне, нужно быть полным недоумком, чтобы тебя отшить, мужчина там или женщина, но я сомневаюсь, что до тебя это когда-нибудь дойдет, – Сэм бурчит что-то под нос, снова включает планшет, читает с полминуты и опять откладывает планшет в сторону. – Так, пройдемся по этому страху. Давай представим, что ты все-таки рассказываешь. Прошло время, ему лучше, он немного огорчен, что магнитики больше не липнут к его руке, но в остальном все в норме. И ты ему рассказываешь. Что тогда случится? Стив таращится на него, как на идиота, и даже не знает, что сказать. - Все… рухнет, – говорит он после долгого молчания. – Он больше не сможет мне доверять. - Потому что ты заботишься о нем? - Потому что я скрыл это от него. Потому что я… чувствую к нему это. - Его чувств к тебе достаточно, чтобы доверять тебе свои страхи и просить тебя остаться с ним на ночь. - У него больше никого нет. - У него целая Башня народу, – Сэм разводит руками. – И мне кажется, что он понял это быстрее тебя. Стив отворачивается. - Подумай об этом, дружище! – Сэм, похоже, готов швырнуть в него подушкой. – Я каждый день вспоминаю, как спросил, что делает тебя счастливым. Помнишь, что ты ответил? Стив горько кивает, и Сэм указывает на дверь. - Он в комнате напротив. Он здесь, он живой и жаждет обнимашек. ** Стив спит у себя. Глава 28 После завтрака, прошедшего в приятной дружеской атмосфере, Стив идет за Брюсом в зал. В лифте к ним присоединяется Питер. Он одет в спортивный костюм и держит два длинных металлических прута. - Для чего это? – спрашивает Брюс, будто бы не знает. - Без понятия. Что он говорит, то и беру, – Питер выглядит человеком, полностью покорившимся судьбе. Тренировка проходит неплохо. На этот раз Тони обходится без попкорна. Сэм и Наташа как будто о чем-то спорят. Они бешено жестикулируют, но переговариваются так тихо, что Стив не может подслушать. Сэм одобрительно улюлюкает, когда Питеру, наконец, удается нанести Баки скользящий удар в плечо и откатиться, избежав ответного удара. - В здании полно оружия, а Баки отправляет Питера на стройку за тренировочными материалами? – несколько обиженно спрашивает Тони. Баки слышит. - Если на улицах Бруклина валяются сабли с рапирами и ждут, пока их используют, дай мне знать. Голос у него жесткий. Он всегда такой на тренировках, сердитый, как во времена Воющих Коммандос, но сейчас в нем живет скованность, которой не было раньше. Сделав ложный выпад прутом, Баки сдвигает его в последний момент, целясь Питеру в плечо. Питер падает на колено и блокирует удар, потом откатывается и метит Баки по другой ноге. Баки перекатывается и снова встает в позицию. - Хорошо. Еще раз. ** Стив Роджерс: Мы давно не разговаривали. Может, пообедаем где-нибудь? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Прости я уже обедаю с Барнсом. Стив Роджерс: Это такой обед, к которому нельзя присоединиться? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Он сказал что ты его избегаешь и что он хочет дать тебе побыть одному. Стив Роджерс: Пальцем в небо. Ты на меня сейчас сердишься? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Нет просто поработаю над ликвидацией последствий. ** Они смотрят «Пятый элемент»: фильм числится в списках обоих. Наташа садится на диван рядом с Баки, кладет его ладонь себе на колено, когда у того начинают стекленеть глаза – вероятно, от нового воспоминания. Сейчас это, кажется, случается чаще, но Баки не выглядит обеспокоенным. Он только отвлекается чаще и неизменно приходит в себя через несколько секунд или минут. Питер, придерживая пакет со льдом на колене, выуживает что-то из рюкзака и предлагает Стиву – пакетик M&M’s. Наташа тоже берет горсточку и с улыбкой сыплет Баки в ладонь. ** Эта ночь проходит немного легче. ** На публичное обсуждение новостей наложен негласный запрет, но как-то, когда они, валяясь, кто где, поглощают заказанную еду, Тони показывает фото из Сербии, которое транслировали на Си-Эн-Эн. В том столкновении в кадр попала вся группа, хотя Стив подозревает, что вряд ли кто-то опознает в точке на дальней крыше Соколиного Глаза. - И как им вечно это удается? – Тони тычет пальцем в заголовок. – Сперва они решают, что я – Железный Человек, кстати, на редкость тупая ирония, учитывая, что моя фишка – технологическая продвинутость… Наташа и Стив переглядываются: «Ну да, а потом он подхватил это имя и так с ним и остался». - …А теперь они и Джарвиса переименовали! А он ведь даже интервью не давал. - СМИ – хитроумное существо, сэр, – ровно говорит Джарвис. Баки, тоже нисколько не задетый, жует и глотает, тянется взять еще курицы по-сычуаньски. - Костюм Т’Чаллы довольно… привлекательный, – Пеппер разводит пальцы, увеличивая изображение. Т’Чалла запечатлен в момент удара, его черная форма действительно хорошо облегает. Стив хмыкает, он даже не глядя знает, что Тони сейчас делает оскорбленное лицо. - Этот человек спас тебя от одного несчастного обеденного покушения, а ты уже от него без ума! - А что я могу сказать? Обходительный богатый предприниматель с обостренным чувством справедливости… - Это я. Ты описываешь меня. - Она сказала «привлекательный», – невинно вставляет Стив. Улыбка Пеппер в десять раз перевешивает хмурый вид Тони. ** Пеппер и Баки тоже начинают тренироваться, но на этих занятиях нет зрителей, и никто не ведет счет. (А с Питером – ведет. Набросок Стива, где Баки с восклицательным знаком над головой мрачно смотрит на паука, принимается благодушно). Сэм сказал, что может присутствовать, если Пеппер хочет, но она поблагодарила его и отказалась. ** Ночь нелегкая. Кровать кажется слишком просторной, комната – слишком пустой. Стив напоминает себе, что переживал и худшее. ** Смотреть бейсбол на телевизоре с большим экраном просто отлично. Сэм приносит хот-доги с лотка сорока этажами ниже – со всеми имеющимися в наличии гарнирами. Баки издает одобрительное ворчание и разводит полный бардак. - Ну что, похоже на прошлое? – Сэм кивает на экран. Баки фыркает. - В наши дни не было стероидов, – он указывает на руки питчера, и Стив согласно мычит. Сэм подмигивает. - Ну да, а вы двое просто в качалку много ходили. - Но мы не нарушали правил, – отбривает Стив. Баки бормочет что-то вроде «пытался завербоваться шесть раз» и «постоянно обманывал государство». Стив делает вид, что не слышит. Сэм смеется. К третьей подаче у Баки появляются новые предпочтения. Если он и выглядит несколько рассеянным, чуть напряженным, это, возможно, потому, что у него сеанс через пару часов. ** - Нет, еще раз. Питер стонет. - Я не могу тебя ударить, когда ты это делаешь! - Можешь. Я каждый раз открываюсь в одном и том же месте. Выпрямившись, Баки поворачивается к «зрительским рядам» и, после паузы, вопросительно смотрит на Наташу. Та, чопорно улыбнувшись, скидывает туфли. - Мы с Черной Вдовой тебе покажем. - Матч-реванш! – выкрикивает Тони, Пеппер со смехом шикает. Питер соступает с мата и смотрит так, будто перед ним разворачивается битва Бэтмена и Супермена. - Готова? – вид у Баки куда более нервозный, чем у Наташи. Она кивает, становится напротив него и ждет знака. Когда Баки делает выпад, она уходит влево, хватает его за руку и кидает через плечо. Она гораздо меньше, но умело применяет свой вес, используя его же инерцию. Все заканчивается в мгновение ока. - Если хочешь, мы покажем еще раз, медленнее, – говорит Наташа Питеру, протягивая Баки руку. - Нет, я понял, – Питер широко улыбается. – Знаете, ребята, все-таки вы невероятно крутые. ** Тор снова навещает Землю, и Пеппер узнает об этом только из сообщения Дарси. Та многословно жалуется, что Джейн и Тор не выходят из квартиры уже два дня и издают всякие звуки, и что она не прочь побыть в Башне. Стив, Наташа и Сэм все обговаривают, сообщают Тони, что они не против, и негласный Клуб Людей Которые Знают о Бывшем Киллере становится немного шире. Дарси появляется с сумкой вещей и страдальческим выдохом. - Кто-нибудь, сводите меня в Старбакс, и мне все равно, кто это будет. Пеппер берет пальто. Наташа, предчувствуя порцию хороших сплетен, – тоже. ** Джейн начинает приходить в гости, как только Тор улетает в Европу на помощь остальным. В Башню он не заглядывает, и Человек-Паук безутешен. (Стив считает, что Тор отправился бы в Европу прямо из Асгарда, если бы не девушка, страдающая от отношений на очень, очень солидном расстоянии. Тор шумный, общительный, дружелюбный, но он хорошо осознает важность победы над ГИДРой, и его способности незаменимы). - Значит, ты… друг Тора? – спрашивает Питер. - Его девушка, – тихо поправляет Джейн. Пользуясь тем, что Питер отвлекся на разговор, Дарси хватает его телефон и усмехается. - И что за симпатяшка у тебя на заставке? - ЭЙ! - Мне нравятся красные пряди у нее в волосах, очень мило. Стив успел подметить, что эти двое поддевают друг друга как-то по-родственному. Сегодня не исключение. - Если ты мне его не отдашь, я заберу его паутиной. И у тебя вся рука будет в липком и белом. Дарси опасно щурится, и Стив знает, что грядет, еще до того, как она начинает говорить. - А что, у тебя рука становится вся в липком и белом, когда ты думаешь про… Ай! Ай! Ладно! Забирай! Черт… ** Четвертую ночь подряд Стив спит в своей комнате. Он не слишком удивляется, услышав открывающуюся дверь. Он представлял, что Баки будет сердиться, требовать, чтобы Стив вернулся. Или дрожать с бледным лицом, силясь оформить просьбу в слова. Баки не делает ни первого, ни второго. Он врывается в спальню, бесцеремонно залезает на кровать и хватает Стива за плечи, заставляя приподняться. - Стив, Стив, просыпайся. Он звучит похоже на себя, и он явно перепуган. - Проснулся, проснулся, что такое? В чем дело? – Стив дергается было к щиту, прислоненному к тумбочке, но Баки, вцепившись в него сильнее, задыхается. С изрядным ужасом Стив понимает, что Баки то ли плачет, то ли схватил паническую атаку, то ли то и другое вместе. - Баки? - Г-Говард, – выдавливает Баки. Стив чувствует, как земля уходит из-под ног. – Стив. Говард. Я. - Я знаю, – Стив делает движение приобнять Баки за плечи, успокоить, но тот с криком отшатывается. - Баки, все нормально. Это… «Это было давно», – хочет сказать он, но фраза пустая, ужасная в своей бессмысленности. Для Баки все было жизнь назад и в то же время происходит прямо сейчас. События смешаны, перекручены, и не важно, когда они случились. Говард – союзник и друг Стива. И одновременно мертвец. - Это я сделал, – Баки сворачивается в клубок, давится судорожными вдохами. Стив выворачивается из-под одеяла, пытаясь добраться до него, замершего на другой стороне кровати. – Это было… Я помню машину, помню, как смотрел, чтобы убедиться… убедиться… - Бак. Баки почти с остервенением ударяет себя по лицу и всхлипывает. Стив думает, стоит ли звать Сэма. Наташу. Может, Джарвис уже их позвал. Он тянется, дотрагивается до колена Баки, тот вздрагивает, и Стив чувствует облегчение, что его мерзкий грех хотя бы в этот момент не высовывает свою уродливую голову. Нет ничего, кроме паники. - Ты не виноват. - Мы в его доме. Мы едим его еду и живем в его доме, и С-старк, Тони, он здесь, он… он разговаривает со мной каждый день, он починил мою руку, он… - Он знает, Баки. Все нормально. - Как он может знать? – теперь Баки кричит. – Как он может знать и смотреть на меня? Как хоть кто-то может знать, знать хоть половину того, что я… что я сделал, и продолжать… В дверь стучат – это точно Наташа. Стив рявкает, чтобы она входила, и в ту же секунду Баки валится на пол и трясется так, будто у него судороги. Наташа с размаху падает на него, обхватывает руками и ногами, вжимается лицом в плечо. Сэм хмуро смотрит из дверного проема. - Баки, – тихо говорит Наташа. Он не отвечает. Она говорит что-то по-русски, потом еще что-то, и где-то под ее телом Стив слышит, как Баки плачет. Глава 29 Наташа их выгоняет. Сэм варит кофе. - Я не знаю, что делать, – признается Стив, тяжело опираясь на стойку. - Делай, что сделал я. Прими тот факт, что сейчас два ночи, и ты больше не сможешь уснуть. Сэм в поношенных пижамных штанах и футболке с эмблемой Clash. Он скребет подбородок и следит за кофе, сочащимся из кофеварки, о которой Стив может только сказать, что она очень дорогая. - Надо организовать встречу с психиатром. - Да, – соглашается Сэм и вскидывает голову. – Джарвис? - Уже составляю сообщение повышенной важности, сэр. Сэм вздыхает и снова роняет голову. Вид у него усталый. - Ты не знаешь русский? - Несколько слов, – Стив качает головой. – Понятия не имею, что она говорила. - Наверное, не наше дело, – пожимает плечами Сэм. - Спасибо, – говорит Стив, потому что давно пора. - Не за что, дружище, – улыбка Сэма отдает горечью. – Знаешь, нас, солдат, учат бежать на крики. - Не только за это. За то, что раньше, тоже, – Стив занимает руки тем, что достает вторую кружку из буфета, заметив, что первая уже наполнилась. Сэм, святой человек, дает ему полную в обмен на пустую. - Когда я пришел, вывалил на тебя все свои проблемы и не послушал твоего совета. Сэм наполняет вторую кружку. Они оба идут к столу и, постанывая, садятся. Недосып плохо влияет на обоих. - Я не жду, что ты со всем сразу разберешься. Не спеши, – Сэм взмахивает руками, пытаясь подобрать нужные слова. – Не волнуйся слишком сильно. Пока просто убедись, что ты здесь – ради твоего друга, ладно? ** Пеппер Поттс: Вы не спите? Стив Роджерс: Нет. Удивлен, что ты не спишь. Пеппер Поттс: Приду на кухню через пять минут. Хочу поговорить с тобой. ** Солнце начинает подниматься, когда входит Пеппер, волосы у нее все еще собраны на макушке. Сэм в патио – отдыхает возле бассейна, смотрит в телефон. Оглянувшись и удостоверившись, что они со Стивом одни, Пеппер достает протеиновый коктейль из холодильника и знаком просит Стива сесть. - Джарвис сказал, ты запросил для Барнса сеанс. Стив слегка наклоняет голову, неуверенный, что еще сказать. По кругам под его глазами наверняка можно более или менее точно догадаться, что произошло. - Я получаю доклады от психиатра, просто чтобы ты знал, – Пеппер поднимает руку. – В самых общих чертах. - Доклады, – эхом отзывается Стив. - Ммгг, – она открывает бутылку и делает глоток. – Я обычно задаю несколько простых вопросов, она отвечает «да» или «нет». Склонен ли он к жестокости по отношению к себе или другим. Каждый раз ответ «нет», - Пеппер откидывается на спинку стула, заводит руку за голову, потягивается. – Помнит ли он, кем был до войны. Здесь всегда «да». Помнит ли он, чем занимался в ГИДРе. «Нет», «нет», «нет». Потом однажды «да». Стив отворачивается. - Выходит, он уже несколько дней вспоминает миссии, - продолжает Пеппер. - Ты думаешь, этой ночью он вспомнил кое-что определенное, – говорит Стив, интонацией показывая, что она права. - Возможно, что-то особенное, – она выжидает, давая ему время что-нибудь сказать, снова пьет из бутылки и продолжает: – Я хочу тебе кое-что рассказать. Стив садится прямее, заставляя себя отвести взгляд от окна и смотреть на нее. - Хорошо. - Тони сначала не говорил мне. Не хотел признаваться, что Барнс здесь. Я сама это поняла. Но то, что он сделал с Говардом и Марией… Тони подождал, пока я сошла с самолета, и описал всю картину. «Едва разговаривает, когда Стива нет рядом», «выглядит, будто хочет бежать, но приклеен к полу», «кажется пустышкой, а потом ты понимаешь, что он испуган до полусмерти», – Пеппер крутит кистью, показывая «и так далее, и так далее». – И потом он рассказал мне. - Ты, наверное, расстроилась. - Ох, мне хотелось сжечь его заживо, – вздыхает Пеппер. – Я знаю Тони слишком долго, чтобы не понимать, что значила для него потеря семьи. И слишком долго, чтобы думать, будто его родители были идеальными. Но все равно, когда я услышала, что в моем доме поселился человек, который забрал у Тони его семью, первым моим порывом было убить его. Стив думает, стоит ли реагировать на это признание, но он не чувствует враждебности. Он не может винить Пеппер. Тони для нее важнее всех в мире, и не имеет значения, как давно это случилось и кто на самом деле был виноват. Баки очень, очень ему навредил. - Знаешь, о чем он спросил меня на днях? - Нет, – говорит Стив. Пеппер улыбается. - Используются ли все еще в «лифах» металлические вставки, – она хихикает. – Ты бы видел, как он мялся. Он, наконец, убедил меня тренироваться, используя силы Экстремис, огонь, и волновался, что я обожгу себе грудь. - Он был прав? – спрашивает Стив, надеясь, что это не слишком личный вопрос. - Я объяснила ему про спортивные бюстгальтеры, и все было нормально, – Пеппер заправляет за ухо выбившуюся прядь. Она снова выглядит немного грустной. – Парень, который считает, что его побьют за упоминание женского белья… Он уже не тот, кто хладнокровно убивал людей, не задаваясь вопросом, зачем это надо. - Не тот, – соглашается Стив. Как бы ему хотелось сказать, насколько он сочувствует. Говарду, Марии, потере Тони. Пеппер встает – слишком быстро – допивает коктейль и, проходя мимо, мягко хлопает Стива по плечу. - Если мы можем как-то помочь, скажи. У меня совещание где-то на час, но мой телефон всегда включен. ** Стив Роджерс: Мы все еще в ссылке? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Да. НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Ему становится лучше. пусть побудет со мной еще немного. Стив Роджерс: Спасибо. ** Брюс Беннер: Питер в зале, спрашивает, придет ли Баки. Стив Роджерс: Боже, я забыл. Передай, что я приду вместо него. Брюс Беннер: Он спрашивает, можно ли добавить твой номер. Обещает не «сталкерить» Стив Роджерс: Хорошо. ** Стив набрасывает спортивную одежду и бежит к лифту, пытаясь на ходу выстроить план тренировки. После трехчасового сна это не так легко, как хотелось бы, но ему приходилось и труднее. К чему он не готов, так это к выражениям лиц. Питер тревожится и не скрывает этого. Он ерзает, хочет знать, что происходит, но боится спросить. Брюс более сдержан - машет Стиву со своего места у стены и снова углубляется в планшет. Сэма нет, что вполне логично – наверное, он пошел к себе досыпать. Насчет Тони Стив не уверен. Возможно, Пеппер попросила его на этот раз не участвовать. - Наши ряды редеют, но справимся, – Стив старательно изображает командный тон. Замечает, что Питер встает прямее. Хорошо. – Баки учит тебя, как разоружить соперника и использовать в бою подручные предметы, верно? - Да, эээ, сэр. Стив кивает. - Тогда приступим к азам рукопашного боя. Покажешь три хороших удара – будешь выбирать, что на обед. ** Питер наносит четыре хороших удара. Его мастерство не отточено, но он быстр и уже начинает понимать, как использовать это в своих интересах. Стив невольно чувствует гордость за Баки. Питер выбирает шаурму. И одно из тех заведений, где порции такого размера, что приходится уносить половину домой. Учитывая единственный комплект спортивной одежды и постоянный набор протертых свитеров, Стив понимает, что видит в Питере Баки – нуждающегося мальчишку, практически такого же, как они сами когда-то. - Он в порядке? – спрашивает Питер, когда они садятся за стол. Вид у него нервный. Понимает, что не должен вдаваться в детали на публике, но очень хочет знать. Стив тянет время, открывая газировку и слушая, как та шипит. Он слишком устал для часа простых упражнений. - Выздоровление не прямой путь, – повторяет он Наташины слова. - Да? Ему лучше. Ага, – Питер подпирает подбородок рукой, ставит локоть на стол и смотрит уныло. Стив знает это выражение. - Ты хотел бы помочь. Питер хмурится. - Ну да. Стив чуть улыбается. - Я тоже. ** Стив Роджерс: Как он? НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Приступ самоненавистничества подходит к концу. я дала ему домашнее задание, он справится. сеанс в пять. Стив Роджерс: Я вздремну, потом загляну к нему. Если с бумажной волокитой справлюсь. НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Конец связи. ** Стив провожает Питера к метро и отправляется в долгий путь до Башни. Дует приятный ветер, из приоткрытых дверей одного из магазинов слышна музыка. Они с Наташей как-то говорили о том, что надо взять Баки на прогулку. Видимо, с этим придется обождать. Стив давит нахлынувшее разочарование. Дома он педантично разувается, заводит будильник прозвенеть через час и ложится на середину кровати. Ему не по себе, но он знает, что это просто прилив адреналина и усталость. Не заморачиваясь с одеялом, Стив засыпает через несколько глубоких вдохов. ** Где-то возле австрийской границы они выходят к реке. - От нас жутко воняет, и мы и так продвигаемся быстрее положенного, – настаивает Монти. Морита его поддерживает. Все равно надо разбивать лагерь. Вполне можно устроить привал. Стив вызывается постоять на страже, пока они моются. Дум-Дум возражает, что вокруг чисто на милю во все стороны, и что «сыворотка сывороткой, а несет от тебя так же, как от любого из нас», но Стив настаивает. Баки, благослови его господь, отвлекает всех словами, что у него есть еще полкуска мыла, которым он может поделиться. Монти, скорчив гримасу, начинает раздеваться. Вокруг красиво. Стив смотрит на сияющую под солнцем воду и борется с желанием достать альбом. Впрочем, опасаясь града шуток, он просто отворачивается в сторону деревьев, следит, как колышутся листья на ветру. Джонс говорит что-то негромко и язвительно, все покатываются со смеху, и Стив улыбается. Шутки он не уловил, но не важно. Ему приятно слышать, что они веселятся. Через несколько часов Баки занимает его пост возле дерева, а Стив купается в одиночестве. Остальные далеко, считают пайки и чистят оружие. - Стал на сотню фунтов тяжелее и на голову выше, но все еще стесняешься? Стив вскидывает голову, моргает, пытаясь рассмотреть Баки: из-за дерева видны ноги, скрещенные в лодыжках, ступня подергивается в такт неслышной мелодии. - Что? А… – Стив окидывает себя взглядом. Кожа порозовела от холодной воды и выглядит уже куда чище. Он продолжает тереть себя тряпкой. – Получается, да. Висящие на ветке штаны и рубашка кажутся до смешного огромными. Стив вздыхает. - Каждый раз мне кажется, что я по ошибке взял чужую одежду. Что в эту проклятую рубашку три меня влезут. Баки фыркает. - Ну да, – и говорит уже тише: – Мне не хватает прежнего тебя. - Прежнего меня? Видимый край плеча Баки дергается. - Настоящего тебя. - Бак, теперь настоящий я вот такой. Стив зарывается пальцами в волосы, кривится, нащупав комок грязи. Черт. Он опускается в воду – ровно настолько, чтобы как следует выполоскать волосы. - Ну, мне нравился и прежний настоящий ты. ** Тихий стук в дверь куда менее отчаянный, чем тот, что разбудил Стива в прошлый раз. Но Стив все равно несется к двери и распахивает ее. Там Баки, как всегда растрепанный, в одной из новых футболок. Он теребит длинные рукава и смотрит под ноги. - Привет, – бормочет он, выглядя куда больше похожим на себя, чем Стив ожидал. - Привет, – Стив ждет, что Баки скажет что-то еще – рот у того открывается и закрывается. Он приоткрывает дверь немного шире. – Хочешь поговорить? - Нет, – выпаливает Баки и захлопывает рот, будто сказал лишнее. Стив, пожав плечами, продолжает держать дверь. - Заходи, если хочешь. Баки заходит. Он не видел комнаты Стива прежде, но она такая же, как у него, ничего особенного. Баки осматривается, подмечая детали, потом садится в кресло в углу и подтягивает ноги. Обнимает себя за колени, выстраивая своеобразную стену. Стив, не желая возвышаться над ним, садится на край постели в нескольких шагах поодаль. Выжидает минуту. - Наташа говорила, утром у тебя сеанс. Баки молча кивает. Стив не ждет услышать продолжение, но Баки вдруг добавляет: - Извини, что я пропустил прошлый. - Все понимают. Баки наклоняет голову, продолжает избегать взгляда. Шевелит челюстью, выстраивая слова в голове. Стив ждет. - Прости, что я трогал тебя. Стив моргает: - Что? - Извини. Когда мне сделали новую руку, я… Мне… Мне не следовало этого делать, – он прячется за своей стеной. Стив делает глубокий вдох. - Тебе было очень больно, и ты не сделал ничего плохого. Разговор уходит не в ту степь, но Стив не знает, как это исправить. И надо ли вообще исправлять. - Я не хочу, чтобы ты думал… – Баки вздыхает. – Не знаю, как сказать. Стив догадывается, что он имеет в виду, и готов на всё, лишь бы этого не услышать. Он знает. Ему не нужно словесное подтверждение. - Паркер сегодня отлично поработал, – говорит он, надеясь поднять Баки настроение. Баки широко открывает глаза и тут же зажмуривается. - Четверг, – выдыхает он. - Я вышел на замену, – улыбается Стив. – Вряд ли я внушаю ему такой же страх, как ты, но бьет он сильнее, чем раньше. Прогресс. - Ему надо научиться вкладывать в удары весь свой вес. - У него получается. Еще бы, с таким учителем. - Он старается, – Баки отрывает правую руку от стены и ерошит себе волосы. – Напоминает мне Стивенсона, – добавляет он почти смущенно. Стив морщит лоб. - Не припомню никакого Стивенсона. - Восемнадцать лет, завербовался, как только смог. Добрейшая душа, всегда был готов помочь, – Баки смотрит хмуро. – Ты не видел его. Он погиб через две недели. Глава 30 Проходят четыре дня. Баки становится тесно в Башне, это понятно, но он даже не заикается о том, чтобы выйти наружу. Наташа предлагает больше времени проводить возле бассейна. Солнце и свежий воздух должны дать хоть какое-то облегчение. Для социализации это тоже неплохо. Джейн и Брюс, работающие удаленно, сидят с планшетами на коленях в шезлонгах, подтянутых друг к другу, и обсуждают что-то научное. Дарси убеждает Питера прицепиться к концу вышки для прыжков в воду и с маньячным смехом ее трясет. Смешки Питера переходят в хихиканье – он не падает, как бы она ни старалась. Наташа, облаченная, к удивлению Стива, в бикини, пьет что-то яркое, укрывшись под большой шляпой. Баки, напоминая верного пса, сидит у ее ног, болтая ступнями в воде. Стив Роджерс: Я был прав. Наташа берет пискнувший телефон, между ее бровей появляется морщинка. НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: ? Стив Роджерс: Выглядишь жутко. Наташа фыркает, привлекая внимание Баки. Тот, впрочем, не спрашивает, просто снова отворачивается. НОМЕР НЕИЗВЕСТЕН: Обещаю в следующий раз прикрыться. Зачем писать человеку, который сидит рядом с тобой? Наконец, вливаешься в наше русло? Стив Роджерс: Мне сказать это вслух и получить от Сэма, потому что он не знает контекст? - Бак, на что ты смотришь? Привлеченный лукавым тоном Сэма, Стив отрывается от телефона. Ему удается проследить линию взгляда Баки прежде, чем тот успевает отвести глаза. Эээ… бюст мисс Льюис пружинит в верхе купальника каждый раз, когда она хватается за вышку. Баки, пойманный на горячем, если и пристыжен, то не слишком. - Ты с каждым днем все больше и больше становишься похож на себя, – искренне говорит Стив. Баки зачерпывает воду ладонью и брызгает в него. Стив, отшатнувшись, смеется. Сэм немного понижает голос. - Знаешь, у Дарси никого нет. Тревога Баки возвращается. Он смотрит на Сэма очень неодобрительно, словно тот нагрубил уже тем, что посмел предложить подобное, и снова отворачивается. Сэм и Наташа обмениваются многозначительными взглядами (в последнее время – все чаще). - Баки, – зовет Наташа через несколько минут, и тот оборачивается. – Ты мне поможешь? Она протягивает бутылку солнцезащитного крема. Баки дергает ртом, но встает, подходит и берет крем. Стив смотрит, не находя сил отвернуться. Некоторое время поизучав бутылку и собственную левую ладонь, Баки в конце концов выдавливает крем на правую и втирает одной рукой. Начав с плеч, он спускается ниже, двигается ровно, нигде не задерживаясь. Краем уха Стив слышит всплеск и совсем детский вопль Питера. - Готово, – докладывает Баки и отдает бутылку обратно. Наташа улыбается. Баки встает, хмурится на свою руку и уходит. Надо полагать, ее мыть. - Эксперимент продолжается? – осведомляется Сэм. Питера топят в бассейне. Джейн обвиняет Дарси, что это нечестно. Стив не имеет возможности спросить у Сэма, что тот имеет в виду. Баки возвращается, обтирая руки о шорты. - Твоя очередь, – Наташа показывает на землю перед собой. Баки колеблется, разрываясь между подчинением приказу и сомнениями, потом все-таки садится, но возражает: - Не думаю, что могу обгореть. - Зачем рисковать? Крем дешевый. Наташа устраивает его между своих ступней, ее икры касаются его предплечий. Она втирает крем ему в шею, плечи, спину. Стив наблюдает с тщательно подавляемой паникой. Как странно, понимает он к тому времени, как Наташа почти заканчивает, Баки… спокоен. Держится тихо, не обращая внимания на прикосновение гладкой обнаженной ноги к правой руке, мягкие ладони на коже. Когда Наташа хлопает его по боку, показывая, что уже все, Баки встает, выглядя, пожалуй, притихшим, но ничего больше. - Почему ты сам ее не пригласишь? – спрашивает он у Сэма. - Я? Баки пожимает плечами. - На фотографиях в твоей комнате только семья. Сэм улыбается. - Не заинтересован. - А. Это потому, что она белая? - Баки! Баки смотрит на Стива, озадаченный его смущением, но Сэм отмахивается. - Нет. Нет. Ничего такого. Сейчас это не проблема. - А, – Баки изучает Сэма, потом Дарси в бассейне. – Я… Тогда я не понимаю, в чем дело. Сэм пожимает плечами и сдвигает солнечные очки, ожидая, пока до Баки дойдет. Тот пораженно поднимает брови. - Потому что… ты… Стив и сам точно не знает, не было нужды выяснять. Он смотрит на Сэма с самым нейтральным выражением, которое способен изобразить. Сэм снова поводит плечами. - Ну да, мне нравятся мужчины. И женщины тоже. Я просто не хочу с ними спать. - Что? Наташа исподтишка берется за телефон, и Стив вдруг понимает, что спор «Факты о Будущем Которые Шокируют Баки» продолжается. Баки поглядывает на всех, кто находится в пределах слышимости, явно не уверенный, подлежит ли эта информация разглашению вслух. Сэм снова машет рукой. В последнее время он делает это часто. - Расслабься, друг. - Ты не… Как можно не хотеть секса? - Надо быть асексуалом, – кажется, мимика Баки все больше подмывает Сэма рассмеяться, и ему все труднее сдерживаться. - Асе… Стив, они опять выдумывают? Стив, закусив губы, высчитывает на пальцах, вспоминая брошюру ЩИТа. - Ммм, я помню гетеросексуалов, гомосексуалов, бисексуалов и асексуалов. Кажется, вместо «бисексуал» иногда говорят «пансексуал»..? - Все сложно, – бормочет Наташа, двигая пальцами по экрану телефона. Баки смотрит на них так, будто они заявили, что в небе пять лун. - Биромантический асексуал, – заключает Сэм. – Так будет вернее всего. Не заморачивайся. Сейчас я все равно не в поиске, и ты не мой типаж, так что забей. Все с таким же изумленным лицом Баки уходит, явно избегая разговора. Он делает так все реже и реже, но сейчас Стив не может его винить. Он еще помнит, что чувствовал сам, когда мисс Хилл его просвещала. - Брюс выиграл, – бормочет Наташа, изучив сложную таблицу на экране. – Черт. Брюс! Тот поднимает голову. - Ты выиграл спор! Брюс широко улыбается и снова утыкается в планшет. ** Баки возвращается немного погодя – с пивом для Сэма и Стива и еще одним ярким напитком для Наташи. Стив засчитывает это как победу.