Нежность садиста

      Одна из самых долгих ночей в жизни Дэрила миновала. Он спал плохо и мало. На душе было неспокойно. Глава «Спасителей» настойчиво добивался его согласия, а получив, повел себя так, будто ему было наплевать. Раз за разом Дэрил прокручивал в памяти реакцию Нигана, и ему становилось все тревожнее. Изменил ли тот свое решение? Отказался от своей «игры»? Дэрил опять ждал. Долгие минуты складывались в бесконечные часы.       Сердце билось, как сумасшедшее, а руки заледенели. Дэрил нервно покусывал губы и теребил волосы. Как поступит Ниган? Почему он до сих пор не явился? Что будет с Риком и остальными? Что будет с ним самим? Что, черт возьми, вообще происходит там, за этими стенами, в огромном безумном мире?       Дэрил несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь справиться с мелкой дрожью, когда дверь, привычно лязгнув, открылась. Но вошел не Ниган. И даже не «унылый». Вошедший был худым, лысоватым, приземистым человечком. Он принес завтрак. Без антибиотика. У Дэрила аж язык зудел спросить о Нигане, но он молчал. Коротышка заговорил сам. — Док осмотрит тебя сегодня, — пробубнил он с сильным акцентом. «Эмигрант, — мелькнуло в мыслях Дерила, — или турист, заблудившийся в этом зомбиленде». — Уколы он отменил, — продолжил «сморчок», как Дэрил мысленно назвал его. — Да я и не умею их делать. Зато я хорошо кидаю дротики. Так что, считай, твоему заду повезло. Лысый хмыкнул, веселясь собственной шутке. Разговорчивый. Можно попытаться разузнать, что к чему. Но вместо этого Дэрил спросил: — Курить есть?        Коротышка поджал губы, прикусил их изнутри, и, немного подумав, извлек из заднего кармана джинсов мятую пачку «Chesterfield». Он протянул одну сигарету Дэрилу, щелкнул зажигалкой и, постояв с минуту, ушел.       Казалось, время замерло. Наконец явились двое и отвели Дэрила в душевую, снабдив чистой одеждой — точно такими же джинсами и рубашкой, будто их у них был целый контейнер. В этом новом мире имя на этикетке твоей тряпки больше не имело никакого значения. Вполне возможно, что эта этикетка — все, что осталось от того, кто это имя носил.       «Теперь я пахну как фиалка», — ухмыльнулся Дэрил, глядя, как ароматная пена стекает по его ногам. Рану слегка саднило, но резкой боли уже не было. Позже тот самый долговязый молчаливый медик осмотрел ее, сделал новую повязку и заклеил пластырем. Он коротко спросил о самочувствии и неопределенно кивнул, услышав ответ.       Дэрила вернули на прежнее место, но не надели цепь. Хороший знак? С Ниганом никогда не знаешь. Вновь потянулись бесконечные часы неизвестности и ожидания. Могло ли статься так, что, дав согласие, Дэрил отбил у главы «Спасителей» всякое желание? Кто может знать, что происходит в голове психа? Дэрил не всегда до конца понимал, что происходило в его собственной голове.       «Сморчок» принес ужин. Дэрил заставил себя поесть. Аппетита не было, но желудок сводило от голода. Или от тревоги. Прошел целый день. День расплаты для Александрии. И было неизвестно, как он прошел. Вдруг завтра Дэрил вновь увидит в мешке погасшие глаза кого-то из знакомых? Но нет! Он же согласился! Он принял условия игры! Если только… эта игра не была частью какой-то другой, большей игры… «В чем смысл? — размышлял Дэрил. — Отмыть пса и снова отправить в грязную конуру?»       Он обвел взглядом помещение. Если быть объективным, здесь не было грязно. И пол, скорее всего, хоть изредка, но мылся. У Нигана, похоже, пунктик: он не любит грязь. Но любит кровь. Сон сморил Дэрила уже под утро.

***

      В арбалете закончились болты, а безумная голодная толпа обступила со всех сторон и уже протянула свои гнилые когтистые щупальца. Их много. Их слишком много. А он один. С криком отчаяния Дэрил пробил пару покривившихся, уже облезлых и незрячих головешек арбалетом. В третьей арбалет застрял. Прочно. Дэрил ощутил, что падает. Как будто проваливается во тьму. Во тьму копошащейся смердящей мертвой плоти, алчущей его — живой. Пара рук вцепилась в его плечи и рванула вверх к мерзкой разинутой пасти. Собрав остатки сил, Дэрил зажмурился и, размахнувшись, хорошенько приложился кулаком к шипящей полуразложившейся роже. Ударил как в последний раз в жизни, так, что заныли пальцы. И тут же ощутил, что падает обратно, на землю. Коснувшись головой травы, он открыл глаза. «Еб твою родню по кругу!» — прошипел голос. Дэрил скосил взгляд: рядом сидел Ниган и потирал скулу. Увидев усмешку Дэрила, он нахмурился. — Чего скалишься, сукин сын? — рыкнул Ниган, — Я, блядь, решил проявить милосердие, видя, как ты мечешься. И лишний раз убедился в том, что добро наказуемо… Что, с трупаками обнимался? — Нет, с тобой, — огрызнулся Дэрил и сел, потирая ноющие от боли пальцы. — А! Так ты по другой причине стонал? — протянул Ниган — к нему вернулась прежняя насмешливая манера. — Что ты решил с Риком? — вдруг спросил Дэрил. — Я решил? — переспросил Ниган. — Это ты решил. Или сомневаешься в моей честности? Мы ведь договорились. Так?       Дэрил взглянул в темные глаза. Отчего-то смотреть в них было трудно, но отвести взгляд было еще труднее. Он медленно кивнул и вдруг заметил, что длинные пальцы Нигана переплетены между собой и сжаты. Он что, нервничает? Какой контраст: абсолютно расслабленное лицо, лучики морщинок вокруг внимательно следящих за Дэрилом глаз, приоткрытые в полуулыбке губы… и эти напряженно сплетенные пальцы.       Уверенность никогда не изменяла Нигану. Ее в нем было даже с лихвой, она буквально распирала его, изливаясь на окружающих и заставляя их признавать его превосходство. И вот его уверенность испарилась вместе с уехавшей «крышей». Весь прошедший день Ниган мучился от желания уединиться со своим «волком» и вдруг невесть откуда взявшегося страха. При мысли о том, что этот сильный и независимый мужчина уступит его желаниям, сбивалось дыхание, а в джинсах становилось тесно. Но мысль о холодном взгляде его глаз подкашивала ноги и сводила Нигана с ума.       Он метался по своим «апартаментам», как бешеное животное. То, чего так хотел, то, что лишало сна, было рядом. Было предложено — иди и возьми. А Ниган медлил. Почему-то медлил. Он хотел этого парня как никогда и никого в своей жизни. Хотел как отравленный запретный плод. Плод этот был сродни поцелую дьявола. И Ниган ненавидел. Он ненавидел Дэрила за свою собственную слабость. За эти липкие ледяные объятия страха, за пошатнувшуюся почву под ногами, за этот взгляд, изменивший его реальность. И своим неопределенным ответом и последовавшим за ним молчанием Ниган наказывал Дэрила. Он знал, как тяжело неведение, как болезненны сомнения, как мучителен страх — изощренное наказание, бескровная пытка.       Но проблема была в том, что наказывая своего «волка», он наказывал самого себя. Бессонная ночь для них обоих не успела закончиться — и он не выдержал. Он сдался первым. Дэрил не спросил о нем, не позвал для разговора, несмотря на словоохотливого «Адольфа». Ниган пошел в бункер сам. Предварительно захватив немного масла для смазки засова и дверных петель. Он предпочитал не задаваться вопросами, зачем ему было так важно войти бесшумно и почему так хотелось посмотреть на спящего Дэрила — смотреть, пока тот не видит, пока не открыл своих глаз. Голубых? Серых? Изменчивых. Светлых, если сердился или страдал, и темных, когда был охвачен желанием. Ниган был внимательным наблюдателем. Дрожа от возбуждения там, в лазарете, он заметил, как потемнели глаза Дэрила, став синевато-серыми, как глубокая вода. А как заманчиво билась жилка на его шее! Хотелось припасть к ней, прокусить и пить, пить, утоляя свою жажду.       По-кошачьи мягко Ниган подошел к спящему и присел. Он с пристальным вниманием маньяка высматривал следы тревог и терзаний на осунувшемся лице. Даже в тусклом свете одинокой лампы Ниган разглядел пролегшие под глазами Дэрила тени и еще не разгладившиеся горестные складки в уголках рта. И это открытие порадовало — прошедшие сутки Ниган мучился не один. Он просидел подле Дэрила с добрый десяток минут, прежде чем тот начал дергаться во сне. — Пришел за своим? — прозвучал неожиданный вопрос. Ниган помолчал и ответил так же неожиданно: — Нет. «Вот! Этот взгляд сквозь пряди челки. Глаза в глаза. „Глубокая вода“? Неужели?.. Нигану показалось, что он слышит треск разошедшейся молнии на своих джинсах. «Вот же он, вот! Бери! Он послушно стянет штаны и нагнется для тебя. Чего тебе еще? Нет… не то…» Ниган сам саботировал собственный кайф. Зачем? Он не вполне понимал. Все, что он знал — это то, что ему уже не просто хотелось согласия. Ему нужно было гораздо больше. Ему была нужна такая степень обладания, которую обычный трах по согласию дать не может. И даже если бы Ниган отодрал своего «волка» до потери сознания, а потом разорвал его и съел, он и тогда не смог бы сделать его своим в желаемой мере… И он медлил, не понимая, почему. Ниган продолжал молча смотреть в глаза Дэрила.  — Меняешь «правила»? — глухо спросил тот. — Нет. «Пойди, пойми этого психа». Дэрил ощутил, как тревога вновь схватила его нутро ледяной рукой. Неужели он облажался? Он уступил и испортил игру? Или Ниган попросту издевался, требуя отдать и отказываясь взять.       Неожиданно тот поднялся и пошел к двери. Он «накажет» Дэрила неведением еще на несколько часов. Накажет его… и себя.

***

      Остаток ночи прошел без сна. Хотя, как можно определить, ночь или день, когда покрытая пылью и обрывками паутины лампа светит непрерывно? Что значило поведение Нигана? Дэрил предпочитал прямоту и ясность. Разгадывание ребусов было не для него. А Ниган сейчас вел себя так, как когда-то вела себя мать Дэрила. Она могла днями, неделями не замечать своих детей, демонстрируя свое безразличие. Подросток Мэрл говорил, деловито сплевывая вязкую слюну себе под ноги: «Забей! Бабьи капризы! Когда начнешь телок драть, хлебнешь их дури!»       При таких родителях старший братец повзрослел рано. Утратив невинность на какой-то пущенной по кругу перезрелой девице, к своим пятнадцати годам он был прожженным циником и считал себя знатоком слабого пола. Но Дэрил тяжело переживал такие периоды отчуждения матери. Ему казалось, что он единственный, кто виноват в том, что… виноват во всем. И вот сейчас это мерзкое чувство, что он налажал, опять одолело его. К черту эти игры! Лучше бы больной ублюдок прогулялся по нему своей битой вместо того, чтобы оставлять наедине с вопросами и сомнениями. — Давай, на выход, — приказал один из двоих, застывших в дверном проеме. — Поедешь к своим дружкам.       Дэрила вывели во двор и подвели к фургону. Ниган уже сидел за рулем. Картина начала проясняться. В отличие от тех двоих, что привели его, Дэрил прекрасно понимал, в какую «Александрию» сейчас поедет этот фургон. Итак, игра продолжалась.       Ехали молча. Ниган был серьезен, даже угрюм. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, будто не замечая сидящего рядом. Доехали до уже знакомого перекрестка, и Ниган так же молча протянул Дэрилу платок. Дальше тот ехал в темноте. — Нихуево нас встречают! — вдруг присвистнул Ниган. Дэрил сдернул повязку с глаз. Ниган мрачно смотрел вперед. От выражения его лица Дэрила передернуло. Он бросил взгляд на дорогу и похолодел: навстречу медленно шло плотно сбитое стадо ходячих — многочисленное. Ниган сдал назад и развернул фургон. — Придется в объезд, — бросил он, но скорее самому себе.       Минут через пятнадцать, доехав до развилки, свернули направо, на узкую дорогу. Лес плотно подступал к дорожному полотну, покрытому уже уплотнившимся ковром из опавшей листвы. Ниган прибавил скорость — фургон понесся вперед, вздымая позади себя листья и оставляя их кружиться, как будто в танце. Они увидели их одновременно. Ниган ударил по тормозам. — Что, блядь, за ебаный парад у этой залупоглазой пиздобратии? — проворчал он. Навстречу приближалось стадо. Похоже, часть тех ходячих, что были в карьере, побродив по округе, решила вернуться. — А вот это уже совсем нехорошо, — внезапно севшим голосом пробормотал Ниган. Он смотрел в боковое зеркало. Дэрил заглянул со своей стороны: привлеченные шумом мотора, из леса со всех сторон вылезали трупаки. Фургон оказался в кольце. — Если заглушить мотор, может, пройдут мимо, — предложил Дэрил. — Никуда они уже не уйдут. Будут лезть, пока стекло не продавят. Или устроят здесь сраную тусню на несколько дней. Мы столько ждать не можем. — Ты можешь вызвать помощь по рации.       Ниган посмотрел долгим странным взглядом, и стало ясно, что никого он звать не будет. Они уже недалеко от склада, в противоположной от Александрии стороне. — Прорвемся, — мрачно ухмыльнулся Ниган и вытащил из-под своего сиденья автомат. — Меняемся местами! — скомандовал он и привстал, позволяя Дэрилу занять его место. Они тесно соприкоснулись телами, и Дэрил поймал себя на том, что глубоко втянул в себя манящий запах, на мгновение прижавшись к спине Нигана. — Прикройся! — рыкнул тот и выпустил очередь в лобовое стекло. Оно взорвалось тысячью осколков и мелкой сверкающей россыпью полетело внутрь. — Давай вперед помалу! Ниган коротко отдавал распоряжения, и вскоре Дэрилу стало ясно, как тому удалось создать такую многочисленную, сильную и хорошо организованную группу.       Ниган расчищал путь, взрывая гнилые головы автоматной очередью, а Дэрил потихоньку продвигал автомобиль вперед. Стадо постепенно разворачивалось и брело следом, шлепая по кузову десятками рук. Ниган сменил магазин и продолжил устилать путь давно мертвыми телами, пока не кончились патроны. Давя под колесами остатки тел, фургон, уверенно выползал из кишащей трупной массы. Толпа поредела, и впереди уже было почти чисто, когда автомобиль, качнувшись, забуксовал. — Видимо, свежак под колесом, — пробормотал Ниган и, открыв дверь, выскочил из машины. «Псих», — процедил Дэрил, видя, что стадо совсем близко.       Пока Ниган пытался вытащить тело из-под колес, из кустов вылезли еще несколько ходячих и, шипя, направились к нему. Сзади по кузову уже шлепнула первая пара рук. Трупак застрял плотно. Дэрил чертыхнулся и выскочил из машины, чтобы помочь. Вдвоем они быстро вытащили шевелящееся тело. В этот момент пара щупалец дотянулась до Дэрила, и тяжелая смердящая масса увлекла его вниз, подмяв под себя. Несколько челюстей заклацали зубами у самого лица. Раздался выстрел, потом еще и еще. «Хуй тебе в глотку через анус! Это мой „волк“!» — выругался Ниган и стащил гнилую биомассу с Дэрила. Тот поднялся на ноги. Раздался еще выстрел — и Дэрил услышал за своей спиной шум упавшего наземь тела. Еще пара выстрелов уложила подошедших вплотную трупаков.       Дэрил рванул к двери и сел за руль. Ниган уже был почти внутри, когда тот вытащенный из-под колеса ходячий схватил его за ногу и выволок обратно. Ниган упал, а сверху сразу же навалилась первая парочка из стада. Локоть Дэрила уперся во что-то рядом со спинкой сиденья. «Люсиль»! Страшное орудие убийства его друзей... Дэрил колебался лишь секунду. Он выскочил из машины и проломил битой череп одному, а потом и другому трупаку. Еще пару подваливших сзади Ниган уложил выстрелами из пистолета. Пока он поднимался с земли, Дэрил пробил еще пару голов. Наконец они оба оказались в машине, едва успев закрыть дверь. Ниган вдавил педаль газа до упора, и фургон рванул вперед, оставляя стадо позади. Вся схватка заняла не больше пары минут, но казалось, что прошла целая вечность.       Въехав во двор большого одноэтажного здания из красного кирпича, Ниган заглушил мотор и вышел из машины. Он запер ворота и открыл задние двери кузова. Дэрил вылез из кабины и обошел фургон. Ниган курил, сидя на краю одного из тюфяков, устилавших пол кузова изнутри. Он молча протянул сигареты Дэрилу, тот сел рядом, взял одну и прикурил от предложенной зажигалки. Они курили молча. Наконец, отбросив окурок, Ниган вдруг повернулся к Дэрилу и, испытующе глядя на него, спросил: — Ты мог меня бросить и уехать… Почему не бросил? Дэрил докурил, щелчком отправил окурок на асфальт и ответил: — Не люблю быть в долгу. Он посмотрел прямо в темные глаза, и Ниган внезапно понял, почему медлил. Он хотел увидеть в «глубокой воде» именно то, что видел сейчас.       Они бросились друг к другу одновременно. Сцепились, будто в яростной схватке, и впились друг в друга в неистовом, сумасшедшем поцелуе.