Нежность садиста

      Дальше все происходило быстро, очень быстро. Или наоборот — слишком медленно. Время исказилось и перестало существовать. Одно резкое движение руки — и пуговицы некогда дорогостоящей рубашки посыпались на асфальт. Прервав поцелуй, Ниган толкнул Дэрила на тюфяки, нырнул следом и навис над ним. Он заглянул в потемневшие глаза «волка», топя того в глубине своего жадного взгляда, и плотоядно улыбнулся. Все это было мимолетно, но так пронизывающе, что Дэрила будто прошило насквозь. Он, охотник, вдруг ощутил себя добычей.       Жадный рот вновь накрыл его губы, и заостренный кончик языка бесцеремонно вторгся между зубов. Дэрил шумно вздохнул и подался навстречу. Ниган целовал его так, будто хотел съесть. Почти грубо, почти больно, почти до оргазма. Целовал так глубоко, что казалось, будто кончик его наглого языка вот-вот коснется сердца. Поцелуй хищника, поцелуй с привкусом смерти. Сладко-жгучий. Как корица с табаско.       Пытка стала невыносимой. Нестерпимо хотелось большего, но Ниган не спешил, по-садистски продолжая терзать поцелуем рот Дэрила. Тот попытался увернуться. Он уперся руками в плечи, обтянутые черной кожей куртки. Но пальцы Нигана стиснули стальным захватом поочередно оба запястья и, с трудом преодолевая сопротивление, пригвоздили их к тюфяку, а его острые зубы по-звериному прикусили нижнюю губу, принуждая к повиновению. И Дэрил подчинился, надеясь то ли на милосердие, то ли на голод зверя. Тот не выдержит долго и, наконец, приступит к основному блюду, заполнив собой болезненную пустоту.       И он не ошибся. Надрывно дыша, Ниган оторвался от измученных губ и снова заглянул в глаза Дэрила. Заглянул прямо, бесстыдно, будто клеймя своим пронизывающим взглядом. В полумраке фургона, в обрамлении густых и длинных ресниц, взгляд его темных глаз показался Дэрилу обволакивающе-бархатным. Но не ласковым. Отнюдь. Нежность этого хищника еще предстояло отведать на вкус. И очень хотелось остаться в живых… или наоборот — умереть в его мягких лапах.       Ниган ослабил хватку и, продолжая удерживать взгляд Дэрила своим, двинулся рукой к поясу его джинсов. Накрыл своей ладонью бугрящийся пах, чуть сжал, словно изучая сквозь ткань очертания напряженного члена. Дэрил ожидал увидеть, как дрогнут уголки рта, и губы тронет тень уже привычной насмешливой улыбки. Но вместо этого увидел, как на скулах заиграли желваки, глаза сузились, и казалось, что сквозь шумное дыхание слышен скрип зубов. Что это? Ярость? Безудержная страсть? У Нигана был такой вид, будто он сейчас начнет откусывать от Дэрила по кусочку, а кровь будет стекать тягучими потоками по его красивому суровому лицу — картина жуткая и прекрасная.        Дэрил не был слабаком. Отнюдь. Он с младых ногтей научился заботиться о себе и стоять за себя. Он знал, как выживать среди себе подобных. Научился распознавать, где дичь, а где охотник. Он умел избегать столкновений с последними, предпочитая держаться подальше. Не из страха. А из-за ненужной конфронтации. Дэрил не был трепетной ланью, но он был недостаточно зубаст и изобретателен, чтобы связываться со зверем покрупнее. А Ниган… был опасен во всех отношениях… от него не убежать… И не потому, что он быстрее.       Ниган вообще был не из тех, кто бегает за добычей. Он не стал бы напрягаться и преследовать, как тигр или гепард, раня на ходу. Он больше был похож на ягуара*, терпеливо выжидающего того самого момента, когда так удобно вцепиться в горло своей жертве и одним движением челюстей оборвать ее жизнь, а точнее — лишить способности противостоять. От Нигана не убежать. Он мягко кружил вокруг намеченной добычи, изучая ее. Мог, как паук, наплести паутины, в мягком коконе которой сейчас задыхался Рик. Мог разорвать в отместку, как разъярённая росомаха — жестоко, кровожадно, по-садистски упиваясь страданиями жертвы, такой, как Саймон. Но Дэрил оказался в мягких лапах ягуара, из которых бежать не хотелось.       Взгляд Нигана длился не дольше пары секунд, но в голове Дэрила мысли мелькали с такой скоростью, что казалось, он успел подумать обо всем на свете. Он тяжело и часто дышал, ощущая пьянящий запах чужой кожи. Ниган отстранился и едва заметно кивнул, давая знак перевернуться. Куда уж понятнее. Дэрил выполз из-под него и встал на четвереньки. Только опершись на руки, он заметил, что его бьет мелкая дрожь. Горло сдавило, а рот наполнился слюной. И каждый выдох как стон…       Теперь Дэрил стоял скорее поперек просторного кузова. Он ощутил как Ниган расстегнул его джинсы и стянул их вниз, обнажив зад. Природная стыдливость хотела было нарисовать в воображении, как это выглядит со стороны, но желание все накрыло своим плотным и душным пологом. Дэрил склонил голову, пряча от всего мира искаженное желанием лицо. Все покровы сброшены, его душа обнажена так же, как беззащитно вздернутые вверх ягодицы. Будет ли хищник милосерден, будет ли любить? Или возьмет, употребит, унизит и выбросит?       Лязгнула молния брюк, легкий шорох, прикосновение теплых рук к обнаженной коже. Не грубо, но бесцеремонно. Дэрил, ощутил, как его раскрывают чужие пальцы. Одной рукой Ниган раздвинул ягодицы, другой приставил головку к входу и стал проталкиваться внутрь. Без прелюдии, без стимуляции, без дополнительного комфорта. Вот так. Сразу. Посуху. Через боль. Общую боль от саднящего трения, сопротивления мышц и мягкого, но безжалостного вторжения. Дэрил зажмурился и подался навстречу своему мучителю. Опыт подсказывал, что дальше будет лучше.       Ниган напрасно думал, что его крыша уже уехала. Напрасно. Ее «шуршание» он услышал именно в тот момент, когда сильный мужчина покорно встал в позицию и доверчиво подался навстречу его члену. Глаза застила пелена, и он, едва дыша, толкнулся внутрь, в жар преисподней. Ниган ощущал, как сердце болезненно стучит в разрывающиеся легкие. Вдох, выдох — боль. Движение вперед, движение назад — боль. Он так хотел. Чтобы больно. На двоих. Как лишение девственности. Как венчание.       Природа сделала свое дело, через некоторое время облегчив скольжение. Ниган не спешил, двигаясь размеренно, на полную длину. Он почти ничего не видел. У него мутилось в голове, пальцы беспощадно впивались в белую, лишенную загара кожу, а болезненно налитый член погружался в средоточие греха. Если бы Ниган мог, он непременно рассмеялся бы над этим сравнением, но сейчас он не мог. Не мог ничего, кроме как дышать, стонать, и не останавливаться. Это не был банальный трах. Это не был пошлый анал. И это точно не был эксперимент. Это… Будто издалека сквозь туман послышался стон, и в то же мгновение ягодицы скользнули навстречу и с силой ударились о бедренные кости Нигана. Это был запретный плод…       Рычание сверху перекрыло тихий стон снизу. Нигана захлестнуло и водоворотом поволокло на дно, чтобы через какое-то время вытолкнуть на поверхность и возродить к жизни. Он накрыл собой Дэрила, принуждая того распластаться, прижал его руки своими и стал буквально втирать его в тюфяки, вдавливаясь в него как можно глубже, касаясь губами его волос, дыша его стонами, пьянея от прикосновения подающихся ему навстречу бедер.       Только теперь он понял в полной мере, что значит овладеть. Овладеть сильным. Ниган овладевал своим «волком» так, что это было почти изнасилование. Никогда раньше он не чувствовал так остро. Его саднящий член ощущал каждую подробность жаркого нутра Дэрила. Каждый изгиб и кожную складку внутри. И Нигана не волновало, что это было без презерватива, без душа, без предварительной очищающей процедуры. Это было спонтанно, природно, грязно. И оттого еще более волнительно, еще более сладко.       Время перестало существовать. Боль и удовольствие вытеснили собой все. Но реальность напомнила о себе. Звякнула цепь на воротах. Ниган повернул голову и будто сквозь туман увидел несколько ходячих. Видимо стоны были достаточно громкими, чтобы привлечь гостей. Он продолжал погружаться в распростертого под ним Дэрила, неотрывно глядя на мертвые лица, скалящие зубы сквозь металлические прутья ворот, на протянутые в тщетной попытке достать добычу руки, слушал подобие рычания голодного животного.       Эти мертвые зрители сейчас напоминали ему запертых в клетке тигров, на чьих глазах другой хищник, празднуя жизнь, терзал их бывшую добычу. Отнятую добычу… Тело Дэрила пробила короткая дрожь, он гортанно вскрикнул и затих. Ниган с видом триумфатора улыбнулся находящимся по ту сторону решетки. …Отнятую добычу… теперь без надежды на возврат. Картина с хищниками в клетке поплыла перед глазами, и Ниган в финальном аккорде вдавился в Дэрила, оставляя внутри него часть себя, и, не выходя, обессиленно рухнул сверху.       Время медленно возвращалось. Они пошевелились одновременно. Ниган выскользнул из Дэрила, встал на колени и натянул штаны. Его взгляд упал на распростертую перед ним спину. Рубашка сбилась, обнажив иссеченную шрамами кожу. С мгновение Ниган смотрел на следы давней жестокости, а затем молча спрыгнул из кузова на асфальт. Дэрил лежа натянул на себя джинсы и сквозь упавшие на лицо пряди волос взглянул на Нигана. Тот неторопливо приблизился к воротам и остановился перед ходячими — те стали ломиться сквозь прутья с удвоенной силой. А Ниган будто любовался, дразня чужой голод. Он медленно достал из прикрепленных к ремню ножен изогнутый охотничий нож. Шикарный, дорогой — Дэрил знал толк в таких вещах.       Ниган лениво прогулялся перед беснующимися зрителями. Выбрал одного и вонзил нож ему между незрячих глаз. Потом снова прошелся и повторил тот же прием уже со следующим. Дэрил завороженно наблюдал за тем, с какой грацией двигается Ниган, и думал о том, что капкан захлопнулся. И в цепи больше нет нужды. Было ли ему хорошо с Ниганом? Это было не хорошо и не плохо. Это было раздирающе остро и дьявольски чувственно. Дэрил сел и поправил рубашку — верхних пуговиц недоставало. Ниган уложил последнего. Он обтер нож об рукав одной из просунутых в ворота рук, сунул его в ножны, сквозь прутья осмотрел улицу в обоих направлениях, отпер и распахнул ворота. — Едем, — не глядя бросил он Дэрилу.       Тот спрыгнул на асфальт и закрыл двери кузова. Вопросы и сомнения роились в голове, но Дэрил молчал. Неужели они проделали чуть ли двухчасовое путешествие сюда лишь для… Нет… перепихом Дэрил назвать это не мог. И трахом или  сексом — тоже. И вообще в его не таком уж богатом лексиконе не было подходящего слова для того, что произошло между ним и Ниганом. Он залез в кабину и, пока Ниган выгонял фургон, пялился вперед на так и не открывшуюся металлическую дверь склада главы «Спасителей».       Но как? Зачем было ехать сюда? Ниган не из тех, кто совершает необдуманные поступки. Дэрил не сомневался в этом. У Нигана был план, иначе зачем тащиться в такую даль? Он ехал к складу, чтобы взять часть припасов. Но потом раздумал. Почему? Что заставило его передумать? А вдруг он нарушит свое слово? Вдруг он и не собирался ослабить хватку на горле Александрии? Дэрил бросил взгляд на Нигана. Тот был мрачен: челюсти крепко сжаты, на скулах играли желваки. И Дэрилу оставалось лишь догадываться о причине. «Какого хера? Ему что-то не понравилось? Он ожидал найти алмазы, а вместо этого…» — тут мысли Дэрила прервались. — Мы возвращаемся порожняком, — неожиданно для самого себя заметил он. — Если ты… — Я заметил, — бросил Ниган, — будь любезен, отъебись, не поддувай. Я не в духе. В этот момент Дэрил вспомнил о «Люсиль» в своей руке и пожалел, что не треснул ею ее хозяина.       Возвращались другой дорогой, чтобы снова не встретиться со стадом. По приезде Ниган молча выпрыгнул из кабины, оставив Дэрила «заботам» своих людей. Те отвели его обратно в его «квартиру». Дэрил бессильно лег на тюфяк и прикрыл рукой глаза от света надоедливой лампочки. Судя по всему, впереди у него уйма времени, чтобы поразмыслить обо всем. Поразмыслить об этом ухоженном скоте, который дал слово. А Дэрил привык верить слову таких как Ниган. Люди, сумевшие забраться на вершину пирамиды, словами не бросаются. Иначе кто будет иметь с ними дело? Таковы были правила. И вот, пожалуйста — Ниган — первое исключение из них. — Поднимайся! — разбудил Дэрила раздавшийся прямо над ним голос. Он не заметил, как провалился в сон. В сон без сновидений. Над Дэрилом стоял «унылый» и нетерпеливо перекатывал во рту огрызок спички. «Небось, проштрафился, и сигарет не выдают», — подумал Дэрил и медленно поднялся на ноги.       К его удивлению, «унылый» отвел его в душевую и, выдав комплект чистой одежды, вышел. Стоя под ласковыми струями воды, Дэрил думал о том, что за те несколько дней, что он находится у Нигана, он мылся чаще, чем даже в комфортных условиях Александрии. Что ж, завшиветь ему не дадут — это ясно как день. Хотя чего греха таить: смыть с себя пот и брызги трупной плоти было приятно. Но Дэрил извел на себя изрядное количество геля для душа, пытаясь избавиться от другого запаха — смеси дорогой туалетной воды, табака и… Дэрил старательно смывал с себя запах Нигана. Но тщетно, ибо тот был не на его теле, а в его памяти.       После душа Дэрил ощутил себя лучше — физически, но не морально. Он по-прежнему не знал, что думать о Рике и судьбе группы, о поведении Нигана и… о своих странных чувствах… Вернувшись в бункер, он обнаружил, что его тюфяк заменили на новый. Ну просто зашибись! Уровень сервиса растет.       Дэрил криво усмехнулся, но с удовольствием растянулся на чистом ложе. Через какое-то время «унылый» принес ужин, без энтузиазма подал поднос Дэрилу и стал наблюдать, как тот ест. После адреналиновой «прогулки» Дэрил на аппетит пожаловаться не мог. Вдруг «унылый» выдал: — Не понимаю… зачем Ниган тебя держит… толку от тебя никакого. Дружки твои, похоже, класть на тебя хотели. Только жратву переводить. В чем смысл? — А ты спроси своего босса, — ответил Дэрил. Охранник послал ему тяжелый взгляд, забрал поднос и скрылся за дверью.

***

      Дэрила разбудил взгляд. Тот, который чувствуешь спиной, если позади в кустах притаился зверь. Дэрил открыл глаза. Он не ошибся: «зверь» сидел рядом и пристально смотрел на него. Рядом на полу стояла почти полная бутылка скотча. Такой Дэрил не то, что не пробовал, — видел-то пару раз в жизни — «Johnnie Walker». С синей этикеткой. Эксклюзив. Вид у Нигана был мрачный, еще похлеще, чем в машине, когда возвращались со склада. — Откуда у тебя шрамы? — вдруг спросил он. Дэрил даже опешил от неожиданности и не сразу сообразил, о чем толкует Ниган. Ну конечно! Он видел его спину… — Один ублюдок расписался… Такой же, как ты, — криво усмехнулся он. — Кто? Ниган спросил так, что Дэрил пристально взглянул на него. — Какая, на хер, разница? Дело давнее. — Кто? — вновь спросил Ниган, и Дэрилу показалось, что будет лучше, если он скажет. — Мой папаша, — ответил он. — Мой любящий папочка… Ниган молчал, не сводя пристального взгляда с Дэрила. — Сколько тебе было? — Семь, девять, двенадцать, четырнадцать… Ниган скрипнул зубами. — Покажи! Дэрил уставился на него: — Иди на хер! Ниган вздохнул и стал говорить как можно спокойнее: — Сейчас я мог бы выдвинуть тебе новый пункт договора, заставить… Но вместо этого я просто прошу… Дэрилу казалось, что он попал в какую-то параллельную реальность. Ниган просит. Без кривляния и витиеватых матерных тирад. — Пункт договора… Ты же не соблюдаешь ни хера! Сам устанавливаешь правила. Сам их нарушаешь. Я так и не знаю, что с Риком. Глаза Нигана сверкнули, и он вкрадчиво предложил: — А давай так… ты мне добровольно дашь то, что я прошу, а я расскажу тебе, что с Риком и остальными. Ну как? Идет? Дэрил смотрел на него с минуту и, наконец, кивнул. — Сними рубашку и ляг на живот, — скомандовал Ниган. Он говорил тихо, но тем весомее были его приказы. Дэрил подумал, что это впечатляет куда сильнее, чем та клоунада, к которой время от времени прибегает глава «Спасителей».       Он снял рубашку и лег на тюфяк лицом вниз. Глаза Нигана прищурились, в них появился странный блеск. Он неторопливо снял с себя куртку, положил ее на пол и, перекинув ногу через Дэрила, уселся тому на бедра. С видом ученого, он изучал страшный рисунок на спине, проводя кончиками пальцев вдоль полустертых временем рубцов. Память тела можно стереть, но можно ли стереть царапины с души? Рука потянулась за бутылкой со скотчем.       Дэрил не знал, что задумал Ниган. Он зажмурился, млея от прикосновений к своей коже. Такими они были — легкими, нежными, сводящими с ума. Дэрил едва не вскрикнул, ощутив, как спину обожгла ледяная жидкость. Его счастье, что о большем он не догадывался. Не отводя взгляда от переплетений шрамов, Ниган вынул из ножен тот самый нож. Он наточил и отполировал его какой-то час назад.       Драгоценный алкоголь полился на лезвие, стекая жидким янтарем на кожу. Ниган переступил все грани чувств. Он не сразу понял, что на него накатило там, в фургоне, когда он впервые увидел исполосованную спину своего «волка». Что это было? Это была молчаливая ярость. Та, что не заметна глазу, но оставляет в сердце выжженное поле. Он увидел не просто рубцы — для него это была чужая подпись, чужая метка.       Лезвие зловеще блеснуло, отразившись в темных глазах, и медленно заскользило вдоль линии старого шрама. Он перепишет эту картину на свой лад. С другим рисунком и смыслом между строк. Он оставит свои собственные метки. На теле. И в душе. — Ублюдок! — прошипел Дэрил. — Итак… о Рике… — словно не заметив, лениво заговорил Ниган, продолжая чертить алым. — Я встретился с ним… Один на один… И сказал, что передумал… На хер мне их жалкие пожитки… если у меня есть ты… расслабься…       Ниган снова взял бутылку и плеснул на лезвие, смывая с него кровь. Нож вернулся в ножны, а Ниган склонился над Дэрилом. Пару секунд он рассматривал потеки виски и крови и вдруг, закрыв глаза, лизнул. Дэрил взвыл и дернулся от обжигающей боли. Но Ниган схватил его за волосы, уткнул лицом в тюфяк и продолжил слизывать с его спины хмельной яд. Да. Ниган уже был отравлен. *Леопард исправлен на ягуара. Выглядят животные почти идентично, но ягуар значительно крупнее и немного отличается повадками. Образ ягуара более точен.