Нежность садиста

      Несмотря на жгучую боль от попавшего в порезы алкоголя и жарких прикосновений языка, в этом действе было что-то убаюкивающее. Боль, смешанная с наслаждением, и наслаждение, смешанное с болью. И Дэрил уже не мог сказать определенно, чего в этой смеси было больше. Так же, как и Ниган не мог сказать, чего было больше в том коктейле, который он пил со спины своего раненого зверя — крови или виски. Он сделал неглубокие порезы, но кровоточили они изрядно. Странно… Ниган ухватил запястье Дэрила и нащупал пульс: так и есть — сердце "волка" отплясывало степ.       Он привстал и просунул руку Дэрилу между ног и под него. Тот вжался в тюфяк, перекрывая доступ, но Ниган уже узнал все, что ему было необходимо. Он вцепился в плечо Дэрила и потянул на себя, призывая перевернуться, но тот дернулся, сбрасывая руку. — Дэрил, — позвал голос. Позвал очень тихо, но так, что Дэрил едва не поддался.       Рука, прижимавшая его голову к ложу, схватила за волосы и потянула вверх. Дэрил потянулся вслед за ней, рыча от ярости и боли. Он перевернулся на спину, и тут же замахнулся. Он вложил в удар весь свой гнев и боль — лежать на свежих порезах было той еще мукой. Ниган ожидал чего-то подобного и потому успел увернуться. Кулак задел челюсть лишь вскользь.       Ниган поймал руку Дэрила, прижал ее к тюфяку и надавил на нее коленом, перенеся на него часть своего веса, и тут же едва успел увернуться от удара другой рукой. Он перехватил ее и поступил с ней точно так же, как с первой. Если бы не изрезанная спина, Дэрил попытался бы вырваться. Теперь же он не мог ничего, кроме как сыпать ругательствами: — Ты просто ебанутый урод! Слезь с меня, сукин сын! Чего ухмыляешься, сволочь?! Нарезал ремней и счастлив?       Ниган улыбался одними уголками рта и смотрел на беснующегося «волка» из-под опущенных ресниц. Он потянулся за бутылкой, сделал несколько глотков из горлышка и улыбнулся шире, глядя в сверкающие гневом серые глаза. Он плеснул скотча себе в рот, но не проглотил его, а наклонился к Дэрилу, приник к его рту и влил драгоценную жидкость в приоткрывшиеся губы. Дэрил вздрогнул от неожиданности, сделал непроизвольное глотательное движение и ощутил, как обжигающая волна устремилась к желудку.       Он потрясенно смотрел на Нигана. Было в происходящем нечто низменное и возвышенное одновременно. С Дэрилом никто и никогда не проделывал ничего подобного. С ним никто и никогда не был одновременно так нежен и жесток. Вот какова нежность садиста. Садистская нежность. Тяжелый наркотик. Ниган продолжал поить Дэрила виски изо рта в рот, целуя между глотками. Целуя глубоко и нежно, как никто до него.       И Дэрил чувствовал, что задыхается. От желания. От болезненного нетерпения. От нездорового удовольствия, которое доставляла боль в кровоточащей спине. Краем сознания он отметил, что на его затекшие от недостатка кровообращения кисти больше ничто не давит. Он воспользовался вновь обретенной свободой и с силой вцепился в темные волосы Нигана, но не для того, чтобы оттянуть от себя ненавистное лицо — нет, а для того, чтобы притянуть его к себе еще ближе… Это был тяжелый наркотик… И Дэрил подсел.       Ощутив, с какой силой тот притягивает его к себе, Ниган помимо воли простонал. Прямо в глубь его рта, и этот звук низкой вибрацией коснулся сердца — двух. Не прерывая поцелуя, Ниган устроился между разведенных ног Дэрила и накрыл его своим телом, будто в попытке закрыть от всего мира. Теперь это был его «волк», его добыча, его территория. Он оперся на локти и обхватил ладонями голову Дэрила. Его поцелуй из нежного превратился в жадный, полный нетерпения и страсти. И вдруг едва слышный стон, словно эхо его собственного. Он его не столько услышал, сколько почувствовал — настолько тихим он был.       Ниган приподнялся на руках и заглянул в лицо Дэрила. Тот приоткрыл глаза и ответил ему взглядом, где сквозь туман отчетливо проглядывало то, что так хотел видеть Ниган. Что это было? То, что он со страхом заподозрил накануне в самом себе. Он поднялся и, стоя на коленях, начал расстегивать застежку джинсов Дэрила. Пальцы дрожали от возбуждения, и проклятая пуговица никак не выскальзывала из петли. Ниган ощутил прикосновение холодных пальцев Дэрила — тот нервничал, но быстро справился с застежкой и, приподняв бедра, стянул штаны до колен. От боли в спине на его глазах выступили слезы.       Ниган смотрел прямо в глаза. И было сложно сказать, что было там, в темной бездне. Одного Дэрил в ней не увидел точно — жалости. Да он в ней и не нуждался. Он приподнял ноги — Ниган стянул с него джинсы и отправил их покоиться рядом со своей курткой. И тут же холодные руки Дэрила ухватили край его футболки и потянули вверх. В темных глазах на мгновение мелькнул вопрос, но в то же мгновение Ниган нагнулся вперед, позволяя Дэрилу избавить себя от трикотажного покрова. Он протянулся рукой к своей куртке и, пошарив в складках, извлек оттуда тюбик со смазкой.       Звякнула пряжка ремня, лязгнула молния. Взгляд прямо в глаза. Откуда у Нигана эта привычка заглядывать в самую душу? Карие глаза приблизились — Дэрил ощутил тяжесть чужого тела. Уже намокшая от крови ткань тюфяка вдавилась в порезы, послав по телу новые волны боли, но Дэрил лишь втянул воздух сквозь стиснутые зубы и обхватил ногами своего мучителя, одновременно впуская его в себя. Тот погрузился в него своим взглядом и скользким от смазки членом.       Ниган стал двигаться нарочито медленно. Не для того, чтобы пощадить спину Дэрила, а для того, чтобы прочувствовать каждый миллиметр желанного тела. По той же причине он вновь отказался от презерватива. Обычно жутко брезгливый, Ниган с появлением Дэрила стал вести себя вопреки своему обыкновению. Он испытывал дополнительное удовольствие от звука влажного скольжения, от гримасы боли на лице Дэрила и от его нетерпеливых подергиваний бедрами, призывавших двигаться быстрее. От этого ерзания в спину Дэрила будто вгрызались сотни острых зубов, но он был опьянен, точно наркоман, способный снять с самого себя кожу, находясь под кайфом от какого-нибудь галлюциногена. Ниган прекрасно понимал эти знаки, но игнорировал их и продолжал медленно скользить внутрь и наружу на всю длину, изводя себя и Дэрила. — Сволочь! — вдруг прорычал тот и вонзил ногти в бугрящиеся от напряжения мускулы на спине Нигана, оставляя багровые борозды на коже. Ниган лишь слегка улыбнулся. Он продолжил наблюдать за игрой лица Дэрила из-под длинных ресниц и двигаться слишком медленно для того, чтобы не закончить все слишком быстро. — Ну и гад же ты! — вновь процедил Дэрил, со всей силы сжимая бедра Нигана ногами. — Даже трахнуть не можешь по-человечески. Лицо Нигана осталось невозмутимым, как у сфинкса. — А ты попроси, — тихо промурлыкал он. — Пошел ты! — почти выплюнул ему в лицо Дэрил. В этот момент ненависть к Нигану поднялась со дна, как тина во время шторма. — Падаль! Гребаный импотент! Ниган будто не услышал. — Проси, — так же тихо повторил он.       Дэрил закрыл глаза, прячась от мучительного взгляда Нигана. Нестерпимо хотелось свернуть ему шею. Но еще больше хотелось кончить. И Ниган это знал. Дэрил на мгновение представил, как все это выглядит со стороны: тусклый свет одинокой лампы, ложе, алое от крови, ее металлический запах, смешанный с ароматом дорогого виски и секса, и двое танцующих на лезвии ножа — нуарная картина в багровых тонах. Вот бы кто вошел! Дэрил не знал, что вот уже несколько дней в коридоре за дверью не было никого: Ниган не счел нужным стеречь «волка» — Ниган расчистил себе путь к нему. — Блядь! — сквозь зубы выругался Дэрил. — Да что же ты за ублюдок такой… И застонал. «Как он сам это выдерживает? — мелькнуло в его мыслях и тут же осенило: — Смазка с анестетиком!» Мэрл использовал такую, когда хотел поиметь без резинки девицу поприличнее и произвести на нее впечатление. — Ниган… Сукин сын… — Дэрил едва слышал свой собственный голос сквозь шумное дыхание и оглушительные удары пульса в ушах. — Да? — донеслось откуда-то издалека. Произнесенное очень мягко, оно прозвучало хлестко, как удар плетью. Этот выродок изобретателен в выборе пытки. С такой Дэрил столкнулся впервые. Гнев, стыд и желание вырвались наружу одним коротким словом: — Прошу…       И тут же теплые губы накрыли рот Дэрила. Ниган целовал его так же, как днем в фургоне — жестоко, глубоко и в то же время безумно нежно. Вот он, долгожданный ритм! Дыхание перехватило от ощущения, что все как-то… правильно… что это именно то, что нужно. Ниган тяжело придавил сверху, его бедра задвигались еще быстрее, вбивая удовольствие в тело Дэрила. Тот неосознанно вцепился в крепкие ягодицы своего любовника и стал неистово прижимать его к себе, чувствуя, как крепкий пресс мягко массирует собой его изнывающий член.       Как же все, оказывается, было просто до появления Нигана. Те короткие перепихи с девками, когда Дэрил был вынужден засунуть свою ориентацию куда подальше, чем просто в зад, чтобы ее не заметил Мэрл, не приносили ему удовольствия, но служили неплохим средством сбросить напряжение. Не окрашенный ничем физиологический процесс, автоматические движения и гарантируемое облегчение. Просто, как два пальца.       Сейчас же Дэрил будто бродил в лабиринте в поисках ускользающего неведомого чего-то. С телом было все просто — оно плавилось и изнывало, а вот разум все пытался расставить все в нужном ему порядке. И то, что Дэрил лихорадочно искал, задыхаясь в объятиях Нигана, — это ответ на вопрос, кто он такой — теперь. Опаленный пламенем мотылек? Прирученное животное? Игрушка? И кто такой Ниган? Умывший Дэрила кровью дорогих ему людей. Лишивший его гордости, не наступив на нее. Выдрессировавший без кнута — всего за неделю.       Напряжение достигло своего предела. Из глубины темного лабиринта послышалось тихое: «Открой глаза». Зов, противиться которому было невозможно. Оргазм настиг Дэрила в тот миг, когда он встретился с Ниганом взглядом. И все встало на свои места.       Единственное, о чем сожалел Ниган в то мгновение, когда Дэрил открыл глаза, — это то, что он всего лишь человек и физически не сможет продлить эту пытку так долго, как ему того хотелось. Да, Дэрил понял его совершенно верно — это была пытка. Такая же, как перышко, гуляющее по изнывающему от желания телу, растянутому и зафиксированному красными шнурами на постели. Или на столе из темного дерева. И Ниган продлил бы ее, чтобы еще не раз увидеть, как в глубине глаз Дэрила вспыхивает сверхновая*.       Но Ниган был всего лишь человеком. Всего лишь мужчиной. И никакой анестетик не был способен изменить эту суть. В его глазах потемнело, он уткнулся лицом в основание шеи Дэрила и простонал. Дэрилу показалось, что в этом стоне он услышал свое имя. Его руки сами скользнули по спине и зарылись пальцами в темные, слегка волнистые волосы. И чувство вины, как стилет, острой болью насквозь пронзило Дэрила при мысли, что вместо двух убитых друзей он приобрел одного… тайного… их убийцу.       Неизвестно, сколько они лежали так — сцепившись в тесный клубок. Наконец Ниган пошевелился. Он молча сполз с Дэрила и лег рядом, отчасти — на тюфяк, отчасти — на сброшенную на пол одежду. Пошарил рукой под собой и, нащупав, вынул из складок куртки сигареты и зажигалку. Прикурил, затянулся, закрыв глаза, потом еще и передал сигарету Дэрилу — тот молча взял и тоже затянулся.       Ему было слишком трудно принять жестокую реальность детства — садизм отца и безразличие матери. Не менее трудно было принять собственную ориентацию и страх перед братом. Еще труднее было с реальностью, когда наступил апокалипсис, и Дэрилу пришлось убивать тех, кто имел значение в его жизни. Но эту реальность он принял. Он научился в ней выживать. И вот он подошел к черте, где реальность обрела такую форму, что принять ее было сложно как никогда. Его личный апокалипсис. Любовь и ненависть в душе, поцелуи на коже, сперма внутри тела.       Сигарета истлела, а они продолжали лежать рядом. Молча. С открытыми глазами, устремленными куда-то к ночным звездам, ибо потолка они оба не замечали. Наконец, Ниган приподнял бедра и натянул на себя штаны. Он сел и повернулся к Дэрилу. — Покажи спину, — тихо то ли попросил, то ли приказал он. — Обычно это плохо заканчивается, — мрачно отозвался Дэрил. — Не в этот раз.       Дэрил сел, позволяя Нигану взглянуть на плоды своих стараний. Было больно. И Дэрил был рад этой боли, она отвлекала его от мыслей о том преступном кайфе, который он как лакомство принял из рук садиста. Ниган взглянул на свое «полотно», где уже начали подсыхать «краски». Он взял в руки свою куртку и извлек из внутреннего кармана флакон с пероксидом водорода, пару салфеток и ранозаживляющую мазь. Да, он подготовился заранее. Были ли у него сомнения в том, что Дэрил «позволит» ему провернуть эту затею? Нет. Ни на миг. Ниган был самоуверен? Да. Но не теперь. На этот раз все происходило на уровне животных инстинктов. И они подсказывали ему, что все удастся.       Холодный мокрый хло́пок коснулся кожи, зашипела перекись. Ниган очень осторожно касался изувеченной спины, смывая подсохшую кровь. А Дэрил, закрыв глаза, млел от этой извращенной ласки. Когда Ниган закончил, он просто молча обтер салфеткой пальцы, надел футболку, поднялся на ноги, взял куртку и ушел. Дэрил смутно помнил, как оделся, перевернул тюфяк окровавленной стороной вниз, лег на живот и забылся сном. Первое, что он увидел, открыв глаза, был он. Арбалет. *Сверхновая — сверхновая звезда