Нежность садиста

      Солнце золотило светлые домики Александрии. С высоты, где сидел Дэрил, поселение выглядело будто игрушечным: мирные аккуратные улочки, спокойно прохаживающиеся по ним люди, такие маленькие на ладони обезумевшего мира, чьи пальцы в любой момент готовы сжаться и раздавить эту хрупкую иллюзию безопасности.       С наслаждением вдыхая запахи леса, Дэрил наблюдал эту картину больше часа. За это время он пару раз видел Рика. Выражения лица было не рассмотреть из-за расстояния, но Дэрил не заметил напряжения в фигуре друга. Друга… Нет. Они с Риком не были друзьями. Они стали одним сплавом, одной кровью, одной сутью. Больше чем друзья, больше чем семья. Одна суть, но не одно целое.       Дэрил всегда был сам по себе. Слишком другой. Слишком не понятый. Слишком одинокий. Тяготиться этим он перестал еще в далекой юности, поскольку уже в детстве расстался с иллюзией, что кому-то нужен. Он привык полагаться только на себя, прислушиваться только к себе, никому не подчиняться. Даже Мэрлу. Тот считал, что управляет братом, навязывая ему свои взгляды, образ жизни, круг общения. Но Дэрил всего лишь молчал, что Мэрл наивно принимал за покорность и согласие. А Дэрил всего лишь молчал, ибо Мэрл был его семьей — единственным, кому Дэрил был хоть чуть не безразличен.       Нестерпимо ныла спина. Ей вторил зад, отсиженный на жесткой ветке. Дэрил поерзал, меняя позу. Он не собирался возвращаться за высокие стены Александрии. Ведь он уже ушел оттуда. До того, как попал к «Спасителям». Просто ушел мстить. Или просто ушел. Бродячий образ жизни в компании арбалета и байка — вот что манило его. До того как… Дэрил стиснул веки с такой силой, что, казалось, глазные яблоки вдавились глубже. Он запустил пальцы в волосы и сжал пряди в кулаке — до боли — и несколько раз ударился затылком о ствол дерева, как будто пытаясь выбить из головы неугодные мысли.       «Сволочь… Какая же ты редкостная сволочь…» — еле слышно процедил он сквозь зубы. Ресницы разомкнулись, и перед глазами вновь возникла мирная жизнь Александрии. Рик! Рик изображал рога на голове и что-то говорил стоящему на часах Юджину — передразнивал его смешно растрепанные ветром волосы. Они оба смеялись. В последнее время причин для смеха у Рика не было. Под нависшей угрозой он хмурился, и у него напрочь отшибало чувство юмора. Стал бы он вот так смеяться, если бы со дня на день ждал визита «Спасителей»? Определенно, нет. Что же до гибели Гленна и Абрахама… во времена потерь учишься справляться с ними. Иначе не хватит сил продолжать жить.       Дэрил вздохнул с облегчением — Рик смеялся. Тот махнул Юджину рукой и зашагал к своему дому. Чертов Ниган. Неужели не обманул? Дэрил разрывался между верой и недоверием к главе «Спасителей». То ему казалось, что Ниган играет с ним в кошки-мышки, обнадеживая напрасно. То вдруг волной накатывала уверенность в том, что этот бесовски привлекательный садист слово держать умеет. Юджин вновь осматривал окрестности, глядя в бинокль, но Дэрил мог не опасаться быть замеченным. Во-первых, он наблюдал за поселением с другой стороны, а во-вторых, Юджин осматривал местность гораздо ниже, ожидая «гостей», стоящих ногами на земле, а не висящих в воздухе.       Перед глазами Дэрила была привычная картина. На первый взгляд. Но что-то в ней было неуловимо не так. Дэрил всматривался в детали, пока, наконец, его не осенило: за спиной у Юджина не было винтовки. Взгляд метнулся к уходящему Рику — на его ремне отсутствовала кобура. Сукин сын отнял оружие у всей группы! Дэрил сжимал и разжимал кулаки, стараясь подавить желание отправиться к воротам и самому обо всем расспросить. Но как он сможет явиться в полной экипировке? Не избитый, не измученный, в чистой одежде… Будто с курорта… Как он объяснит свое освобождение и отказ Нигана от подношений Александрии? Добротой Нигана? Своим талантом дипломата? Дэрил хмыкнул. Вот уж потеха! Дэрил переговорщик. Да он редко произносит фразы, состоящие больше, чем из пяти слов.       Что даст ему возвращение? Душащий в своих объятиях уют, теплую семейную атмосферу — какой-то ненормальный вариант для Дэрила. Все эти люди так дороги ему, что он без раздумий отдаст за них жизнь. Но жить вместе с ними он больше не может. Он бродяга, вольный ветер, а не примерный семьянин. «Бродяга… Ты гребаный кретин, Дэрил! Сколько бы ты ни бегал, ты все равно вернешься туда, где тебя однажды приласкали… Иначе, что ты здесь забыл? Зачем отсиживаешь зад на сучковатой ветке и кривишься от боли в простреленном плече и порезанной спине? Вольный ветер уже унесся бы прочь. А тебя притянуло сюда. Какого хера тут высматриваешь? И рвешь себя на части желанием пойти к ним и порывом сбежать подальше. Куда? Да куда ты, блядь, побежишь? Куда ты теперь убежишь? От него… — Дэрил горько усмехнулся. — Да ты, похоже, влипла, Дэрилина… Мэрл бы не одобрил».       Дэрил стиснул зубы. Пора слезать, пока ноги еще слушаются. В конце концов, надо найти чего-нибудь пожрать. Внизу что-то хрустнуло. Теряя на ходу свои внутренности, «одинокий странник» брел прямо на кучу веток, прикрывшую байк от посторонних глаз. «Куда ты прешь, блядь!» — прошипел Дэрил и направил прицел арбалета в голову ходячего. Яркое оперение болта мелькнуло в воздухе — и страдалец наконец-то обрел покой, рухнув наземь в паре метров от спящего «мустанга» Дэрила.       Тот вздохнул с облегчением, вновь ощутив твердую почву под ногами. Он привычно высвободил болт из пробитого черепа, обтер его об остатки одежды трупа и пошел по окрестностям проверить свои старые силки. Часть из них оказалась пуста, часть — с уже обглоданными либо протухшими тушками, но в одних оказался еще живой кролик. «Прости, приятель», — с этими словами Дэрил ловким движением сломал хрупкие шейные позвонки.       Нож ему не вернули — пришлось потрошить острием болта. Дэрилу приходилось обходиться и меньшим. Добывать огонь он научился еще ребенком. Всего-то премудростей: шнурок, пара высохших палок, пучок сухого мха да гибкий прут. Неподалеку был ручей, так что вскоре Дэрил уже утолял голод слабо прожаренной крольчатиной и пил кипяток из старой консервной банки, счастливо найденной по пути. В такие моменты он почти верил в существование Бога.

***

       До «мустанга» оставалась какая-то сотня метров. Дэрил тенью крался среди деревьев, опасаясь встречи с кем-нибудь из Александрии. Вдруг справа послышался треск сухих веток. Дэрил прижался к стволу ближайшего дерева и прислушался. Через несколько секунд, услышав звук характерной неровной походки и приглушенное шипение, он расслабился и перевел дух. Болт пробил висок, и ходячий повалился ничком в пожухлую листву. В это мгновение Дэрил опять вспомнил о Всевышнем — между лопаток трупа торчал средних размеров кухонный нож.       Диксон-самый-старший любил помянуть Бога. В том состоянии, когда был уже явно нетрезв, но еще не мертвецки пьян. «Господь посылает нам испытания, — назидательно говорил он жене, пока та, дымя сигаретой, пыталась отобрать у него бутылку с виски, — мне вот послал тебя и двоих пиздюшат. А тебе вот… Тебе не послал…» Когда в бутылке показывалось дно, «испытанием Господним» становилось количество виски в одной отдельно взятой бутылке. А еще позже — «несносный характер» Дэрила.       Тот привык, что имя Господа ни с чем хорошим связано быть не может, пока Мэрл не стал вспоминать Бога всякий раз, когда удавалось «удачно провернуть дельце» или натянуть не слишком потасканную девицу. Находка, Божий дар — вот чем была удача в устах Мэрла. Но для Дэрила консервная банка и нож были не дарами Бога, а остатками цивилизации. И все же, вытащив болт из виска и нож из спины мертвеца, Дэрил поднял взгляд к макушкам деревьев, где лоскутами виднелось безоблачное послеполуденное небо.       Он едва дошел до укрытого мотоцикла, как с дороги послышался шум автомобильных двигателей. В плохом предчувствии Дэрил спешно вскарабкался на то же самое дерево. Юджин уже открывал ворота. По телу Дэрила пробежала дрожь: он увидел Нигана. «Сволочь!» — прошипел он, видя, как тот в сопровождении своих людей картинно расхаживает по территории поселения и размахивает битой, словно дирижер — своей палочкой. Навстречу Нигану шел Рик.       У Дэрила скрутило внутренности при виде будто сжавшейся фигуры друга. Ниган же, напротив, всем своим видом излучал силу и уверенность. Он притворно-дружески похлопал Рика по плечу, говоря ему что-то. Если бы Дэрил был знаком с наукой о невербальном общении, он знал бы, что такое небрежно-дружелюбное похлопывание по плечу — один из знаков власти, метка территории. С этой наукой Дэрил знаком не был, язык тела он считывал на животном уровне. И на животном уровне в этот момент всеми фибрами души ненавидел Нигана.       Тот тем временем медленно уводил Рика подальше от всех, не переставая что-то говорить и кривляться так же, как в ту ночь, когда считалочкой вершил судьбы людей. Перед Дэрилом словно была карикатура на того Нигана, который приходил к нему в бункер. «Клоун, — скрипнул зубами Дэрил, — Зря ты отпустил меня!»       Ниган остановился и, обернувшись, сделал знак своим людям. Те мгновенно рассыпались по домам и через некоторое время уже тащили к воротам всякую утварь: картины со стен, вазы, еще какую-то хрень — Ниган не гнушался ничем. Когда все было погружено в машины, глава «Спасителей» вдруг перестал ломаться. Дэрил видел его спину. Видимо, он что-то сказал Рику, тот вдруг расправил плечи и словно вырос. Прощальный взмах «Люсиль» — и Ниган с видом короля прошествовал вслед за своими людьми к машине.       Дэрила трясло от ярости. Он выждал время и, миновав открытый участок дороги, который просматривался со стен Александрии, рванул туда, где Ниган неминуемо должен был появиться. Рано или поздно.

***

      День клонился к вечеру. По пустынным улицам ветер гонял мусор и пыль. Дэрил обследовал примыкающие к давно разоренным складам кварталы и, уложив с десяток ходячих, набрел на давным-давно разграбленный магазин. Там ему посчастливилось найти бутылку сто раз просроченной минералки и полупустую зажигалку. Он вернулся к неприметному зданию из красного кирпича, где была сокровищница Нигана, поставил байк за углом, чтобы он не был виден с дороги, и перелез через ограду во двор. Дэрил осмотрел двери склада и почти сразу отказался от идеи попытаться их открыть. Они были заперты на какой-то сверхпрочный хитроумный кодовый замок. А комбинация цифр была известна лишь одному человеку: Ниган знал, где и как прятать свое добро.       Сидя на асфальте и привалившись спиной к стене, частично заменявшей часть забора, Дэрил не заметил, как задремал. Его разбудил отдаленный шум мотора. Кто-то пожаловал в гости. Ветер сильно искажал звуки. Было неясно, как далеко остановился автомобиль, насколько большим он был, и остановился ли он вообще или проехал мимо. Но Дэрил зарядил арбалет и замер, стоя за углом, откуда открывался вид на двор и ворота. Ветер дул в лицо, бросал в глаза волосы, хлестал ими по щекам. Дэрил всем существом ощущал приближение опасности, но не ждал ее из-за спины, ведь он не знал о том, что двор имел второй выход. Гребаный ветер приглушил звук шагов! Дуло уперлось в затылок, а за спиной послышался голос: — Ух, ты! Да у нас тут неуловимый мститель! —Ниган насмехался. — Не думал, что ты соскучишься по мне так скоро! — рассмеялся он и уже серьезно добавил: — Сейчас ты медленно отдашь мне своего «сокола», Дэрил, медленно повернешься ко мне, и мы спокойно поговорим. Ведь ты здесь за этим? Верно? Получив легкий тычок дулом в затылок, Дэрил отвел в сторону руку с арбалетом и отдал его. Он медленно развернулся и встретился взглядом с Ниганом. — О! — улыбнулся тот, сверкнув такой белизной зубов, будто не курил вовсе. — Да ты никак пришить меня прикатил? Дэрил! Ниган поцокал языком и снова улыбнулся, вызвав у Дэрила желание окрасить эти белые зубы в красный. — Я ведь был радушным хозяином, отпустил тебя. И даже вернул тебе твои пожитки. А ты! Ай-ай!       Ниган снова кривлялся, а Дэрил изо всех сил сжимал кулаки, подавляя желание броситься на него. Вдруг Ниган вмиг посерьезнел, его взгляд из задорного и блестящего стал тяжелым и глубоким, как беззвездное небо в ночь перед новолунием. — Ну, так что? Убить меня хочешь? — спокойно спросил он. — Ты не представляешь, насколько, — прохрипел Дэрил. И тут его прорвало: — Ты сволочь! Договор, блядь! Какой договор?! Ты же их всего лишил! Я видел, ты отнял у них оружие, вещи, все! Гиена! Гребаный падальщик!       Дэрил замолчал, истощив словарный запас необыкновенно длинной для него тирадой, и только тяжело дышал, сверкая полными ненависти глазами сквозь пряди челки. Ниган помолчал, а затем заговорил так невозмутимо, будто сказанное ничуть его не касалось: — Давай по порядку. Я просто смертопиздецки соблюдаю наш договор. Я забрал оружие. Да я был бы последним ебантропом, если бы не сделал этого! Я оставил хищника в живых, но вырвал у него зубы. Зачем мне рисковать? Думаю, ты согласишься, что это был охуительно разумный ход. Ниган сделал паузу и продолжил: — Ты говоришь, что видел. Я вот тебя там не видел, хотя ожидал, что ты вернешься к своим друзьям. Что ж ты видел? Как мы увезли нужную, как корове питохуй, рухлядь? Картинки и стекляшки! Да брось! Ты серьезно думаешь, что я приезжал за этим бабским барахлом? Дэрил молчал. Он смотрел в серьезное лицо напротив и пытался понять, что проскочило мимо его внимания. — Молчишь, — вновь заговорил Ниган. — Так вот, мать твою! Никто из твоих дружков не лишился чердака. А ты съебал, стоило дверям открыться. Так кто из нас не соблюдает договор? От гнева Дэрила опять словно обдало кипятком. Он почти заорал: — Ты же сам, блядь, меня отпустил! С какого хера мне знать, что происходит в твоей больной башке? Я не играю в шахматы! — Хм, а в пинг-понг? — непонятно зачем спросил Ниган. — Я отпустил. Зная, что ты вернешься. Дэрил непонимающе уставился в темные глаза, ощущая, что воздух как будто потяжелел, и ненависть вновь стала оседать на дно. — Да… кстати, гиена предпочитает свежатину, — неожиданно добавил Ниган, — то, что она питается падалью — распространенное заблуждение. Гиены охотятся группой и не слишком заморачиваются законами охоты, но свято блюдут правила внутри группы. Так легче выживать. Ты понимаешь? — глаза Нигана сверкнули. — Нужно ли мне рассказать о гребаном выживании в этом нескончаемом феерическом пиздеце тебе? Тому, кто привык полагаться на себя? Дэрил молчал. Даже если бы он хотел сказать что-либо, он бы не смог — к горлу будто ком подступил. — Да, ты привык полагаться только на себя. И потому ты, мать твою, до сих пор жив. Но ты вернулся к своей группе, чтобы проверить безопасность друзей. Они — твоя слабость, Дэрил, — веско произнес Ниган, делая акцент на каждом слове. — Непозволительная роскошь — иметь слабости, — тихо добавил он. — Мягкое сердце — непозволительная роскошь. К Дэрилу вернулся дар речи. — Рассуждения психа, — прохрипел он. — Что ты знаешь о мягкости сердца! Ты, крушащий черепа живых своей гребаной «Люсиль»! Лицо Нигана изменилось лишь на краткий миг — будто тень пронеслась. — Что я знаю? — прищурившись, вкрадчиво спросил он. — Это ты что знаешь о «Люсиль»? И что ты знаешь обо мне? Дэрил молчал. Ему нечего было возразить. Он ничего не знал о Нигане. Тот спросил так тихо, что, казалось, это прошептал ветер: — Хочешь, Дэрил, чтобы я рассказал тебе о Люсиль?