Возвращаясь к тебе / Back to you

Пока Реджина лихорадочно проходится взглядом по книжной полке и, наконец определившись, вытаскивает пыльный старый фолиант, Снежка тут как тут: не отрывает от женщины взгляда, в котором таится беспокойство. Принцесса переживает о ней… примерно с тех пор, как они оказались в Зачарованном Лесу. Волосы Миллс собраны в неаккуратный хвост и выглядит она безумно сонной. Снежке остается лишь разводить руками, зная, что Реджине она не советник: единственный человек, которого она бы послушалась, застрял в другом измерении. — Реджина, точно всё в порядке? — Снежка, обо мне мы поговорим потом. Есть дела важнее, — отвечает Королева со сквозящим нетерпением в голосе. Сколько раз ей приходилось слышать этот вопрос и давать одинаковый ответ. Да, она якобы в порядке, но на деле на сердце скребутся кошки. — Тебе бы пора наконец позаботиться о себе. — Если каждый из нас начнет думать только о себе, то как мы остановим Зелину? — возражает женщина, проходясь по страницам книги в поисках нужной. — Изменение прошлого… — в замешательстве вспоминает Снежка. — Моя жизнь в отместку за её страдания. Она возвратится в прошлое и тогда наша мать выберет её, а не меня. И если у неё всё получится… — То тебя не станет. — Как и Эммы с Генри. Наверняка вы с Чармингом не встретитесь. Вся наша жизнь рискует перевернуться с ног на голову. А то, что для этого проклятия Зелине необходимы особенные ингредиенты, которые ей обеспечить можем лишь мы — вообще не обнадеживает. — Какие, например? — Как ни странно — символ мудрости, символ мужества, символ любви и символ невинности. — И мы — источники этих качеств? — Конечно, — объясняет ей Реджина, — ведь её конечная цель — мы. И если мудрость, мужество и любовь ещё можно выжать из нас, то невинен здесь лишь один, — взгляд женщины перемещается к животу Снежки и до принцессы быстро доходит весь драматизм ситуации. — Наш ребёнок. Ей нужен наш ребёнок! И как нам избежать её проклятия? — Без понятия, — крайне измотанная Реджина наконец позволяет себе присесть и отдохнуть, — пока мы в этом мерзком Зачарованном Лесу, мы в опасности. — Всё просто. Нам нужно побороть её собственным заклинанием, — после нескольких минут раздумий, Снежка делится с Реджиной этой идеей. — Снежка… Это рискованно, — хмурится в ответ брюнетка. — Твоя душа наполнится тьмой — жертвы очень велики. Проклятие не оставит нам шанса. — У нас уже давно нет шансов, Реджина, — та в ответ протягивает руку, желая взять в неё ладонь Реджины. — Пора наконец взять верх над происходящим. — Одна поправка, — голос Реджины переходит на шепот, — я не могу принять заклятие на свою душу. Магия потребовала бы от меня пожертвовать теми, кого я люблю больше всех, а этих людей в этом мире нет. Нужно найти кого-то другого, кто бы принял на себя эту ношу да ещё и весь груз ответственности. — И этим кем-то буду я. — Ты осознаешь, что предлагаешь, Снежка? Этот вопрос куда серьезнее, чем решение, в какой цвет выкрасить кормушку для птиц или какой выбрать вкус мороженого. Здесь задействована великая тёмная магия, которая поглотит твоё сердце и не подавится. И если ничего не получится, то в лучшем случае ты потеряешь память. А в худшем — твоя душа будет обречена на тьму! — Я всё прекрасно понимаю, Реджина, — произносит та, успокаивая вышедшую из себя Королеву, — но о последствиях я буду думать в последнюю очередь, когда на кону судьба моей дочери и внука. Цена вопроса — их жизнь или смерть. И в этот раз у нас всё выйдет, я убеждена. Память нас не покинет и очнемся мы уже дома, в Сторибруке, где до Эммы и Генри — рукой подать. Чёртовы обнадеживающие речи — они сработали! Этот проблеск надежды, подаренный ей Снежкой, через секунду оборачивается целым пожаром уверенности. — Мы можем найти кого-то другого, Снежка, — буквально шепчет Реджина, ведь горло жгуче болит, будто стянутое тугими верёвками. Снежка, умиротворенно положив руку себе на живот, а другой накрыв ладонь Реджины, отвечает: — Положись на меня.

***

Пар от кипящего котла обжигает кожу брюнетки, пока та силится угадать, получится зелье или нет. Она отыскала все необходимые ингредиенты за исключением одного важнейшего. Реджина поворачивается и смотрит на Снежку и Чарминга, которые жмутся друг к другу изо всех сил. Ещё пара мгновений проведенных вместе и назад пути не будет. Но перед смертью не надышишься. Мужчина целует жену в лоб, а рука его покоится на её пока небольшом животе. — Как же сильно я люблю вас обоих, — говорит он Снежке, — всегда помни об этом, прошу. — Я буду помнить, буду, — та сопит как маленький ребёнок, а её щеки все красные от слёз, — я тоже люблю тебя, Чарминг. Извини, что так получается… Мне очень жаль, очень… — Снежка, это не моё бахвальство, а острая необходимость. Реджина? — Да? — Когда увидишь моих дочь и внука, передай им, что я люблю их больше жизни, — у самого принца глаза на мокром месте, когда он произносит это. — Обязательно передам, — кивает Реджина, — хотя они и так это знают. Затем женщина подходит к Чармингу, похлопывает того по плечу и добавляет, — Спасибо тебе. — Можно напоследок на них посмотреть? — он кивает на карман платья Миллс, зная, что там она хранит свой медальон. Она приоткрывает створки медальона, прежде чем дать его в руки Чармингу, и тот любуется на улыбающиеся лица Эммы и Генри с три минуты. В последний раз нежно улыбнувшись любимым чертам, он возвращает подвеску Реджине, которая незамедлительно надевает её вновь. — Вот и всё. Я готов, — Чарминг оборачивается к жене и делает глубокий вдох. — Что мне предстоит сделать? — обращается Снежка к Миллс, но зрительного контакта с мужем не обрывает. — Нащупай сердце и вырви со всей силы. Молниеносно быстро, чтобы было меньше боли. Хотя…болеть и так будет жутко. Снежка закрывает глаза и проглатывает стоящий в горле ком. Набравшись храбрости и по-прежнему смотря в глаза мужу, она резким рывком направляет ладонь в его грудь и через секунду вынимает бьющееся сердце. Из горла Чарминга раздается мучительный хрип и он, обессиленный, валится с ног. Видя всё это, Снежка теряет контроль над собой: она медлит и наверняка собирается отступать. Но слова Чарминга, уверенные и ободряющие, вселяют в неё последние силы: — Сделай это, любимая. Еле дыша и задыхаясь от слёз, принцесса возвышает руку над котлом и во славу заклинания стирает сердце мужа в пыль. Лишь частички расплющенного сердца достигают дна котла, оттуда порываются страшные гул и треск и над головами двух стоящий женщин поднимается настоящий грязно-черный вихрь. Снежка кидается к обездвиженному телу Чарминга, обхватывает руками его плечи и качает, будто младенца, и всё вторит Реджине: — Мы могли бы спасти его. Мы могли… — Снежка, — сейчас Реджине тяжело даются слова и ей нечем обнадежить безутешную женщину, ведь она знает, что чуда не произойдет. — Постой. Раздели моё сердце и отдай ему половину. Тогда он выживет. — Милая, если не получится, то тогда умрете вы оба. — А если получится, то мы оба будем живы. Реджина, я верю в это. Всей душой верю. Поверь и ты, прошу. Отчаяние и безотрадная боль, читающиеся в глазах принцессы, наконец убеждают Реджину. Будь на месте Чармингов они с Эммой, то Миллс так же молила Снежку, в этом нет сомнений. Дрожащей рукой Королева вырывает сердце бывшей падчерицы и делит его на две ровные половины, и, трепеща всем телом, аккуратно погружает в грудь Чарминга одну часть, а другую — под рёбра Снежки. Женщина ждёт, затаив дыхание, и гонит навязчивую мысль о том, что их план провалился. Но тут, в унисон и будто сговорившись, Снежка и Чарминг делают одновременный вдох и их спасительницу накрывает волна облегчения. Слава богу, думает Миллс. Все трое, счастливые и уставшие, улыбаются и изо всех обнимают друг друга, и неясно, из чьих уст вырывается долгожданная фраза: — Мы отправляемся домой.

***

Сейчас время обеда и Генри сидит напротив Эммы за их обеденным столом. Лишь Эмма закончила свою историю о Реджине, мальчик сразу выбился ей в помощники. Узнав о том, как на самом деле обстоят дела, Генри понял, что всегда бессознательно ощущал, что кто-то третий должен вот так сидеть с ними и обедать. Он всегда желал своей Маме счастья и теперь, узнав о ком она так тоскует, он не может не помочь ей в поисках Реджины. Или, хотя бы, в поисках успокоения. — Ну-с, и как мы будем искать её? — спрашивает мальчик, передавая Маме банку Колы. — Проще выдумать план, чем его осуществить, — вздыхает Эмма. — Её имени нет ни в одной поисковой системе, что означает, что она вряд ли поддерживает связь с внешним миром. А без этого шанс найти человека значительно снижается. — Вот почему ты катаешься непонятно куда, пытаясь найти хоть единую зацепку. Это жутко выматывает. — Она стоит того, поверь, парень. — Я-то верю, — произносит в ответ её сын, — но кажется что мы просто хватаемся за соломинку. Поисковая база ничего не выдает. Где ты только была и у кого только о ней не спрашивала — всё бестолку. И что ты скажешь ей, когда наконец найдёшь? Почему она вообще ушла от тебя? У Эммы будто душа падает в бездну, когда перед глазами одна за одной появляются картинки того ужасного дня. Как ей безумно хочется вернуть свою магию, чтобы оживить воспоминания сына и не отвечать ему так расплывчато и неуклюже: — Так сложились обстоятельства. У неё просто не было другого выхода. И когда я её встречу, я сразу пойму, что делать. Я жду этого так долго, что кажется, что уже всю жизнь. — Я понимаю, Мам. Просто не хочу, чтобы в конце концов ты осталась с разбитым сердцем. — Такого не случится, — обещает ему Эмма, — и если ты уже передумал участвовать во всем этом, я пойму. Но сама не остановлюсь. — Знаю, Мам, просто мне совсем не нравится мысль, что как только ты выйдешь на след, всё может разрушиться окончательно и бесповоротно. Раньше сын не был таким. Блондинка скучает по тому мальчику, который был Истинно Верующим. Возможно, где-то в глубине его сердца всё ещё остался слабый огонёк веры. — Генри… Всё, чего я прошу от тебя — только верь в мои силы. Большего не нужно. — Я верю в тебя Мам. И всегда буду, — улыбается ей в ответ мальчишка. — Спасибо, милый, — Эмма дарит ему ответную улыбку. — Всё, к чёрту эти карты. Будем ездить по дорогам наобум. Тем, кто со мной, полагается пицца в любое время суток. Ну, при условии, что ты выполняешь всю домашку. — Да я закончил её ещё прошлым вечером, — отвечает Генри, — и за пиццу я могу кататься с тобой по Мэну хоть весь год.

***

Генри сладко посапывает, к тому времени как они въезжают в штат Мэн. Его энтузиазм Операцией быстро сошел на нет и всю дорогу он просидел на заднем сидении, то играя в Гэймбой, то забавляясь игрой «Угадай машину», но вскорости ему это наскучило и он начал осыпать Эмму вопросами. Хотя девушка была этим даже довольна, ведь Генри служил для неё точкой опоры. Он — её главный собеседник и друг, а ещё о нём надо заботиться, и это отлично помогает от собственных скверных мыслей и водоворота незатихающей памяти. Проезжая мимо такой знакомой части леса, Эмма позволяет себе зевнуть, но лишь от скуки. Она замечает ту Закусочную, в которую недавно наведывалась, но не останавливается. Всю ночь она была за рулём, но Свон не чувствует ни грамма усталости, лишь гуляющий по организму адреналин. Если бы не Генри, о котором нужно заботиться, она бы наверняка к этому времени исколесила полстраны. Внезапно в её ладонях появляется странное покалывание, и Эмма недоумевает, откуда оно взялось. Съезжая на обочину и останавливая автомобиль, она смотрит на руки и замечает вставшие дыбом волоски. Совершенно не понимая что к чему, девушка осторожно приоткрывает дверь Жука и выходит из него. Воздух на улице будто искрится и блестит, и сердце блондинки замирает, когда та позволяет одной единственной мысли завладеть её разумом. Неужели магия? Это невозможно всеми правдами и неправдами, но вдруг?.. Крепко зажмурившись на пару секунд, девушка позволяет надежде проникнуть под самую кожу. Эмма открывает глаза и чудо не заставляет себя долго ждать. В её жилах просыпается волшебство. Многие колдуны ощущают магию так, будто та течет по телу вместе с дыханием, но Эмма сейчас чувствует иначе. В ней нарастает безумный, будто намагниченный призыв к дому. Магия наполняет её до краев, неистово кипя в кровотоке. Надежда превращается в уверенность. По земле проходит тихий толчок и Эмма почти теряет равновесие, да ещё и небо заволокло тёмной тучей. Свон точно знает, что сейчас произойдет. С минуты на минуту грянул бы шторм, но стоит ей лишь улыбнуться, как он беспрекословно подчинится ей и рассеется. — Блин, что это было? — разбуженный звуками грома Генри выбирается из машины. Но увидев довольно улыбающуюся Маму, он недоумевает ещё сильнее. — Мам? Эмма вздрагивает от его неожиданного появления, но отвечает сыну: — Думаю, мы на месте. — А что это за тучи? — Шторм, но он обошел нас стороной. Но нам лучше найти убежище, если вдруг погода решит вновь испортиться, — невозмутимо отвечает та сыну, но сердце девушки чеканит удары с дикой частотой, ведь на горизонте виднеется один городской знак, который она не чаяла увидеть. Наконец, спустя пару минут они подъезжают к небольшой прямоугольной таблице. Она выполнена в традиционном деревенском стиле, так, как и положено. Эмма не верит своим глазам, и на этот раз пульс девушки замедляет ход. Немного сбавив скорость автомобиля, она вперивается взглядом в слова, которые становятся для её истерзанной души настоящей панацеей. Добро пожаловать в Сторибрук.