Vita brevis ars longa

Инспектор Пембри взял мерзко дребезжащий телефон, полминуты молча слушал возбуждённый голос, а потом, с чувством воскликнув «Блядь!», бросился к выходу. Через сорок минут он стоял на кухне небольшого дома, а на столе перед ним лежало обнажённое мужское тело, ровно вскрытое от шеи до лобка и начисто выпотрошенное. А вместо внутренностей оно было набито — Пембри даже слегка замутило, когда он присмотрелся — свежими фруктами: тёмно-красными яблоками, почти чёрным виноградом, блестящими на изломах гранатами. — Как свинья к ужину, — заметил коронер, невысокий плотный мужчина в латексных перчатках. Пембри нахмурился, провёл пальцами по своей свисающей чёлке. — Тело лежало не меньше двух суток. Почему? — Убитый жил один, родственников не было, знакомых, в общем, тоже. — Коронер заглянул в папку, которую держал в руках. — Адам Розенталь, пятьдесят четыре… — Блядь… — Последний раз его видели на работе утром в пятницу, спохватились, только когда он не вышел в понедельник. Дом на отшибе, до ближайшего жилья почти миля, вокруг лес… — Никто ничего не видел и не слышал, свидетелей нет, следов тоже, — раздражённо закончил Пембри. — Ага, — флегматично согласился коронер. — Зато вот. — И он отошёл, открывая стоящий у окна кухонный стол. По центру лежала обычная пластиковая разделочная доска. Ровно посередине на неё аккуратно, как под линейку, были наклеены вырезанные газетные буквы, складывающиеся в слова: Semper idem. Но самой жуткой была та аккуратность, с которой убийца выложил нужную ему фразу — Пембри не раз имел дело с записками такого рода и хорошо знал их неровные строчки и пляшущие буквы. Кто бы это ни сделал, он был совершенно спокоен. — Прям Джек Лондон какой-то, инспектор. — Так, коронер. — Пембри раздражённо одёрнул куртку. — Обо всех новостях сообщать тут же. Тело — на экспертизу, фото сбросить мне. Ясно? — А как же. — Коронер ещё раз взглянул на тело, вздохнул. — Что-то мне всё это не нравится, инспектор. Чертовски не нравится.

***

В этот же день Пембри направил официальный запрос в отдел поведенческого анализа в Квонтико с просьбой составить психологический профиль убийцы. Конечно, были и другие центры, занимающиеся психологическим профилированием, в том числе и британские, но до сих пор лучшим считался старейший, расположенный в Вирджинии. К тому же у инспектора были свои причины обратиться именно туда, но о них лучше было пока помалкивать. Результат пришёл через восемнадцать часов, и он лишь подтвердил догадки самого Пембри. В заключительном абзаце было сказано: «Почерк имеет сходство с некоторыми профилями, хранящимися в архиве, в частности, с характеристикой Ганнибала Лектера, признанного погибшим десять лет назад». Пембри выругался сквозь зубы и, вскочив, зашагал из угла в угол по небольшому светлому кабинету. Конечно, это он первый углядел возможность провести параллели между давно похороненными в архиве делами Чесапикского Потрошителя и обнаруженными телами. Даже не внешнее сходство — его на самом деле было не так много, — а что-то общее в манере исполнения, какая-то излишняя аккуратность вместе с холодной отстранённостью; всё то, что изобличало умного психопата. Убийца не был жесток и не причинял излишней боли; он просто пользовался чужими телами для своих целей — точь-в-точь как это делал когда-то Ганнибал Лектер. И тут же перед Джимом Пембри возникли новые вопросы. Если это действительно Лектер, который каким-то чудом сумел выжить, то почему он ждал десять лет? И главное — чего он добивается сейчас? ФБР давно занесло его в списки мёртвых и перестало искать, и он мог бы жить, даже не особо скрываясь. Что заставило его снова заняться убийствами? И почему, чёрт побери, такой странный выбор жертв? Пембри взглянул на часы — на Восточном побережье было раннее утро, звонить в Штаты было сейчас бесполезно. Он тяжело вздохнул и вновь углубился в изучение отчётов, стараясь найти хоть какую-то зацепку.