Vita brevis ars longa

В темноте звонил телефон — долго, настойчиво. Джек спросонья не сразу понял, где он; лишь через несколько секунд он вспомнил, что вчера вечером прилетел в Лондон по приглашению Скотланд-Ярда для помощи в расследовании. Он выпростал руку из-под одеяла и нащупал трубку. — Алло? — Мистер Кроуфорд, это Джим Пембри. У нас новое тело. И вам нужно это увидеть. — Уже одеваюсь. — К вам уже выехали. Я пришлю машину без водителя. Скотланд-Ярд вовсю использовал новые технологии, и каждая машина была оснащена автопилотом; так что меньше чем через полчаса полицейский автомобиль примчал Джека к небольшому коттеджу. Дом был уже огорожен ярко-жёлтой лентой, и, несмотря на позднее время, вокруг уже толпилось немало зевак. Трое полицейских с трудом сдерживали небольшую стаю собак, которые повизгивали и всё рвались с поводка ко входу. Заметив Пембри, Джек издали махнул ему рукой. Тот подошёл, устало потирая покрасневшие глаза. — Простите, пообещал вас не тревожить сегодня… — Показывайте, — коротко отрезал Джек. В доме стоял металлический запах свежей крови. У Джека даже голова закружилась — так он отвык от него. Но в прихожей было чисто, как и в гостиной, где горел свет. — Где тело? — В спальне. И, мистер Кроуфорд, приготовьтесь. В спальне, большой и, судя по звукам шагов, пустоватой, были плотно задёрнуты шторы. Пембри затянутой в латекс рукой коснулся выключателя. — Видите? — у него дрогнул голос. Теперь Джек видел — в уютном желтоватом свете, залившем небольшую комнату. Раздетый труп на кровати пялился в потолок мутными глазами без век — бледнокожий мужчина в луже крови, руки раскинуты, ноги уложены ровно и прижаты друг к другу. — У него срезали лицо, полностью. Даже веки отрезали. Господи, когда это делали, он ещё был жив — посмотрите, сколько крови, наверняка экспертиза подтвердит. И… его кастрировали. Он истёк кровью. — Джим, прежде чем вы скажете, кем он был, я скажу, что ему было пятьдесят пять. Пембри кивнул. Ему явно было не по себе, несмотря на всю подготовку. — И где же надпись? Вместо ответа Пембри поманил его в соседнюю комнату. Она больше всего походила на детскую — игрушечный пони в углу, яркие книжки на длинной полке, светлые обои. А на полу из детских кубиков была ровно выложена надпись: Homo homini lupus est. — У него были дети? — Внук. Убитый — Джордж Филлис, и все собаки, которых вы видели при входе — его. Джек молчал. Когда он говорил с Джимми Прайсом и видел фотографии, он даже мысли не допускал, что Ганнибал может быть жив. Он попытался вернуть себе то ощущение собственной правоты, но безуспешно. — Убийца поменял modus operandi, но не почерк. В предыдущие четыре раза он не издевался над жертвами, а тут — пытки и боль. Но критерии отбора остались те же. — Возраст. — Не только. — Пембри прикусил губу. — Как вы думаете, убийц могло быть двое? Джек на мгновение задумался. — В таких случаях, если они работают вместе, то место преступления чаще всего носит смешанный организованно-неорганизованный характер. В паре всегда выделяется ведущий и ведомый, это неизбежно, и они действуют по-разному. — Он окинул взглядом постель и лежащий на нём труп. — Но тут на первый взгляд нет никаких признаков неорганизованности. В комнату заглянула эксперт и помахала Пембри. — Можно начинать? Тот вопросительно посмотрел на Джека. — Начинайте. Джим, надеюсь, все результаты будут у меня. — Разумеется. Выходя, они, не сговариваясь, обернулись ещё раз взглянуть на обезображенный труп, и Джека пронзило острое чувство дежавю.

***

После бессонной ночи Джек вернулся к себе в номер и проспал до полудня. Он проснулся с головной болью и смутным ощущением собственного проигрыша. Заставив себя поесть, он отправился к инспектору Пембри. — Мистер Кроуфорд… — Джек. Называйте меня просто Джек. — Хорошо. Джек, пойдём выпьем кофе, а то я с ног валюсь. Выпив чашку крепчайшего эспрессо, Джим Пембри немного ожил. Круги под его глазами были нездорового лилового оттенка. — Результаты аутопсии уже есть, — начал он, тяжело опершись на стол. — Как я и предполагал, увечья нанесены при жизни. Причина смерти — кровопотеря и болевой шок. — Убийца был зол. — Думаешь? Джек пожал плечами. — Этот парень сначала просто убивал свои жертвы, а потом вдруг начал пытать. Он рассердился. — Джек, как ты думаешь, как мы сможем его поймать? — Нужно понять, почему он это делает. В чём его замысел. Тогда он, считай, у нас в кармане. — И в чём же? Джек замолк. Ему очень не хотелось произносить то, что вертелось на языке со вчерашней ночи. — Джек, я могу помочь тебе. Пять жертв. Пять мужчин. Возраст — пятьдесят один, пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре, пятьдесят пять. — Уиллу Грэму было бы сейчас пятьдесят один. Джим уставился на него, но Джек молчал. Тогда он заговорил сам: — Уилл Грэм — один из лучших профайлеров ФБР, погибший вместе с Ганнибалом Лектером десять лет назад, при выполнении операции по поимке Долархайда. Официальная версия — он убил Лектера и себя, прыгнув с обрыва, потому что не мог справиться с ним иначе. — Именно. — А теперь, Джек, мне бы хотелось услышать неофициальную версию. Джек постукивал пальцами по столу в раздумье. — Косвенно во всём виноват я. — Он вздохнул, прокручивая воспоминания назад, оживляя давно ушедшие дни. — Когда Уилл начал работать в ФБР, ему понадобился психиатр. — Ганнибал Лектер. — В то время он был лучшим специалистом в Мэриленде. Джим, я и подумать не мог!.. Ладно. Между ними с самого начала что-то такое было, только я до последнего это не замечал. Не хотел замечать. Ганнибал сначала подставил Уилла, повесив на него преступления Потрошителя, потом Уилл подсылал к нему убийцу, потом… — Джек потёр шею, где еле виднелся бледный старый шрам. — У нас была неудавшаяся операция под прикрытием, она провалилась, Ганнибал вспорол Уиллу живот, а сам сбежал во Флоренцию. Там его Уилл и нашёл, а потом Ганнибал сдался ФБР. — Сам? — Ну, у них там что-то произошло — я не знаю, что, — и Ганнибал сдался. Вышел сам прямо передо мной, после всего, весь в крови. — А потом? — Через три года нам понадобилась помощь Уилла в расследовании. Тот в свою очередь попросил помощи у Ганнибала. Ганнибал сбежал, и они прыгнули с обрыва. Джим запустил руку в светлые волосы, поерошил их. — У них был роман? — Что? — Роман. Они были влюблены? — Чёрт, нет! — Джек даже стукнул ладонью по столу. — Ты уверен? Готовый сорваться с губ ответ вдруг замер. Секунда, две, три прошли в молчании. — Нет. — Плечи Джека опустились, он сгорбился и сразу как будто постарел на несколько лет. Он раньше не думал обо всём происшедшем в этом свете — ни разу за всё это время. У Уилла и Ганнибала мог быть роман? Немыслимо! И… вполне вероятно. Более чем вероятно. — Если у них был общий план, — начал Джим, — то они могли скрыться вместе. — Они не раз пытались убить друг друга, — возразил Джек. — То, что ты рассказал, слишком похоже на историю любви. — Одержимости. — Пускай. Это одно и то же. И теперь Ганнибал методично убивает мужчин, начав с ровесника Уилла. — И ты знаешь, сколько будет жертв, Джим. — Знаю. Десять. От пятидесяти одного до шестидесяти одного. До его собственного возраста сейчас. — И в каждом есть что-то от Уилла Грэма. — Ты уверен? Джек пожал плечами, словно разъяснял очевидные вещи. — Первая жертва убита на рыбалке — Уилл сам был отличным рыбаком. Второй убитый — учитель, третий — механик. Четвёртый имел неосторожность жить в ебенях, как сам Уилл в Вулф Трэп. Пятый — владелец целой стаи собак, и у Уилла было их с добрый десяток. — Но зачем, Джек? Если это он? Зачем ему делать это? — Я не знаю. — Джек поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Я никогда не был до конца уверен ни в чём, что касалось этих двоих. Но если я что-то пойму, то тут же скажу тебе. — Кто может стать следующей жертвой? — Слишком большой разброс — ничего конкретного, кроме возраста. Но мы не можем запретить всем мужчинам, которым исполнилось пятьдесят шесть, выходить на улицу. — А я не могу объявить в розыск Ганнибала Лектера, — зло выплюнул Джим. — Меня чуть ли не объявили сумасшедшим, когда я заговорил о такой возможности. — Тогда остаётся ждать. — Будут новые убийства. — Я знаю. — Джек потёр подбородок. — Этот сукин сын не остановится. — И ты не чувствуешь тревоги по этому поводу? — Нет, Джим. Это уже бесполезно. Возвращаясь назад, Джек поднял воротник, пытаясь спрятаться от плотного желтоватого тумана.

***

Ганнибал, сидя в арендованном автомобиле, проводил долгим взглядом фигуру Джека Кроуфорда, бредущего сквозь толпу. Он не чувствовал ненависти или страха — скорей любопытство и даже капельку ностальгии. Джек почти не изменился, лишь отпустил седоватую бороду и ещё чуть располнел, но профессионально-неброское пальто сидело на нём по-прежнему отлично. Любой мало-мальски искушённый взгляд тут же распознал бы в нём федерала. Но теперь следовало быть вдвойне осторожным — Ганнибал знал, как случайная встреча может в мгновение ока изменить самый хитроумный план и поставить под удар всю его жизнь. Он выждал несколько минут, убедился, что вокруг нет ничего подозрительного, и завёл мотор. Неспешно проезжая по уже освещённым светом фонарей улицам, Ганнибал размышлял о случайностях и совпадениях, иногда удивительных, иногда пугающих, но всегда чуточку возбуждающих. Сейчас в появлении Джека была опасность, но зато появилась определённость. Они пригласили Кроуфорда — значит, кто-то был достаточно умён, чтобы провести параллель между нынешними убийствами и Чесапикским Потрошителем; но Джек Кроуфорд был лицом сугубо неофициальным. Это могло сыграть как в его пользу, так и против. На какое-то мгновение Ганнибал скользнул вглубь своих воспоминаний — в то время, когда он был преуспевающим психиатром в Балтиморе и почти каждую неделю угощал Джека ужином из чьих-то внутренностей. Это было прекрасное время, и Джек был отличным компаньоном за столом. Но, пожалуй, больше всего он сожалел о потере собственного имени, навсегда запятнанного чужой кровью. Мысль его сместилась дальше и снова, как уже много дней подряд, упёрлась в Уилла. О чём бы Ганнибал ни думал, он неизбежно возвращался к нему, как к единственному центру притяжения всей его вселенной. Тот Уилл — сгорающий от энцефалита, испуганный, доверяющий ему бесконечно — был одновременно соблазнительным и опасным; Ганнибал попеременно собирался то съесть его, то трахнуть, то вместе с ним отправиться на охоту. Сейчас Ганнибалу больше всего хотелось вскрыть его череп и не спеша выбрать весь его уникальный, плотный, подрагивающий мозг небольшой серебряной ложечкой.