Vita brevis ars longa

Джим Пембри сидел, разложив перед собой на огромном столе фотографий жертв и отчёты с мест преступления — Джим, как и многие в отделе, до сих пор не любили работать с электронными данными. Поверх он положил лист, на котором набросал основные сведения об убитых, и второй, на который выписал латинские фразы. Он перебегал глазами со строчки на строчку, пытаясь уловить закономерность и предсказать, где же убийца нанесёт следующий удар. In memoriam, Lux ex tenebris, Deus ex machine, Semper idem, Homo homini lupus est. — Бессмысленно, — пробормотал он. — С точки зрения нормального человека — да. — Джек вошёл в кабинет, грузный, широкоплечий, и сразу как будто потолок стал ниже и стены сдвинулись. — Доброе утро, Джим! — Доброе! — отозвался тот. — Но я-то ведь нормальный человек! Джек хмыкнул. — Границы нашей нормальности слишком размыты. И мы не всегда можем понять, когда оказались на другой стороне. В кабинет вдвинулся молоденький полицейский, молча положил перед Джимом пачку каких-то бумаг и ушёл. Тот только тяжело вздохнул и придвинул её к себе. — Я почти не сплю, Джек. Да и весь наш департамент тоже. Тут недолго и кукушечкой съехать. — Моя жена не раз говорила, что вышла замуж не за меня, а за весь отдел поведенческого анализа. — Ваша жена?.. — Она умерла много лет назад. Джим вздохнул, задержал в пальцах очередной листок. — Сочувствую, Джек. Я тоже вдовец. — Вот как? — Мы были женаты меньше двух лет. — Джим вздохнул снова, отложил наконец-то смятую бумагу в сторону. — Сердечный приступ. До сих пор не могу простить себе, что у нас не было детей. И… Что случилось, Дик? — крикнул он вновь заглянувшему в кабинет полицейскому. — Шеф зовёт тебя к себе. — Сейчас буду! — Джим с грохотом отодвинул стул. — Прости, Джек, мне нужно идти. Поговорим попозже, хорошо? Джек кивнул. Он только что был у начальника департамента и знал, зачем та вызывала Пембри.

***

От начальника департамента уголовного розыска Джиллиан Харрис Джим вышел спустя четверть часа красный и ещё более взъерошенный, чем обычно. Разговор был чётким и ясным — никаких фантазий, работаем в паре с Квонтико, ищем убийцу по профилю и ради бога, Джим, перестаньте уже носиться с этим своим Лектером! И не смейте вовлекать в эти ваши штучки мистера Кроуфорда — да-да, не смотрите на меня такими глазами, он только что был здесь и настаивал на пересмотре дела. Вы, мистер Пембри, уже всем умудрились заморочить голову! И особенно неприятным было то, что сам Джим Пембри действительно уже давно интересовался доктором Ганнибалом Лектером. Впервые он услышал о нём после Балтиморской резни, стало быть, тринадцать лет назад. Тогда он ещё учился, вечерами подрабатывал, совершенно выматывался и потому не придал большого значения поднявшейся шумихе, но запомнил историю о талантливом психиатре, оказавшемся маньяком-каннибалом. Он тогда ещё подумал о том, что это почти невероятный случай — такая тяжёлая девиация и при этом высочайший уровень интеллекта и социализации. Уже позже — Джим тогда работал полицейским — на первых полосах американских изданий оказалась новость про гибель Ганнибала Лектера. Тогда их отдел разделился на два лагеря: одни считали это дело блестящей победой ФБР, другие — блестящим провалом. Но общую мысль выразил напарник Пембри, усатый Джо: «Слава богу или чёрту, эти двое мертвы». «Эти двое» — было сказано о Лектере и том убийце, Долархайде. Но в ту ночь на обрыве погибло трое. О третьем обычно не вспоминали, разве что вскользь. Джим сам не заметил, как его затянула эта странная история. Он всегда чувствовал, что в ней много скрыто — не только то, что ФБР не могло рассказать из соображений безопасности; это было то, что даже ФБР могло не знать. И он начал собирать всё, что мог найти о докторе Лектере — заметки, статьи, сухие строки официальных заключений. Особенно полезным оказался ТаттлКрайм — некая Фредди Лаундс первой начала писать сначала об Уилле Грэме, а потом и о Лектере. Джим даже добросовестно прочёл «Кровь и шоколад» Фредерика Чилтона — напыщенную претенциозную чушь, набитую под завязку дешёвыми сенсациями и крикливыми утверждениями. Чилтон утверждал, что Лектер — псих, совершенно ненормальный, лишённый человеческих привязанностей и эмоций монстр. Джим смотрел на фото с мест преступления Чесапикского Потрошителя — Ганнибал Лектер наверняка совершил гораздо больше убийств, но доказать удалось лишь некоторые, в том числе принадлежавшие Потрошителю — и не мог поверить в то, что это совершил сумасшедший. Конечно, Лектер не был нормальным — в общепринятом понимании этого слова. Нет ничего нормального в убийствах и каннибализме, но эти убийства не походили ни на одни, виденные им раньше — не места преступления, а произведения искусства, смелые, яркие и ироничные. Даже если Лектер был монстром, его ум был совершенно ясным. Джим вспоминал, возвращаясь в кабинет — Джек, скорей всего, решил не дожидаться его и ушёл, — как решил позвонить в Квонтико. Возможно, будь он менее одержим Ганнибалом Лектером и всей этой историей, он бы не связал серию новых убийств со считающимся давно мёртвым преступником. «Эти двое». Чем дальше Джим заходил в своём странном исследовании, тем загадочней становился для него Уилл Грэм. В той статье Лаундс назвала их «мужьями-убийцами» — над этим посмеялись: вдове Уилла выплатили приличную даже по меркам ФБР компенсацию, а сам он был посмертно награждён, и теперь его имя было выбито на золотой доске почёта в Квонтико. Но этот образ самоотверженного борца чуть-чуть не сходился, размывался, дрожал по краям — совсем немного, но достаточно, чтобы внимательный взгляд увидел тонкие трещины в местах несостыковок. Эмпатия Уилла была просто идеальной, и это сделало его очень уязвимым. И он был слишком близок к Лектеру — в жизни и в смерти. У них мог быть роман. У них могло не быть романа, но это ровным счётом ничего не меняло. Они были опасны — вместе и поодиночке. И вот, спустя столько лет, Уилл Грэм и Ганнибал Лектер вернулись. Джим не был уверен в том, что выжили они оба — возможно, кто-то из них погиб тогда, возможно, умер недавно, но так или иначе, кто-то из них, кто был достаточно умён и изобретателен, чтобы вновь нацепить маску Чесапикского Потрошителя, выжил и снова убивает. Джеку он говорил, что они ищут Ганнибала. Но сейчас, снова возвращаясь к распечаткам списков пассажиров, прибывших в страну за последние два месяца, он поймал себя на другой мысли: возможно, они ищут не того преступника.