Vita brevis ars longa

Возвращение домой всегда казалось Ганнибалу похожим на чтение давно знакомой книги. Вот и в этот раз он аккуратно притворил дверь и замер, прислушиваясь и принюхиваясь. Дом изменился. И из тихих, знакомых углов на Ганнибала наползал страх, старый, отвратительный страх одиночества. Ему потребовалось едва ли не убить единственного человека, в котором он по-настоящему нуждался, чтобы разрешить все противоречия, разделявшие их; но сейчас, на пороге, Ганнибал впервые по-настоящему осознал, что Уилл может не простить его. Ганнибал вернулся в дом, которому он перестал быть нужным, и очевидность этого простого открытия была невыносимой. Но у него оставался ещё один шанс. Ганнибал несколько раз глубоко вздохнул, овладевая собой. Снял перчатки, пальто, аккуратно повесил его и неторопливо двинулся вглубь. Косые лучи вечернего солнца ложились поперёк небольшой гостиной, в них плясали пылинки, вздымаясь и опускаясь вниз. Уилл сидел за столом. Прямо перед ним, источая резкий запах ружейного масла, лежал небольшой револьвер. — Здравствуй, Уилл. — Здравствуй, Ганнибал. Ганнибал отодвинул стул и сел напротив, бессознательно копируя позу Уилла. — Вижу, ты готов к встрече, — сказал он ровным голосом. Револьвер был таким грубым, таким неприятно материальным и очень обезличенным. — Мне нужна хоть какая-то гарантия, что разговор состоится. — Уилл кивнул на лежащее перед ним оружие. — Уилл, я хочу поблагодарить тебя за Пембри. Уилл неопределённо повёл подбородком, то ли соглашаясь, то ли отвергая благодарность. — Это была вынужденная мера. — Однако я рад тому, что снова вижу тебя. — Не могу ответить тебе тем же, Ганнибал. Ганнибал медленно опустил веки. Он был готов к разговору, но предпочёл бы провести его в других условиях. Но сейчас выбора не было. — Ты прав в том, что я действительно планировал убить тебя. — Прости, что помешал твоему замыслу, — язвительно ответил Уилл. — Меня оправдывает то, что это было довольно просто. — Уилл, но я бы не смог на самом деле навредить тебе. — Твои представления о допустимом вреде несколько отличаются от обычных, не так ли? — Уилл отбросил волосы со лба, открыв старый шрам. — Не обманывай меня, Ганнибал. Ты бы довёл дело до конца, не вмешайся я. — Если бы до этого дошло, я бы сделал всё правильно. — Как именно? Ганнибал увидел, как в глазах Уилла загорелся диковатый рассеянный огонёк. — Ты практически идеален, Уилл. Тебе не нужны лишние детали. — Ты бы съел меня? — Возможно. Я не решил. Что-нибудь, что не нарушит внешних линий. — Ты бы решил таким образом свой экзистенциальный кризис? Уничтожив меня? — Нет. Но я уже разрешил его — мы разрешили. И не понадобилось уничтожать твоё тело или твой разум. — Скажи мне, Ганнибал. — Огонёк в глазах Уилла потух, и он закусил губу. — Скажи, ведь я был его причиной? Ты так и не сказал мне. — Его причиной было неумолимое течение времени. Да, мне тяжело было принять свою старость и то, что ты и твоё тело неизбежно будут стареть медленней. Но я понял, что невозможно таким образом разрушить это. — Ты пытался уничтожить то, из чего я состою, слой за слоем. — Я уничтожил разницу между нами. Уилл подался вперёд, положил ладони на матовую деревянную поверхность, и Ганнибал подумал на секунду, что он сейчас возьмёт его за руку, сожмёт и скажет, что всё хорошо, они справились, это был лишь незначительный эпизод, который только сблизил их. Но Уилл не сделал этого. — Ганнибал, мы много раз пытались убить друг друга. И я так же виновен в этом, как и ты. Но дело не в этом. Дело в доверии. Ты предал моё доверие, после стольких лет. Ганнибал рискнул. Глядя Уиллу в глаза, он протянул руку и легко коснулся пальцами тыльной стороны его ладони. Вздрогнув, Уилл убрал руку. — Не стоит, Ганнибал. — Что же нам делать, Уилл? — Вопрос сорвался помимо его воли. — Думаю, нам нужно расстаться. Хотя бы на время. В глубинах Дворца Памяти Ганнибала послышался раскатистый гул. С таким гулом падают стены, рушатся здания и сползают в пропасть. Ганнибал с удивлением понял, что по обеим щекам у него катятся слёзы. — Я хочу, чтобы ты знал, Уилл: всё, что я сделал, я сделал оттого, что я люблю тебя. Уилл отвернулся. Он смотрел куда-то мимо него, и долго-долго молчал. — Прощай, Ганнибал, — проговорил он наконец. И Ганнибал понял, что он проиграл.