Каскад

И дело было даже не в том, что она ничего не видела, но скорее в том, что видела она слишком много. Босые пятки шлепали по холодному мрамору пола, длинные полы платья, как назло, путались в ногах, оплетали тонкие лодыжки, словно желая, чтобы их хозяйка упала, упала - и была настигнута. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, сердце колотилось, как сумасшедшее, а в висках шумно билась кровь, но она не имела права остановиться. Пальцы чутко вели по шершавой стене атриума... но вот рука провалилась в пустоту. Она с ужасом отшатнулась вправо, но не нащупала стены и там, секунда паники - куда, куда?! - и... Цокая коготками по ржавой ленте трубы, Крыса торопливо пробиралась вперед, усы нервно подрагивали, а уши ловили любой отзвук преследователя... пока еще было тихо. Перебравшись через гору наносного мусора, она на секунду притормозила - направо был огромный широкий ход, ведущий в коллектор, налево - узкое ответвление, уходящее в никуда... но инстинкты никогда ее не подводили. Крыса, без тени сомнения, юркнула... - Налево. Она завернула и продолжила свой бег, минуя ряд дверей по правую сторону от себя - пальцы отсчитывали дверные проемы - один, два, три, пять, семь... С разбегу больно врезалась лбом в каменную кладку - тупик! - из груди вырвался испуганный всхлип, и она тут же зажала себе рот руками - нельзя было, чтобы ее услышали... вдалеке послышались постепенно ускоряющиеся шаги. Мысленно взмолившись - Помоги мне, Кай! - толкнулась в первую же дверь, чудом - ей ли не знать, что нет ничего естественнее сверхъестественного? - оказавшуюся открытой, юркнула внутрь, плотно притворив тяжелую дверь за собой, и огляделась. Ветер свистел в ушах, крылья болели от напряжения, но она продолжала лететь на пределе своих сил, всё ускоряясь и ускоряясь. Краткий оборот головы, из-за которого она чуть не врезалась в фундамент парящего острова, лишь убедивший ее, что погоня не отставала. Ангелы были неприкосновенны. Убивший ангела карался смертной казнью... но если ангел смел проронить слова, смерти предавался он сам - на него устраивалась облава. У нее не было выхода. Скоро новость о клятвопреступнице облетит весь Альвист и каждый десятый примет участие в Охоте. Если не каждый второй. А те, кто не осмелятся поднять руку на ангела, пусть и мятежного, несомненно, выдадут ее консулату. Оставался лишь один вариант... Сердце тревожно сжалось от осознания, что дороги назад больше нет. Бедный Кай, он так старался убедить их сменить гнев на милость, но суд был непреклонен, и всё, что он мог сделать - это лишь задержать их немного... Возможно, за это его накажут, но, конечно, не так сурово, как её - нет серьезного наказания для ангелов, кроме смерти, но смертью караются лишь клятвопреступники, нарушившие обет молчания. Что же до всего остального - они даже не имеют права к нему прикоснуться, Кай такой же ангел, как и она, и он неприкосновенен, пока хранит печать на своих устах... Но ей нельзя сейчас о нем думать, осталось совсем немного времени, прежде чем ее заметят в тени парящих камней, нужно решаться и поскорее... Выдохнув, она бросила последний взгляд на парящие светлые дворцы Альвиста, сияющие в лучах солнца... и, заломив крылья, нырнула вниз, в облака, в бездну, скрывающуюся под ними... ... Несколько секунд полета, и она больно ударилась о каменистую почву, разбив локоть. Окно осталось где-то высоко позади, и она, проглотив слезы, поднялась и побежала, что есть сил, прочь, прочь от стен монастыря, прочь - пока ее не хватились. Её не видели - по крайней мере, она искренне надеялась на это - и у нее была небольшая фора, пока все монахи и дети из монастырского приюта были на обедне. Прочь, прочь... она слишком много видела, она слишком много знает, чтобы все хорошо кончилось. Трава колола босые ступни, мелкие камешки впивались в кожу, но на всех планах вокруг была пустота - безопасная пустота неба, обеденного зала, тёмной канализации, зимнего сада, морского простора, широкой площади... путь был пока что свободен. Свобода... - вдохнув полной грудью, она на миг позволила себе насладиться ветром, упруго бьющим в крылья, и снова рванула вперед. Видела бы её сейчас матушка, чей недовольный голос так часто вырывал свою непутевую дочь из, как та выражалась, "больных фантазий"... она помнила всё, как будто это было вчера. - Франческа! Франческа! Господи, да где же тебя носит, дрянная девчонка! - Меня зовут Ане, мама. - Упрямо бормочет тихая бледная девочка лет семи, волосы невесомым пухом обрамляют маленькую головку, слепые глаза невидяще смотрят в небо. - Что? Что ты там опять бормочешь?! Франческа, что я тебе сказала сделать сегодня утром? Ане поджала губы и послушно слезла с перил веранды. Женщина, которую девочка привыкла называть своей матерью, никогда ее не слушала. Её всегда и везде звали Ане. Тогда почему же здесь, в этой вселенной, ее мать упрямо звала ее Франческой? Это ведь не было ее именем. Девочка пыталась донести эту простую мысль до матери с тех самых пор, как впервые осознала себя. Но женщина не слушала, нет, она сердилась, кричала, что Ане - упрямая, глупая, да еще и лгунья в придачу. И ленивая. Ане вздохнула и прикрыла глаза. Ну как, как объяснить матери, что помыть посуду можно и потом, но сейчас гораздо важнее - не пропустить важный... ...совет собирался в полдень, для обсуждения назревающего конфликта с Киррой. Последние десятилетия в Кирре был чудовищный кризис, но наконец в результате восстания бывший король был свергнут и обезглавлен... как говорится, король умер - да здравствует король! И теперь новоиспеченный избранник народа подогревал в населении ненависть к более успешным и богатым соседям - например, к ее королевству, Виттре. Ане потерла лоб и подняла взгляд на советников, пытающихся перекричать один другого. Советник Скорре спорил с советником Буго, уверенный, что Кирра не посмеет напасть на страну в пять раз больше нее. Буго не питал подобных иллюзий. И теперь поначалу мирная дискуссия грозила перелиться в скандал. Кто-то осторожно тронул ее за плечо. Королева повернула голову и позволила себе улыбнуться. Кай, ее шут, хитро сощурился и раздул щёки, изображая советника Скорре, и закатил глаза. Ей потребовалась недюжинная выдержка, чтоб не рассмеяться, но шут все равно увидел искры смеха, пляшущие у нее в глазах, и удовлетворенно кивнул. Королева мысленно вздохнула, собралась и вновь обратила внимание на спорящих. Их давно пора было прервать. Даже шут, неслучайно решивший высмеять именно Скорре, видел, что война неизбежна. Отсрочить ее было можно, но рано или поздно Кирра пойдет на них войной, и пусть людей у них меньше, но злобы и отчаяния больше - их гонит голод и зависть. Война... - Франческа, чтоб тебя черти побрали!!! Ане вздрагивает, когда ей по плечу прилетает полотенцем с завязанным узлом на конце и, спотыкаясь на ступеньках, летит вниз... Крыса прыгает с крышки мусорного бака и приземляется метром ниже на грязном асфальте, конечно, на все четыре лапы... - Франческа? - мать, кажется, испугалась. - Я в порядке, мама. Я не ушиблась. - Женщина, у которой сразу же отлегло от души, разразилась бранью и ушла в дом. Ане встает и отряхивает платье, прислушиваясь к отголоскам радио, играющего во дворе у соседей. Компания из стариков собралась вокруг него, внимательно вслушиваясь в дискуссию между диктором и приглашенными гостями. - Боюсь, нет никаких сомнений, новая война с Германией... - Да что вы говорите! Правительство не посмеет!.. - Уверяю вас, это неизбежно... - Это просто курам на смех!.. Ане вытряхнула камешек, закатившийся в сандалии, и вздохнув, поплелась в дом. Война будет. Кирра нападет, и для кого-то это будет сюрпризом, но не для нее. Если бы только ее послушали! Там, в Виттре она была королевой, она могла изменить ход событий. Это, несомненно, как-то повлияет на нее здесь, но как - Ане никогда не могла сказать. Всё дело было в том, что она видела слишком много. Но зато она никогда не ошибалась.