Каскад

В маленькой комнате царила пыльная тишина, однако с кухни долетали обрывки разговора – нервный голос матери то и дело взлетал на несколько тонов, то опять стихал, опускаясь до неслышного Ане шёпота. Беззвучно выдохнув, Ане соскользнула с пружинной кровати и шлёпая босыми ступнями по дощатому, местами (наизусть выученными) скрипучему полу, подошла к двери и приникла ухом, пытаясь различить голоса. Голос матери угадывался безошибочно – Нерина Ревелли обладала на диво мелодичным тембром голоса, вот только нервный характер и тяжёлая жизнь исказили его, отчего речь её всегда звучала подобно птице с подбитым крылом – то отчаянно взлетал вверх, то падал на землю камнем. Собеседника угадать было сложнее, но судя по изредка доносящимся сочувственным вздохам, это был кто-то из маминых подруг. Щербатое дерево царапало ухо и щёку, недавно зажившие ноги ещё ныли, но болезненное любопытство было сильнее временного дискомфорта. Звуки беседы вновь начали просачиваться сквозь дверь. -… наказание! – раздражённый выдох матери, пять секунд тишины и едва слышное. – Я не знаю, что мне делать, Нино. С этим ребёнком. С каждым разом её поведение всё более и более странное! В позапрошлом месяце она почти две недели ничего не ела – но даже не исхудала! - Может, воровала где? Или попрошайничала у соседей? – поинтересовалась соседка, но госпожа Ревелли только раздражённо фыркнула. - Думаешь, я не следила за ней? Конечно, я сразу опросила соседей, не пропало ли чего – от этой дрянной девчонки чего угодно можно ожидать! Нет, говорю тебе, Нино – голос снова опустился до хриплого шёпота. – Она ничего не ела. А эти её странные фантазии? Она постоянно перечит мне и говорит жуткие вещи! Вспомни тот случай с мальчиком четы Карбоне? Клянусь тебе, она знала, что с ним произойдет несчастье! Если сама не накликала его! А её ноги? Разве у человека могут так быстро зажить переломы? Врачи даже сомневались, что она сможет когда-либо ходить, а она встала и пошла через неделю после того падения, словно какая-то колдовская сила исцелила её! Соседские дети – да и взрослые - уже не стесняются при мне звать её ведьмой – и не делай вид, что ты сама её за глаза так не называла! Соседка явно замялась. - Ну что ты дорогая, я… - Это правда… - внезапно яростным шёпотом прервала её госпожа Ревелли. – Это Диаволово дитя. Я знаю это. Я чувствовала это всем своим нутром в ночь, когда она родилась. Стояла ужасная гроза, врач не смог приехать, и мы ждали священника, но он опаздывал. Я помню этот день во всех подробностях – буря была такая, словно сам Ад разверзся на небесах, роды были тяжёлые, и никто не ждал, что дитя выживет. Я мучилась всю ночь, и всё это время ведьмы и бесы выли и хохотали за окном. Франческа родилась в самый тёмный час, когда разразилась последняя молния, такая яркая, что я ослепла на несколько мгновений. Её первый крик совпал с последним раскатом грома – словно створки Адских врат захлопнулись с чудовищным грохотом, говорю тебе, так и было. Но я не хотела ничего видеть и слышать, я закрывала глаза на все знаки, а они тем временем множились. Я боюсь, Нино. Но теперь я знаю, что делать. Я… - Франческа, что ты делаешь? – Внезапный окрик застал Ане врасплох и она испуганно отшатнулась от двери, едва не наступив на длинный подол рубашки и не упав. Одно мгновение – Ане действовала инстинктивно – - Крыса резко извернулась всем туловищем, спешно уходя от лязгнувших челюстей дворовой собаки – и оказавшись на всех четырёх лапах, стремительно юркнула в безопасную щель между досками забора – Неуверенно переступив ногами, Ане удержала равновесие и обернулась на голос, хотя, конечно, не увидела его источника. Впрочем, ей и не нужно было видеть – уже через секунду она опомнилась и опознала хозяина высокого и звонкого мальчишеского голоска – её младший брат Джино, скорее всего, замер у окна, балансируя на старой колоде, чтобы заглянуть в комнату юной арестантки. С тех пор как Ане вернулась из больницы, мать не выпускала её из комнаты, говоря, что Ане ещё нельзя ходить. Приносила еду, выносила ночной горшок, и всегда, уходя, закрывала за собой дверь на ключ. - Джино? – переспросила Ане, чтобы удостовериться наверняка. - А мамка говорила, тебе ходить нельзя! – голос брата удивительно сочетал в себе любопытство и торжество – он поймал сестру на чем-то, что потенциально могло принести ей неприятности и теперь, походу, раздумывал, не настучать ли матери и что ему от этого будет. С младшим братом Ане не то что бы не ладила – как раз наоборот. Джино был любознательным, живым мальчишкой, который как и все дети их городка, проводил дни на улице. Когда Джино был маленький, Ане часто с ним сидела, пока мать хлопотала по хозяйству, играла с ним, пела песенки и рассказывала под видом сказок всё то, что она видела. Но шло время, Джино вырос из сказок, и по мере взросления всё больше и больше общался с другими детьми – и всё чаще и чаще в его речи проскальзывали обидные для Ане дразнилки и – бездумно, а потому пока беззлобно повторяемое «ведьма!». И часто стучал и жаловался на Ане брат тоже не со зла – а просто из вредности и невольного подражания старшим в своём пренебрежении к сестре. В последние дни Ане почти не удавалось с ним поговорить – брат не слушал её, дразнился и убегал, стоило ей обратиться к нему за чем-нибудь, и Ане оставила попытки наладить отношения. Однако после её последнего падения что-то изменилось. Джино испугался, и даже приходил навестить её в больнице. И теперь то и и дело заглядывал в окно, проведать сестру, хотя по прежнему разговор у них редко получался – мальчишка больше кривлялся, показывал язык и корчил рожи, зная, что сестра не может этого видеть (но Ане всё видела). Всё это вызывало у Ане смесь досады и радости одновременно. Радости от того, что Джино всё-таки ещё волнуется за неё, и досада за то, что этот мальчишка был совершенно несносным. Вот и в этот раз Ане почувствовала приступ нежности и раздражения. - Не могу же я всё время лежать, как брюхатая кошка! – девочка недовольно мотнула головой, но тут же улыбнулась. – Если не буду ходить, то ноги так и будут болеть. - А сильно болят? – искренне поинтересовался Джино. Ане пожала плечами и переступила с ноги на ногу, проверяя ощущения, одновременно переносясь в воспоминания о другом месте… - - Колени ещё ныли с тех пор, как Ане сбила понесшая телега на торговой площади. Но к счастью, достославный город Таткар славился не только своими яркими базарами, но и знаменитыми фармацевтами и учёными мужами, посвятившими годы своей жизни изучению медицины. Её друг, спаситель и учитель – Кай – сумел верно сложить кости, закрепить и смазать чудодейственными средствами. Он целыми днями читал над своей невезучей ученицей заговоры и заклинания, усиливающие действия лучших лекарств, которые он мог смешать. Солнцеликие Боги Таткара были милостивы – кости срастались с невыносимой ноющей болью, однако на диво быстро, и вот Ане уже смело ходила по их маленькой аптекарской лавке, от стены к стене, тренируя мышцы, не давая им атрофироваться от лежания. Кай вздыхал, ворчал, но Ане всё равно чувствовала, что должна была поскорее встать, вернуться к работе, чтобы отплатить Каю за заботу и уход. Для особо быстрого выздоровления лекари тратили свои личные запасы сил, передавая их больным. В случае Ане ранения были не смертельны, и Каю не обязательно было жертвовать своей жизненной силой. Девочка твёрдо решила поскорее отплатить долг, пусть даже Кай говорил, что… За окном раздался подозрительный шум –откуда-то издалека доносились быстро приближающиеся крики и звуки драки. Кто-то истошно вопил, и голос тот был полон возмущения, ещё несколько голосов были полны неприкрытой ярости, вскоре Ане смогла расслышать медные колотушки блюстителей порядка. Что-то назревало. Девочка приникла к окну и у края дороги заприметила молодого посыльного – Вахаджина, который частенько забегал к ним в аптеку за рецептом и окрикнула… - Брата. -Джино. Можешь сделать для меня кое-что? – осторожно проговорила девочка, готовясь к долгим переговорам. - Чтооо? – подозрительно протянул брат. - Мама испекла к вечеру пирог, - начала Ане издалека – вишнёвый. Брат внимательно слушал, следя за старшей сестрой во все глаза – наживка была заброшена. - Сейчас у нас в гостях тётя Нино, а ты знаешь, как она любит мамину стряпню, наверняка съест сама полпирога. - Даааа… - недовольно протянул Джино, тяжело вздыхая. Крупная соседка действительно очень любила сладкое, и не стеснялась в гостях брать себе кусок побольше. - Они сейчас с мамой разговаривают о чём-то, и не заметят, если ты вдруг пойдешь на кухню и слопаешь кусочек. А заодно подслушаешь, о чём они говорят. Джино подозрительно нахмурился. - А если мамка заметит и мне влетит? Тогда мне и крохи пирога вообще не видать! И тогда что мне с того? - Не заметит! Ты же юркий и ловкий! – жарко заверила брата Ане, чувствуя, что тот начинает колебаться. - Если хочешь, я отдам тебе свой кусок! – наконец, выложила она главный козырь. - Ну лааадно. – Протянул Джино, всё ещё звуча сомневающимся. – По рукам. Ане шлёпнула ладошкой по руке младшего брата и тот с шорохом скрылся в окне, а девочка дошла до кровати и устало опустилась на неё. Предчувствие, которому она привыкла доверять, никогда её не обманывало. Назревало что-то важное. Не глобально-важное, как, например, война с Германией или война Витры с Киррой. Но что-то важное лично для неё. Шерсть на загривке крысы встала дыбом, а усы встопорщились. Кошка была где-то рядом и замерла, охотясь и выжидая. Но и крыса тоже умела ждать.