Вознаграждение

Виви снились дворцовые коридоры. Они ветвились, петляли, разбегались в разные стороны и снова сходились в одной точке, упираясь друг в друга и образовывая самые настоящие петли. В углах шевелились тени, напоминающие то ли сгустки дыма, то ли туман, только не такой, как обычно бывает на рассвете — не густая молочная дымка, а прозрачный и черный, словно дым от пожара. Тени шевелились в углах и что-то шептали ей своими призрачными голосами. Они перетекали из коридора в коридор за нею следом, отвлекая и сбивая с толку — Виви пыталась найти тронный зал и отца, но, несмотря на то, что она знала стены дворца как свои пять пальцев, верный путь упрямо ускользал из её памяти. Девушка вышла на перекрестье семи коридоров и задрала голову, чтобы посмотреть на льющийся из непонятно как оказавшегося здесь окна солнечный свет. На стекле яркими потеками алела кровь. Голос теней становился настойчивее, но она не боялась их. Даже наоборот — чувствовала, что они не причинят ей вреда. Защитят. Укроют. Оберегут. Из горла вырвался нервный смешок — сколько она себя помнила, она всегда старалась тянуться к свету, даже несмотря на открытую во времена Барок Воркс темную сторону. А сейчас… Что-то менялось в мире. Что-то менялось в ней. Выползшая из углов тьма шелковыми лентами обвилась вокруг её рук и талии, скользя по коже невесомыми прикосновениями. Тени собирались за её спиной, постепенно превращаясь в высокую фигуру, лицо которой скрывал капюшон балахона, но принцесса не боялась. Она не чувствовала никакой угрозы, разве что от бесконечных коридоров дворца. А фигуру из тьмы… нет, она не боялась её. Даже наоборот — стала чувствовать себя куда спокойнее от понимания, что больше не придется плутать по этому лабиринту в одиночестве. — Просыпайся, Пташка, — шепот теней стал отчетливым как никогда. — Пора. — Куда? Её голос эхом разнесся под дворцовыми сводами. Виви повернулась к фигуре лицом — чисто по старой привычке не подставлять спину, но с удивлением обнаружила, что балахон исчез, а позади неё стоит Ло — в своей любимой черно-желтой толстовке и неизменной пятнистой шапке. — Юба ждёт. Её руки снова обвивали дымные ленты. Внутри царило отрешенное спокойствие. Она не хотела никуда уходить. Кровь на окне внезапно начала разрастаться, темным, ровным потоком заливая окно, стену, пол. К горлу подступала дурнота. Пол с бешенной скоростью закружился. Виви судорожно схватила пирата за плечо, чтобы не упасть, а потом вдруг проснулась и обнаружила, что она действительно держится за его коричневый балахон. А ещё — что она снова лежит у него на груди. И что предсонное ощущение ответных объятий оказалось совсем не галлюцинацией. И что… — Ты разговариваешь во сне, — непроницаемым тоном сообщили ей, разжимая руки. Виви залилась краской. Да, у неё иногда случались подобные казусы, из-за которых она долго мучалась с бессонницей, попав в состав Барок Воркс (не хватало еще сорвать всю операцию по разведке из-за бессознательной болтовни!), но девушка предпочитала не распространяться об этом. Но с другой стороны, Ло же доверился ей про Флеванс, пусть даже и на эмоциях. Почему она не может отплатить ему подобным? — Иногда. — Ясно. Воздух уже успел прогреться как следует, и шелестящие на суховее пески отражали падающие с неба лучи солнца. Чернели вдали куски скальной породы, непонятно откуда взявшейся в этом желтом, сыпучем море; шуршали в толщах песчинок пустынные змеи. Они проспали часа три, не меньше. Виви обхватила себя руками и обвела задумчивым взглядом копошащихся сердечников. Они были совсем рядом с Юбой. Смятение нарастало, скручивая внутренности в тугой узел. От положенной на завтрак порции девушка отказалась — кусок в горло не лез. Кроме того, от волнения её начало подташнивать. Виви изо всех сил старалась казаться невозмутимой. Старалась не показывать, как тревога сдавливает горло, перехватывая дыхание. Ей очень хочется закусить ногтевую пластину, но нельзя — даже не столько потому, что приличные принцессы не грызут ногти, сколько из-за того, что тогда будет очень сложно делать вид, что все в порядке. Она была совершенно не готова к встрече с повстанцами. Она совершенно не чувствовала в себе дипломатических талантов. Она бы предпочла и дальше путешествовать по пустыне в компании пиратов Сердца. Лучше бы она не просыпалась. Лучше бы она осталась там — в лабиринте, среди теней. Лучше бы… Ло закатывает глаза и щелкает пальцами у неё перед носом, привлекая внимание. Он успел продумать целый план за то время, что они сворачивали свой наспех разбитый лагерь. А может быть и раньше, по пути. Собрать небольшую группу парламентеров. Попутно послать разведку. Позаботиться о возможных путях отступления. Устроить засаду до момента прояснения ситуации — чтобы ввести противника в заблуждение, если им все-таки придётся драться. Виви облизывает пересохшие губы, чувствуя, как на неё начинает наползать паника. Если начнется столкновение, ей придется выбирать. Клан Суна-суна или пираты Сердца. Выбор тяжелый, но очевидный — было неприятно признавать это, но сейчас, в этот самый момент, Кодза был для неё скорее далеким воспоминанием из детства, чем реальным человеком из плоти и крови. Ло был ближе. Реальнее. Теплее. Они прошли вместе долгий путь плечом к плечу и прикрывая друг другу спину, пусть даже понимание далось обоим слишком дорогой ценой. Не только с ним, но и с его командой тоже, хотя, конечно же, наладить контакт с командой было проще. А ещё Кодза верил, что её отец пользуется данс-паудэром. Он поднял восстание против её отца, а значит и против неё тоже, не понимая, какой вред наносит своей стране, которую всем сердцем стремился облагодетельствовать. Если он не поверит в её историю, то… В волчьем мире — волчьи законы. Виви шмыгнула носом и поспешно скосила глаза на Хирурга Смерти, подавив подступающие рыдания. Ей совсем не хочется показаться слабой, плаксивой девочкой. Они снова поднимаются на вчерашний бархан. Юба раскидывается перед ними гордо стремящимися вверх зданиями. Пальмы, растущие у городских стен, гнут стволы на обжигающем суховее, вздымая в воздух осевшую на листьях пыль. Виви мучает дурное предчувствие, но она из последних сил старается убедить себя, что ей кажется, что все хорошо, что ничего плохого не случится… — Здесь что-то не так, — говорит Курре, и её последняя попытка сбежать в иллюзии с громким треском раскалывается на куски. — Слышите звук, — Карре многозначительно поднимает палец, поудобнее перехватывая базуку. — Прямо как в Эрумару. Пираты прислушались. Звук действительно был такой же, как в Зеленом Городе рядом с рекой Сандоррой. Виви судорожно втянула носом воздух, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги. — Юба поглощена песчаной бурей, — старший Танао как всегда невероятно лаконичен. — Кажется, повстанцы полностью махнули рукой на облик города. Это было слишком. Виви рванулась вперед, сбегая по склону бархана, точно таким же способом, как тогда, у Эрумару сбежал Ло. Кто-то из пиратов, кажется, окрикнул её, кто-то даже попытался удержать. Бесполезно. В какой-то момент ноги все-таки подвели её, и остаток пути девушка скатилась вниз. Песок скрипел на зубах, забиваясь в волосы и под одежду, но это все было неважно. Юба, прекрасная, цветущая Юба выглядела ничуть не лучше чем Эрумару. Уровень песка поднялся, и оазис был поглощен. — О, нет… Виви поспешно зажала рот рукой, сдерживая рыдания. Её страна иссыхала на глазах, а она ничего, ничего не могла поделать с этим! Пираты Сердца наконец-то догнали её. Они ничего не говорили, мрачно обозревая раскинувшуюся перед ними картину. — И что теперь? — в замешательстве спросил Клион. — Я… — она не договорила. Откуда-то из-за городских стен донесся шкрябающий звук, как будто кто-то что-то копал. Виви почувствовала, как внутри неё разгорается надежда. Сейчас они встретятся с повстанцами, и все будет хорошо. Да, город конечно в запустении, но его можно восстановить. Его наверняка можно восстановить! Виви поспешила на шкрябанье, но открывшееся глазам зрелище совершенно не обрадовало её — город был занесен песком, только недалеко от городских ворот одинокий старик с лопатой непрестанно копал, успев сотворить внушительных размеров яму, в которой и находился. Горло сдавил противный спазм. — Может быть, повстанцы прячутся в одном из этих домов? — почесал макушку Пенгвин. — Что-то не похоже на… — Повстанцы? — старик перестал копать и, наконец-то, обратил на них свое внимание. — А какое отношение вы имеете к Армии Повстанцев?! Его дребезжащий голос звенел от гнева, глаза угрожающе сощурились. — Только посмейте сказать, что вы хотите присоединиться к ним! Ло недовольно поджал губы и, активировав пространство, разрезал на части бочки, энергично запущенные в их сторону местным обитателем. Даже слишком энергично для такого изможденного состояния, в котором он пребывал на первый взгляд. — Мы здесь не для этого, — он сделал пару шагов вперед и, прежде чем девушка успела хоть как-то отреагировать, ненавязчивым движением задвинул её себе за спину. — Мы хотели поговорить с их вожаком. Где они? — Эти дураки ушли, — поняв, что перед ним не новое повстанческое поколение, и впечатлившись разлетевшимися на части бочками, старик усмирил агрессию и снова принялся остервенело копать, выплескивая своё раздражение на тех, кто посмел поднять войска против короны. Виви осторожно выглянула из-за спины Ло, натянув повыше воротник балахона — спрятать лицо. Она не была уверена, но этот человек выглядел таким знакомым, как будто… — …Эта трехлетняя засуха совсем истощила наши земли. Песчаные бури постоянно налетают на этот город. Кусок за куском великий оазис прошлого поглотила пустыня. Без поддержки города повстанцы не смогут вести затяжную войну. Они перебазировались в Каторею… Виви сдавленно вскрикнула и сразу же зажала рот рукой. Время. Они так торопились в Юбу, что даже не подумали разузнать что-то о нынешнем положении дел в стране. Они торопились сюда из-за неё. Потому что это она прожужжала им все мозги спешкой, еще в самом начале пути. Это она виновата в том, что они потеряли столько времени. Они прошли по пустыне от одного города до другого, и все впустую. — Не беспокойтесь, Виви-чан, — правильно угадал её мысли Бепо. — В этом нет ни единой вашей вины и… Старик прекратил копать. Ло нахмурился и, на всякий пожарный, поудобнее перехватил Кикоку, чтобы в случае чего выхватить лезвие как можно быстрее. Остальные последовали его примеру, как бы невзначай приготовившись к тому, чтобы дать бой сразу же, как только это потребуется. Виви сделала глубокий вдох и судорожным усилием воли сумела взять себя в руки. Она не имела права на слабость. Только не сейчас. Не здесь. Не под взглядами товарищей. — …Ты только что назвал её Виви. Виви сглотнула подступивший к горлу комок и сделала шаг вперед. Этот старик — её народ, он верен своему королю, она должна была сделать для него все, что было сейчас в её силах. Папа всегда учил её этому. Делать для народа все, что можешь, и даже больше. Последний обитатель Юбы как раз вышел из своей ямы и подошел к ней. Она была почти уверена, что видела его раньше, но вот когда? — Ты Виви-чан? Это ты? Ты жива. Слава богам! Это я, — сухие, узловатые руки обхватили её за плечи. — Ты не узнаешь меня? Я понимаю — я немного похудел… — Дядя Тото… — девушка почувствовала, как на неё наваливается волна облегчения, смешанного с отчаянием. Отец Кодзы был жив, но он выглядел таким уставшим и изможденным… — Нет… Ей вспомнился день их последней встречи. Дядя Тото был веселым, упитаным толстячком, а Кодза — ершистым мальчишкой, её лидером, главой Суна-суна… её лучшим другом. Второй семьей. Они все были полны счастливых планов на грядущие годы, и казалось, что ничто не сможет омрачить их счастье и счастье этой страны. Тогда она была вся в мечтах о том, как станет великой принцессой, хоть это и совершенно не вязалось с её манерой себя вести. И не было никакого Крокодайла и никакого восстания, и будущее казалось светлым и прекрасным. А теперь… — Послушай меня, Виви-чан, — светлые глаза дяди заглядывали ей прямо в душу. — Я верю в Короля. Он не тот человек, который может предать свою страну. Ведь так? Очевидно, в этот момент силы покинули старика, потому что он рухнул перед ней на колени, даже не думая вытирать бегущие по щекам слезы. Слезы капали на землю между пальцами. Виви отстраненно смотрела на то, как они соприкасаются с песком, превращая его во влажные, утратившие рассыпчатость шарики. Ей следовало поднять его на ноги, но всё, что она могла — это опуститься на землю рядом с ним и безучастно смотреть на слёзы, из последних сил пытаясь отыскать ободряющие слова. Слова не находились. Внутри неё словно щёлкнул какой-то невидимый рычаг. Эмоции, душившие её буквально несколько мгновений назад, исчезли, оставив взамен себя тупую, сосущую пустоту. Всё было напрасно. Всё их путешествие было напрасно. Они потеряли время, она разочаровала Ло своей недальновидностью, повстанцы перебрались в Каторею, и у неё совершенно не осталось сил сражаться дальше. — Это восстание бессмысленно, — всхлипывал тем временем дядя Тото. — Эти дураки… Дождя не было три года. И что с того? Я верю в Короля, — в его голосе снова прорезались сердитые, волевые нотки. Но ненадолго. — Большая часть страны тоже. Столько раз… Столько раз я пытался остановить их. Но, что бы я не говорил, все без толку. Сопротивление не сложит оружие. Их силы на исходе. Они собираются покончить со всем этим своей следующей атакой. Они… в полной боевой готовности. Они идут погибать! Виви почувствовала, как на её спину опустился невидимый хлыст, и вскинула голову. Она должна что-то с этим сделать. Она должна превозмочь себя. Она не может допустить их гибели! — Я умоляю тебя, Виви-чан… Останови этих дураков! Виви прикрыла глаза, судорожно пытаясь найти в себе хоть какие-то ресурсы, но безуспешно. Она снова впала в оцепенение, наблюдая за слезами человека, который стал ей почти как второй отец. Отец… Отец обязательно нашел бы выход. Нашел бы хоть какие-то слова утешения. Хотя бы платок… Ну конечно же! Рука скользнула в карман, где лежал батистовый белый платочек и, натянув на лицо улыбку, протянула его дяде. Ему не нужна правда. Ему нужна надежда, и она не имеет права не дать её. — Дядя Тото, не беспокойтесь. Кажется, её голос даже не дрогнул. Это радовало. Значит, она ещё не забыла, чему её научило Барок Воркс. — Виви-чан… — Я остановлю восстание. — Спасибо тебе. — Она была готова поклясться, что слышала, как с его плеч упала огромная гора. И тут же ощутила, как эта гора свалилась на её плечи. Ей захотелось завыть от тяжести бремени и ощущения собственного бессилия. Что она может сделать, если Кодза увел войско, а они потеряли кучу времени по её вине? С чего она вообще решила, что он станет её слушать? Что она сможет остановить Крокодайла? Это все не имело не малейшего смысла. Она проиграла с того самого момента, когда её настоящая личность была раскрыта. У неё больше не осталось никаких сил. Даже на слёзы. — Эй, ты. Голос долетал откуда-то издалека. Виви тряхнула головой и заставила себя вернуться в реальность, обнаружив, что дядя Тото уже на ногах и вовсю показывает членам переговорного отряда дома, которые можно использовать под гостиницы — очевидно Ло решил дать им день на передохнуть после ночного перехода и явно недостаточных нескольких часов сна. Что ж, это было разумно. Ло вообще был довольно-таки умен. Это наверняка стало одним из тех причин, по которой сердечники выбрали капитаном именно его. И сейчас он стоял перед ней и, кажется, тряс её за плечо. А она и не заметила. — Мне… — она замолчала, подбирая слова. Ей было очень стыдно за свою недальновидность. — Извини, что так вышло. — Поднимайся, — сейчас он снова превратился в себя самого вначале их совместного пути. Злой. Дикий. Чужой. Холодный. Сильный. — Мне нужен партнер для спарринга, пока Курре сходит за остальными. Должна же быть от тебя хоть какая-нибудь польза. Виви безучастно кивнула и приняла протянутую ей сильную, мозолистую руку. — Только оружие, без фрукта. До того, как один из нас запросит пощады. Ты согласна? Виви подумала о том, что его уровень боя намного выше, а значит и пощады просить ей. Что он просто нашел способ выместить на ней свою злость. Что она все равно будет биться до последнего, потому что предложенные условия сдачи слишком унизительные. Но ничего не ответила кроме с трудом выдавленного: «Хорошо». Она совершенно не горела желанием с ним сражаться, но понимала: у неё просто нет иного выхода. *** Ло проснулся от незримого внутреннего толчка. Сначала он решил, что на них напали, но было тихо — солнце золотило пески, тихий ветер шевелил прозрачную маревую завесу и перекатывал песчинки с места на место извилистыми пыльными реками. Ло широко зевнул, сморщившись на ноющую из-за недостатка сна голову, внезапно осознав, что просто сейчас — то самое время, в которое он обычно поднимался на ноги во время плавания на Тане. Команда обычно вставала позже — все, кроме Банголда и периодических жертв бессонницы. Если бы они по прежнему были на Тане, Ло полежал бы ещё пару минуточек, или чуть больше, чем пару — под настроение, сходил бы в душ и пошел раздражать кока — тасканием заготовленных для завтрака элементов, нарушая высчитанные порции, и аргументируя это тем фактом, что он — капитан, который всегда прав. Поэтому Банголд молча делал ему чашку чая, которая и была изначальной целью визита, и выставлял за дверь, пока его старания не понесли ещё больший при всей своей некрупности урон. Ло на такое обращение всегда притворно-сердито фыркал и уходил в рубку — у него как раз оставалось некоторое количество времени наедине с самим собой. Но они были не на Тане, поэтому просыпание в прежнем режиме было даже забавно. Бестелесная тень повседневной, нормальной жизни. Принцесса, снова удобно устроившаяся у него на груди, пошевелилась и пробормотала что-то про то, что в этом коридоре не должно быть никаких окон. Ло усмехнулся уголком рта и уже привычным, вороватым движением уткнулся в благоухающие цветами и духами женские волосы. Это было катастрофически неправильно, но он ничего не мог с собой поделать. Это походило на наваждение. — Просыпайся, Пташка, — не имело никакого смысла разлеживаться так дальше. — Пора. — Куда? Девушка так и не проснулась. Интересно, а сама она в курсе про особенности собственного сознания? Как часто они проявляются у нее? От чего это зависит? — Юба ждёт. Ло ловит себя на мысли, что ему совсем не хочется идти в Юбу. Потому что они могут справиться и без повстанцев, потому что наверняка у него возникнут конфликты с Кодзой, а это значит и с Виви тоже, потому что он был бы вполне не против дойти до Алубарны в той же компании, что и сейчас, развернув основные действия там… Ло стыдно за то, что он почти рад тому, что повстанцы ушли в Каторею, словно боги, которым молилась принцесса, услышали его мысли. Ло давно уже не верит ни в кого из богов, но, возможно, боги песчаной страны по каким-то причинам верят в него? Но довольство собой обрывается почти сразу — видимо, силы оставляют принцессу полностью, потому что она как подкошенная падает на колени вслед за стариком из своей здешней жизни, потому что она ещё держится, из последних сил держится, но потом старик поднимается на ноги, а она остаётся сидеть, ни на что не реагируя. В её глазах, всегда полных надежды и жизни, сейчас царит такая засасывающая пустота, что Ло становится страшно. И не только ему — их всех пробрало, даже Курре, никогда не отличавшегося сентиментальностью. Солнечная принцесса сломалась, сдалась, погасла, одновременно с этим лишая свою страну надежды на счастливый конец. — Что теперь, капитан? Ло пытается отыскать верное решение внутри себя, но не находит ничего, кроме здоровой злости. На Крокодайла, на Кодзу, на песчаные бури, на встреченного здесь старика, на богов… Это была их вина, что принцесса дошла до такого состояния. И его. Потому что не уследил и не уберёг, несмотря на официальные и не очень договоренности. Потому что сам подтолкнул богов к такой идее, если они, конечно, существуют. Так или иначе, когда он думал о том, что хотел бы увидеть её слабость, то имел в виду совсем не это. Команда продолжала выжидающе смотреть на него. Нужно было срочно решаться. Хоть на что-нибудь. — Сделаем здесь остановку. Курре, приведи остальных. Вы, — тут он повернулся к старику, обеспокоенно смотрящему на принцессу, но не решающемуся подойти — сердечники все ещё окружали её, держа оружие наизготовку, — покажете, где мы можем спрятаться от солнца. — А… — С ней я разберусь сам. Получилось в разы грубее, чем следовало, но это было неважно. Времени у них наверняка осталось не слишком много, а Ло не имел других полноценных источников внутреннего питания кроме злости, любви к открытиям и тревоги за команду. Но сейчас открытия и тревога ему помочь не могли, а это значило, что он не мог предложить принцессе ничего, кроме злости. И ещё, пожалуй, ненависти — ресурса куда более мощного, но крайне эпизодического — Ло ненавидел семью Донкихот, Морской дозор и Мировое правительство. Всё остальное было слишком мелко, чтобы он оказал такую честь. Но для их Пташки ненависть будет тем самым энергогенератором, который позволит ей устоять на ногах и не сломаться. Он уже говорил ей об этом — там, в Эрумару, но слова — картонная коробка, в которой лежит практика. Ей придётся зайти по этой дороге чуточку дальше, чем она уже решилась. Это только в самом начале страшно. Дальше будет гораздо проще. Курре еще пару секунд смотрел на него с явным сомнением на лице, но потом, кивнув своим мыслям, отправился за оставшейся частью команды. Старик, которого, если верить ему и Виви, звали Тото, суетливо показывал нежданным гостям, какие из домов остались достаточно крепкими для того, чтобы расположиться в них. Ло сделал глубокий вдох и потряс девушку за плечо. Ему не слишком хотелось быть жестоким, но выбора у него не было. Он просто не умел успокаивать по-другому, разве что когда-то давно, во времена Флеванса, или путешествия с Корой-саном, но с тех пор прошло уже много лет, а то, что злость лечит быстрее и эффективнее, стало своего рода аксиомой. Да и окружение не слишком то располагало ко всяким щенячьим нежностям. Они были пиратами, а не… принцессами. Воображение зачем-то нарисовало всю команду с ним самим во главе в типичных розовых, голубых и прочих нежных оттенков платьицах из дурацких девчачьих сказок. В руках они держали увенчанные звездами палочки — типа скипетры. В довершении ко всему память заботливо воспроизвела услышанную когда-то где-то дурацкую песню: — Посмотри на мою лошадку, моя лошадка потрясающая. Проклятье. Принцесса никак не отреагировала на его встряску. — Эй, ты. Вообще-то, он не собирался грубить, но раздражение на вышедшие из-под контроля мысли не собиралось сидеть внутри, отчаянно требуя выхода. Хоть какого-то. Принцесса наконец-то встрепенулась и посмотрела на него осмысленным взглядом. — Мне… — он был почти уверен, что она обвинит в случившемся саму себя. Глупая девчонка. Если уж кто и должен был предугадать возможный вариант событий, то это он. В любом случае Ло считал, что нет никакого смысла думать о том, кто несет ответственность за случившееся. Куда важнее разгрести последствия.  — Извини, что так вышло. — Поднимайся, — мозг генерировал идеи с ужасающей быстротой. Ей нужно выплеснуть эмоции. Им обоим нужно выплеснуть эмоции. Им просто нужно сразиться, чтобы отвлечься. Разгрузить голову.— Мне нужен партнер для спарринга, пока Курре сходит за остальными. Должна же быть от тебя хоть какая-нибудь польза. Последнее добавляется скорее на автомате, чем осознанно, но сейчас Ло предпочитает игнорировать внезапно очнувшийся от коматоза голос совести. Всё равно принцессе не помешает малая доза провокации. Виви безучастно кивает, принимая протянутую ей руку. Её пальцы — хрупкие и холодные, но не мягкие, точнее не такие мягкие как казалось — Ло чувствует на них следы от упражнений с резаками и удивляется, почему он не обратил на это внимания раньше. Сердце внутри замирает на мгновение, пропуская удар, наполняясь внезапной, совершенно непрошенной теплотой, помноженной на сочувствие. Она такая чертовски хрупкая, что кажется, что он может сломать ей пальцы одним единственным сжатием ладони. Это, конечно же, не так, но ощущение упорно не желает покидать его. Это раздражает ещё сильнее. — Только оружие, без фрукта. До того как один из нас запросит пощады. Ты согласна? Она соглашается. Соглашается с видом полнейшей обреченности, словно в этом мире для неё не осталось более никакой надежды. Ло зевает и, повернувшись, идёт вперёд — искать место для спарринга. Просторное и безлюдное. Краем глаза он замечает встревоженно переглядывающихся членов команды и закатывает глаза. Солнце изливает сверху свои лучи, напоминающие жар расплавленного метала. Ло невыносимо хочется в тень, но он отмахивается от этого желания, особенно после того, как замечает то, что нужно. Раньше это была главная городская площадь, но сейчас о былом, шумном великолепии напоминали только подступающие к ней дома, трехъярусные, увенчанные покрывшимися пылью пустыни луковицами, да круглый, сухой бассейн из красного мрамора, который когда-то был фонтаном. — Вот здесь. Трафальгар скидывает рюкзак на ступеньки здания с исполинскими колоннами и накрывает его своим балахоном, оставаясь в надетых снизу черной рубашке с короткими рукавами и легких летних штанах. Оголять голову — не самое удачное решение, но сейчас ему так удобнее. Мужчина вынимает Кикоку из ножен и становится в боевую стойку, наблюдая за тем, как его спарринг-партнерша занимает место напротив него. Она тоже избавилась от пустынного одеяния и теперь, с интересом оглядывая обтянутое футболкой и бриджами тело, Ло внезапно вспомнает, что у неё очень даже неплохая фигура. Взгляд непроизвольно задержался на выглядывающей из-под рукава подсползшей лямке бюстгальтера. Бежевого. Ло не смог удержаться от улыбки, вспомнив собственную выходку на второй день знакомства, а еще невольно подумал о том, что темно-синее белье пошло бы ей гораздо больше. Он отвесил самому себе мысленную оплеуху за вопиющее раздолбайство и легкомыслие, но сразу же подзавис на мысли о том, что она наверняка бы прекрасно смотрелась в платье. Светлом, летящем и… Жгучая боль обожгла щеку так внезапно, что Ло даже не сразу понял, что произошло. Только спустя мгновение, услышав сдавленный девичий крик осознал, что он так и стоит в боевой стойке с мечом в руках, а принцесса в ужасе зажимает себе рот руками, отбросив в сторону резаки, на лезвии одного из которых темнела кровь. Кровь? Ло моргнул, окончательно выныривая из омута своих мыслей, и дотронулся пальцами до все еще горящей щеки. Действительно, кровь. Значит, она его поранила. Хорошо, что только щеку, а не глаза. Он моргнул еще раз и перевел взгляд на принцессу. Она по-прежнему зажимала рот руками. Из расширившихся от ужаса глаз неудержимым прозрачным потоком катились слёзы. Ло терпеть не мог женских слёз, поэтому первым его побуждением было взять рюкзак, накинуть балахон и убраться восвояси. Он даже повернулся, чтобы уйти, но почему-то вспомнил о том, как паршиво было ему самому в те времена, когда они с Корой-саном искали лекарство от болезни Янтарного Свинца, и как сразу стало легче, когда этот нелепый придурок дал понять, что ему действительно не всё равно, что на него можно положиться. Что Ло больше не останется в холодном, опустошающем одиночестве. Трафальгар вздрогнул, поморщившись от отголосков прежней боли где-то внутри себя. Он не мог просто так уйти. И вообще — не мог. Он совершенно не умел успокаивать плачущих, более того — обычно он злился на тех, кто проливал перед ним слёзы, а иногда даже специально провоцировал человека на рыдания, упиваясь чужими слабостью и страданиями, и своей властью над ситуацией. Но сейчас это был совершенно не тот случай, и все, что приходило ему в голову, — просто молча посидеть рядом. Все равно он больше ничего не мог для неё сделать. Принцесса находилась там же, где он оставил её, когда развернулся в другую сторону. Видимо, ноги отказались её держать, потому что она осела на землю, все так же зажимая руками рот. Ло тяжело вздохнул и неуклюже опустился рядом с ней. Он чувствовал себя невероятно растерянно. Когда он собирался вывести её из эмоционального коматоза, он планировал совсем не это. Что вообще на неё нашло? Ну подумаешь, задела щеку. С кем не бывает. Особенно, если учесть, что он сам в этом виноват — не задумался бы о всякой херне, ничего бы не было. — Ну ты чего, — этикет требовал сказать хоть что-нибудь. — Ну порезала и порезала. Ну не в глаза же ты мне их кинула, в конце-то концов. Он рассчитывал успокоить её, но просчитался. Ситуация полностью вышла из-под контроля, потому что вместо того, чтобы посмеяться и утереть слёзы, она внезапно кинулась к нему на шею. И разревелась. *** — Твои резаки — ничто по сравнению с моей сноровкой, — говорит ей мисс Тёрздей, когда новоиспеченные номерные агенты ожидают встречи с вице-президентом организации. Виви смеривает её равнодушным взглядом и как можно небрежнее пожимает плечами — за то время, что они все пытались попасть в номерной ранг, она уже успела заметить, что эта миловидная на первый взгляд девушка, которую, если она правильно помнила, звали Кора Лайн, зациклена исключительно на своей непогрешимости и превосходстве над остальными. — Только тебя определили к мистеру Одиннадцать, а меня — к мистеру Девять, — говорит Виви, как бы невзначай отыскивая взглядом Игарама, получившего восьмой номер. Мисс Тёрздей погибает через неделю, вызвав на бой мистера Один, ослепленная самовлюбленностью и уверенная в непогрешимости своей хваленной сноровки. Мистер Одиннадцать только пожал плечами и приказал кандидатам в агенты сбросить тело напарницы в море. Больше о ней никто не вспоминал. До сегодняшнего дня. Виви встряхивает головой, прогоняя так не вовремя нахлынувшие воспоминания. Незадолго до своей гибели мисс Тёрздей вызвала её на дуэль, чтобы наглядно доказать собственное превосходство, но проиграла. Потом она утверждала, что это — намеренное поддавание с целью не вызывать озеро слёз, но её никто не слушал, как не слушал и капризные заявления о том, что она делает для них всё, а в ответ… Агенты только пожимали плечами — все они прекрасно понимали, что то, что выглядело как забота, было исключительно способом самолюбования и убеждения в собственной святости. Впрочем, когда её тело скрыли в своей пучине всепожирающие морские волны, Виви все равно стало её жаль, настолько жаль, что она попросила богов помочь этой заблудшей душе обрести покой. Если она погибнет сегодня в схватке, Ло попросит о покое для её собственной души? Виви споткнулась на отколовшемся от одного из зданий куске барельефа и дернула уголком губ в попытке усмехнуться произошедшему. Вряд ли Хирург Смерти верит в каких-нибудь богов. Скорее уж он прикажет выкопать для неё могилу и проверить карманы на наличие ценностей, хотя какие у неё ценности здесь, посреди пустыни? Разве что собственная жизнь, да и в её важности девушка была не слишком-то и уверена. Сейчас Виви не ощущала себя ни слабой, ни больной, ни обессиленной. Она ощущала себя холодной. Она молча шла следом за капитаном пиратов Сердца по руинам милого сердцу города, заброшенного и опустевшего. Пахло песком и нагретым камнем. Солнце скользило по коже и ткани, но не впитывалось, соскальзывая вниз, как с гуся вода. Виви хотелось спросить, куда именно они идут, но она не решалась — ей кажется, что с каждым произнесенным словом из неё будут уходить последние частички воли к жизни, на которых она держалась. Знала, что на самом деле это не так, но поделать с собой ничего не могла. Она не чувствовала пустоты. Только холод. — Вот здесь. Виви кивает, тупо смотря на возвышающееся прямо перед ними здание храма с исполинскими колоннами. Значит ли это, что боги по прежнему с нею? Или же наоборот — хотят посмотреть, как её кровь окропит пыльную, песчаную землю у подножия храма? Благословение это или наказание за то, что она подвела их всех своей торопливостью? Ло молча скидывает рюкзак на ступеньки храма и стягивает с себя коричневый балахон. Виви моргает, на долю секунды выпадая в прострацию и так же молча следует его примеру — одежда кочевников сковывает движения. Сражаться гораздо удобнее без неё. В голове лениво скользит понимание, что она совсем забыла о том, какой он худой. А ещё он высокий. И аккуратно выстриженная бородка идет ему гораздо больше бесконтрольно отрастающей щетины, потому что он становится похож на бандита, а не на... себя. То есть, он, конечно, тоже был бандитом, но он был не просто бандитом, а пиратом. Это было совсем другое. Она и сама хотела бы быть пиратом. Виви почувствовала, как сползает по плечу растянувшаяся лямка лифчика, но поправлять не стала — она, конечно, считала Хирурга Смерти другом, но они были не настолько близки, чтобы позволить себе в его присутствии такую вольность. Это было бы попросту неприлично. В голову невольно лезет их второй день знакомства — когда она восприняла его слова слишком буквально, и... ей все ещё неловко от этого случая. Холод понемногу отходит в сторону, и эмоции, спрятанные за ним, возвращаются на свои места. Виви морщится, но старается абстрагироваться от этого — не хватало ещё показать себя еще более бесполезной, чем сейчас, сорвав сражение из-за истерики. Ей почему-то очень важно, чтобы Ло не считал её бесполезной. В глубине души она даже понимает, почему, но старательно игнорирует интуицию. У него наверняка были многие десятки таких вот девочек, а её гораздо больше беспокоила собственная страна и победа над Крокодайлом. Виви внезапно стало стыдно. Стоит тут перед ним как дура и думает о всякой ерунде. Вон, он даже стоит и лыбится, как будто понимает, что именно происходит в её пустой, бестолковой голове. Или он считает её трусихой, потому что она не использует предоставленное право напасть первой? Виви чувствует, как внутри поднимается волна бесконтрольной паники, помноженная на злость на саму себя и желание доказать, что она... Виви выбрасывает резаки прежде, чем успевает додумать мысль. Она ждёт, что сейчас он увернется и атакует, но Ло продолжает стоять. Кромка одного из резаков вспарывает ему щеку, расцвечивая окружающий пейзаж ярко-красной струйкой крови. Кровавое мессиво на месте глаз. Кровь, текущая теплым, красным потоком. Нож, с чавканьем выходящий из тела. Её руки, красные от капитанской крови... Дальнейшее она помнит очень и очень смутно, за исключением того, как отбросила покрывшиеся кровью резаки в сторону, словно смертельно ядовитую змею. Кажется, она что-то кричала. Кажется, она даже зажала себе рот руками. Кажется, у неё подкосились ноги... Ослепленный мистер Одиннадцать вытянул руки вперед, словно хотел попросить о помощи... — Ну ты чего, — голос Ло доносился откуда-то издалека, хотя звучал совсем рядом с нею. — Ну порезала и порезала. Ну не в глаза же ты мне их кинула, в конце-то концов. Её прорывает. Ночные кошмары. Страх. Усталость. Всё, что раздирало её изнутри на протяжении их совместного путешествия, наконец-то получило выход наружу. Игарам всегда говорил, что приличные принцессы никогда не демонстрируют перед другими своих чувств. Виви становится смешно, несмотря на душащие её слезы. Приличные принцессы. Как будто её когда-либо можно было считать приличной. Она, возможно, вообще больше никакая не принцесса, так что не было никакого смысла беспокоиться о каких-то там приличиях. Она никогда не думала, что всё это может быть так смешно. Что она будет так громко смеяться на руинах своей страны и не мочь остановиться. Девушка отстранилась от Ло и, не переставая хохотать, закрыла лицо ладонями, чтобы через пару мгновений до боли сжать пальцами свои собственные волосы. Она почти уверена, что слышала, как он пробормотал что-то подозрительно похожее на "пиздец", и от этого становится ещё смешнее. — Так, всё, — Ло не выдержал, схватил её и коротко, но резко встряхнул. — Хватит. Успокойся. Ты похожа на помешанную. Виви судорожно втягивает ртом воздух, чувствуя, как сходит на нет её бурная истерика, но легче от этого совсем не становится. — Помоги мне, — прошептала она, зажмурившись и заплакав, словно маленькая девочка вцепившись в его рубашку как в последнюю опору на этом свете. — Пожалуйста, помоги. Я устала. Я так устала от всего этого. Я не могу так больше, не хочу... Я этого не выдержу. Ло молчал. Она слышала, как тяжело он вздохнул, и поспешно убрала от него руки. Она попыталась вытереть слёзы и взять себя в руки, но у неё не получалось. Ей было больно. Страшно. Пусто. Холодно... А потом её обняли. Так крепко, что на долю секунды девушке показалось, что внутри неё хрустнуло сломанное ребро. Плакать сразу же расхотелось. Виви прижалась к пирату как можно крепче, чувствуя, как её обволакивает чужим теплом. Эмоции отступали, но её все еще немного подтрясывало. От него пахло морем, лекарствами и металлом. Виви всхлипнула последний раз и затихла, чувствуя, как внутри разливается долгожданное спокойствие. — Завтра пойдем в Алубарну прежним составом. Черт с ними, с повстанцами. Развела мне тут сырость... Ло продолжает ворчать что-то себе под нос. Виви не вслушивается в его ворчание, но не может не улыбаться — сейчас он напоминает ей вечно недовольного старика, а страх исчез, словно его никогда и не было. Пока Трафальгар Ло ворчит и точно знает, что делать, — мир будет стоять.