Заигрались

Джаред устало погружает голову в мягкую подушку, сжимая в руке стопку листов. Он еще раз перечитывает указанный на первой странице сценария актерский состав и всматривается в имя, идущее вторым по списку, после Уилла Смита. Это все кажется ему немного странным: он уже перевоплотился в Джокера, но он так еще и не виделся ни с одним из ведущих актеров. Вернее, ни с одной из ведущих актрис. Вернее, с одной актрисой. Марго Робби. Харли Квинн — Марго Робби. За ней следует его имя. Джокер — Джаред Лето. Джаред трет ладонью лицо, пытаясь хоть немного снять усталость. Последние несколько месяцев его жизни были очень насыщенными, мягко говоря. Музыкант решил основательно подойти к роли Джокера. Лето так даже на концертах не выкладывался. Он до седьмого пота вкалывал в тренажерном зале. Он следил за жизнью наркобаронов в Инстаграме (безумные фотографии голых женщин гангстеров в обнимку с автоматами Калашникова и одомашненными гепардами теперь навсегда засели в его голове). Он, мать его, даже навестил психиатрическую лечебницу. Да, Джаред до сих пор не верит, что пошел на это все. Он встречался там с пациентами с психическими расстройствами. Лето смотрит в потолок. Он прокручивает в голове слова одного из социально-опасных типов, к которому его допустили — пациента, лечащегося от биполярного расстройства уже пятнадцать лет. «Вот иду я по улице, и мне навстречу попадается девушка — с одной стороны красивая и мне хочется с ней познакомиться, провести с ней ночь… Но тут я представляю, как я ей отрезаю голову, выпускаю ей кишки… одним словом, я романтик». Да уж. Та еще романтика. А с виду мужчина был совершенно обычен. Совершенно здоров. И даже не с зелеными волосами. Джаред закрывает глаза и трет переносицу. Черт, как-то это все… Неправильно. Извращенно. Мягко говоря. Но разве Джокер правильный? Музыкант услышал в психбольнице кучу странных вещей. И, господи прости, в какой-то момент он даже поверил этим несчастным людям и начал их понимать, сочувствовать им. Когда Джаред узнал, что роль Джокера за ним, он уже тогда понимал, что легко уж точно ему не будет. Найти в себе частичку души этого персонажа — это вам не в мыльной опере играть. Тут можно и самому в психушку загреметь. Лето даже провел одну ночь в тюрьме — реальной тюрьме за реальной тюремной решеткой. Джокер ведь много времени провел за решеткой — Джаред хотел пропустить через себя это чувство, хоть и всего на одну ночь. Он до сих пор помнит противный запах сырости и громкий, словно краткосрочная сирена, сигнал закрывающейся наглухо тюремной камеры. Джаред снова трет лоб, разглаживая скопившиеся там морщины усталости, и снова подносит лист бумаги к уровню глаз. Харли Квинн — Марго Робби. Лето снова и снова перечитывает эту строку. Они встречались больше года назад, в январе — две минуты на сцене, обмен дежурными любезностями, передача статуэтки, поцелуй в щечку. Привлекательная блондинка, молодая совсем. Наверное, нет тридцати еще. Не американка — кажется, родом из Австралии. Девушка с запоминающейся улыбкой. Каких в Голливуде пруд пруди, добавляет маленький язвительный голос. Девушка, прошедшая, наверное, нелегкий путь к тому, чтобы он сейчас видел ее имя перед собой. А кому сейчас легко? В Голливуде волчьи законы. Девушка, которая теперь станет его Харли Квинн. Королевой для его Джокера. Обычно Лето таким не страдает, но рука сама тянется к мобильнику. Джаред быстро открывает браузер и инстинктивно подносит телефон поближе к лицу, словно сам себя стыдится и скрывает экран от посторонних глаз. Черт, Джаред, тебе что, двенадцать, и ты прячешь порно-журнал в прикроватной тумбочке? Расслабься, господи. Лето набирает имя «Марго Робби» и переходит на вкладку «Картинки». С первой же высвечивающейся в браузере фотографии, с обложки журнала Elle за март 2014 года, на него бросает томный взгляд, будто свысока, большеглазая блондинка с полными губами и слегка приоткрытым ртом. Одна ее рука приподнята и касается противоположной щеки, будто убирая с лица выбившуюся прядку. На ней кожаный лиф на тонких бретельках. Это сильнее него, и Лето начинает прокручивать дальше — и на каждой последующей фотографии эта Робби оказывается какой-то…. Разной. Совершенно другой. Совсем не похожей на ту, какой он ее видел тогда всего несколько минут - взрослой, зрелой, в черном кружевном платье, с сексуальным дымчатым макияжем. Но на одной из фотографий, без макияжа, она похожа на соседскую девчонку, которая в детстве строила глазки Шеннону и носила ему яблоки из домашнего сада. На этой фотографии, кстати, заметно, насколько она еще молода — возможно, женственные черты лица делают ее немного старше, но взгляд у нее совсем еще девчачий. На других же, менее невинных фотографиях, в коже и боевом раскрасе, она похожа на опытную искусительницу и сердцеедку. Черт, а ведь Голливуд в последнее время сходит с ума — партнеры в фильмах становятся все старше, а их партнерши — все моложе. И эта пропасть в возрастах все увеличивается. Ему становится интересно, сколько ей лет. Гугл быстро находит это — 1990 год рождения. Джаред закрывает лицо рукой. Ох ты мать твою. Он думал, ей хотя бы под тридцать... Лето вспоминает свой год рождения и понимает, что когда он сыграл свою первую роль в фильме и переехал в Лос-Анджелес, эта Робби еще в прямом смысле слова на горшок ходила. А когда они с братом организовали своих "Марсов", у нее как раз молочные зубы выпадали. Мужчина не может сдержаться и тихо прыскает от смеха. Вот попал так попал. Мужчина еще раз внимательно смотрит на это фото с обложки. Готовясь к роли, он перечитал практически все комиксы, где присутствует Харли (да и все те, где ее нет) — от невинных и детских, где Харли Квинн только появляется в жизни Джокера, до страшных и пугающих, изобилующих насилием, и в которых и сама Харли уже не такой невинный ангелок, влюбившийся в совершенно нечеловечного психа. Когда он прочел сценарий, сразу было понятно, что Харли Квинн будет практически главным персонажем этого фильма. Джаред отлично разбирается в законах шоу-бизнеса, и уже сейчас может точно сказать, что вскоре зажжется новая звезда, и эта девушка получит всемирную известность. Очередная звезда. Интересно, что она вообще из себя представляет? Хотя... Нет. Ему не интересно. Он давно понял, что всех этих голливудских штучек как на конвейере штампуют. Но тем не менее, Лето впервые за много лет волнуется, словно тысячу лет назад, перед первым своим большим концертом (когда эта Робби еще куклам косички плела в свои восемь, господи). Помнит, как потели его ладони, как бешено колотилось сердце. Джаред делает глубокий вдох. Нет, это не фотография этой актрисы заставила его волноваться. Просто он вложил в Джокера столько эмоций и столько себя, что иногда ему становится не по себе от собственных мыслей и от того, как меняется его сознание. Словно Джокер стал клочком его собственного «я». А Харли Квинн — это неотъемлемый клочок образа Джокера. Музыкант швыряет телефон на кровать отельного номера — завтра начинаются совместные съемки. Они уже отсняли несколько сцен с Джокером. Теперь бы немного поспать. Лето трет двумя пальцами уставшие, красные глаза и тяжелые веки. Завтра первая сцена между Джокером и его психиатром Харлин Квинзель. Ему совершенно не интересно, что из себя представляет эта Робби. Он только надеется, что она справится со своей ролью, и они не разочаруют многомиллионную армию фанатов. Ведь эту пару очень давно ждут на экране. *** Джаред поджимает губы и ощущает присутствие чего-то чужеродного на губах — это помада. Грим Джокера дается большими усилиями — все эти татуировки, макияж, маленькие, но такие важные детали. Ему не привыкать, конечно. В «Далласком клубе покупателей» он вообще трансвестита играл. Носил парик, платья, каблуки и полноценный макияж. Тот еще опыт был. А сейчас он провел по губам пальцами. И судя по красному кончику его указательного пальца и подкатанным глазам гримерши, он снова размазал помаду. — Мистер Лето, вы не могли бы… Давайте это будет последний раз. У нас пять минут до начала съемок. Гримерша, темнокожая девушка с длиннючими дредами, работающая, как робот, настоящий мастер своего дела, отчитывает Лето за растертую помаду. Но он лишь кивает и кладет руки на колени. До съемок действительно пять минут. Мистер Лето… Сейчас он будет не мистер Лето. Джаред ощущает какое-то странное чувство — словно небольшое головокружение, даже покалывание в кончиках пальцев: он не мистер Лето. Он будет Мистером Джеем. Он до кости прогнивший псих, садист, убийца, вечно улыбающийся клоун. Он в психушке. Он хочет выбраться. И в своем юном, светловолосом психиатре он видит свой реальный шанс. Его гримируют отдельно, в отдельном помещении. Это было его обязательным условием. Джаред решил, что ему стоит отстраниться от каста и не показываться в своем обычном виде — хотя зелеными его волосы стали уже пару недель назад. Еще в марте Дэвид приглашал его на вечеринку по поводу начала съемок и знакомства с актерами и съемочной группой, но Джаред отказался — ему показалось это неуместным. Где-то в глубине души Джареду, наверное, и хотелось пойти на эту вечеринку и со всеми познакомиться. Но Джокер слишком проник в его сознание, чтобы веселиться, общаться и шутить со всеми, как ни в чем не бывало. Особенно с Марго Робби. Дистанция будет в его случае в самый раз. По крайней мере, не в период съемок. Когда Джареда проводит ассистент в одно из помещений студии, выполненное в стиле кабинета психиатрической лечебницы — голые стены, стол по центру, два стула друг напротив друга — она уже там. Марго Робби. Нет, Харлин Квинзель. Джаред снова ощущает это волнение. Что за дела, парень. Спокойно. Это не твой первый концерт, и не твоя первая роль. На Робби белый больничный халат, очки, туфли на шпильке, ее волосы связаны в пучок, спадающий на ее плечо. Актриса сидит вполоборота, слегка склонившись над столом, и листает скрепленные листы бумаги. Над ней стоит Дэвид Эйр, и они оживленно что-то обсуждают. Дэвид тычет пальцем в какие-то строки в сценарии. Марго кивает, смотря на него снизу вверх из-под очков. Первая ассоциация Джареда — совершенно банальная. Он видит ангела. Да, да, именно это слово. Девушка похожа на ангела, спустившегося с небес. Светлые волосы, белый халат, сережки-жемчужинки, огромные глаза, напоминающие ему фарфоровую куклу в светлых кудряшках, в далеких семидесятых стоявшую на подоконнике у его соседей в Колорадо и почему-то так запомнившуюся ему. Этот образ, однако, вмиг разбивается вдребезги, когда Робби хрипло, громко, совершенно не по-девичьи смеется над каким-то комментарием Эйра, а затем отвечает. — Да, с этим дерьмом нужно быть осторожней! Вот тебе и ангел. Уже интересней. Джареда облачили в смирительную рубашку — Джокер слишком опасен, тем более для беззащитной девушки-психиатра. Лето плюхается на стул напротив. Марго немного подпрыгивает от неожиданности, поднимает глаза, и ее взгляд моментально останавливается на Джареде. Ее глаза заметно округляются под очками. — О! Ого! То есть, ничего себе… Т-то есть, привет. Вау. Джаред улыбается во все свои 32 зуба в металлических брекетах, которые, кстати, очень неудобные, неприятно сжимают его зубы и странно выпячивают вперед его губы. Хотя они и были выполнены по спецзаказу специально для него, по слепку с его зубов, Джаред еле-еле справился с дефектами дикции, вызванными этими штуками в его рту. Дэвид ухмыляется, подходит к Джареду, кладет руку ему на плечо и тоже внимательно его рассматривает. — Да уж. Похвально, черт возьми. Знакомься, Марго — это Мистер Джей. Теперь ты его будешь видеть и знать только таким. Дэвид смеется и быстро отходит к съёмочной группе, размахивает руками, подходит к оператору, что-то очень эмоционально ему рассказывает. Вообще, Джаред заметил, что на съемочной площадке Дэвид Эйр превращается в какой-то ураган — у него то и дело возникают какие-то новые мысли, идеи, которыми он незамедлительно делится со всеми и тут же воплощает. Просто какой-то фонтан жизнелюбия и креативности. Джаред переводит взгляд с удаляющегося Эйра на девушку перед ним. Которая все это время пристально его рассматривала. Как только их взгляды встречаются, Марго делает заметный глубокий вдох и быстро опускает глаза в сценарий, начиная что-то там листать и активно искать. Ее раскованность и веселость вмиг куда-то испаряются. Возможно, ему показалось. Но похоже, девушка его побаивается. Тем более, что он даже не ответил на ее приветствие. Ну, у него нет другого выхода. И пускай его метод игры не всем понятен, и пускай не все его поддерживают – но это его метод. Джаред не хочет выходить из образа на съемочной площадке. И эту девочку Робби наверняка уже предупредили. Она напоминает ему сейчас одну из натянутых струн на его любимой гитаре — сидит с ровной спинкой, словно боится пошевелиться, покусывает губы, упорно смотрит в стол. Наверное, все дело в этом гриме. Или она достаточно хороший профессионал, и уже вжилась в роль. Хотя скорее первое. Мужчине даже становится как-то не по себе. Джаред, конечно, планировал ходить и нагонять на людей страх, но почему-то сейчас его так и подмывает прощупать ее, подонимать ее. Узнать, из какого теста эта старлетка. — Ты в порядке, куколка? Девушка тут же поднимает брови, смотрит на него и немного размыкает губы. — О, да, все хорошо, спасибо. Чуть холодно здесь. А… ты, ты как? — Рад тебя видеть. Марго немного косо улыбается, чешет шею и начинает ерзать на стуле. Джаред бросает взгляд под стол и видит, что черные туфли на шпильке валяются рядом с ножкой стола, а девушка трет друг о дружку ступни в тонких черных колготках, наверное, пытаясь их согреть. Марго замечает, куда устремлен его взгляд, и быстро прижимает маленькие ступни к полу. — Немного жмут, — Марго пожимает плечами. Момент неловкой тишины. Девушка поджимает губы и поглядывает в сторону режиссера, будто ища оттуда спасения, проводит пальцами по шее, почесывает висок, снова смотрит на Джареда. Затем немного оголяет верхний ряд своих ровных белых зубов и проводит по ним указательным пальцем. — Сталь? — Серебро. — О... Ты хоть шепелявить не будешь? Думаю, шепелявого Джокера нам поклонники не простят. Джаред не может сдержать улыбку. Да уж, было бы и впрямь смешно. — Постараюсь никого не разочаровать. Робби немного запинается, говорит с придыханием. Очевидно, что ей неловко. Тем более, что Джаред в упор рассматривает ее. Джаред не может объяснить этого чувства, но он почему-то упивается всей ситуацией. Ты садист, Лето. Ее тяжело прочитать, но ему уже становится понятно, что Марго Робби уж точно не из категории гламурных кошечек. В этом-то он разбирается. Ее неподдельное смущение просто бесценно. Обычно девушки, от которых ему уже порядком тошно, в его присутствии чуть ли не ноги раздвигают в первые пять минут. Джаред про себя усмехается — ведь Робби, словно в подтверждение его догадок, сидит с очень плотно сжатыми коленями под узкой юбкой. Джаред только сейчас замечает, как-то резко и неожиданно, насколько удивительно эта Марго подходит на роль. Нужно отдать должное Дэвиду за то, что он заметил ее: она настолько гармонично и убедительно смотрится в роли молодого психиатра Джокера, так мило ерзает на своем стульчике, так смущенно заправляет за ухо выбившуюся прядь, что Лето сейчас даже не видит в ней кого-либо другого. И, похоже, в себе он тоже сейчас отчетливо, живо и пугающе ощущает присутствие Джокера. Ощущает так, как никогда еще не ощущал ни одного персонажа, которого играл. В сценах, которые они снимали на прошлой неделе, с ним такого не происходило. И это даже немного пугает. Дэвид Эйр, подбегающий к их столу, отвлекает его от этих мыслей. Наконец-то. Режиссер говорил, что на площадке будет работать психолог, но ему тогда это показалось чушью. Теперь же такое решение приобретает для него смысл. Это уж точно не те мысли и не тот персонаж, на которого стоит быть пытаться похожим в реальной жизни. Но ты ведь знал, что это не будет легко, парень. Это просто не могло быть легко. Режиссер стоит у стола, дает некоторые указания им обоим, объясняет технические моменты — сцена будет длиться всего несколько секунд, но проведут они тут, похоже, полдня. Как всегда. Робби внимательно слушает, кивает, задает какие-то вопросы. С появлением Эйра Марго снова начинает болтать и смеяться. И удивлению Лето нет предела, когда эта девочка, еще минуту назад краснеющая и запинающаяся, начинает вносить свои предложения. Притом не стесняясь, смело и без запинок. «А что если Харлин…», «Нет, мне кажется, она бы так не сделала», «Мистеру Джею, наверное, лучше просто сидеть на месте». Господи, это было бы как-то даже самовлюбленно и напыщенно, если бы не было так… мило, что ли. Так вот она какая, оказывается. А ему-то казалось, что голубоглазая блондинка с кукольным лицом сейчас будет сидеть тише воды, ниже травы и тупо выполнять инструкции режиссера. Ты набит предрассудками, парень. Внешность обманчива. Но самое интересное, что Эйр действительно прислушивается к этой девушке. — Да, точно, вот здесь пусть сидит на месте твой Мистер Джей, а ты к нему. Через весь стол. Почти поцелуй. Да, да. Да. Вот как. Марго Робби, двадцати четырех лет отроду, непонятно откуда взявшаяся, непонятно чего достигшая в этой жизни, дает указания режиссеру. Джаред, однако, отдает ей должное: ее замечания действительно имеют смысл. И они весьма конструктивны. Неожиданность номер два: девочка не глупа. — Так, завязываем руки и поехали. Ассистент связывает рукава смирительной рубашки за спиной Лето, сжимая его немного туже, чем-то было бы комфортно. Но именно это его и устраивает. Какой к черту комфорт, если ты серийный убийца в психушке? Появившаяся скованность движений лишь глубже окунает его в мир Джокера. Гримерша что-то там подправляет на его голове, еще раз колдует над его губами, а над Робби нависает высокая девушка с бритой головой и вбивает пальцами в ее губы розовый блеск или бальзам. Странно, но вид пальцев, танцующих на ее пухлых губах, будто завораживает его. Наверное, они мягкие на ощупь. Джаред одергивает себя и нехотя переводит взгляд на стол. Джокер хочет только соблазнить и использовать ее. — Камера! Мотор! Джареду принадлежит первая реплика, и ему не составляет труда вмиг с головой окунуться в персонажа. — Доктор КВИН-ЗЕЛЬ. Ты знаешь, что я живу ради этих моментов с тобой. Харлин смущенно опускает глаза и что-то там копошится под халатом. — Что там у нас? — Я принесла тебе котенка. — Котенка? Как внимательно с твоей стороны. Девушка игриво теребит плюшевого котенка. — Стоп! Снято! Отлично. Отлично. Ребята. Дэвид Эйр похож на какую-то заводную игрушку — он скачет, словно на пружинах. Похоже, он доволен, он очень-очень доволен. — Сцена 12, Харлин и Джокер. Почти поцелуй. Дэвид, похоже, приходит в совершенно дикий восторг. Технические моменты, краткосрочные заминки. Марго снова упорно смотрит в сторону съемочной группы. Джаред ухмыляется. Похоже, к вечеру у нее будет болеть шея. Но тем временем отмечает про себя, что девушка красива – она не Джоли, не Мэган Фокс, не одна из Кардашиан, хоть против них он и ничего не имеет. Робби какая-то… живая. Не притворная, что ли. От нее исходит ощущение домашнего уюта. Или же это в нем говорит Джокер, ищущий слабинку в своем влюбленном психиатре. Черт его знает. Его мысли сейчас представляют какой-то странный запутанный клубок. — Камера! Мотор! Джаред продолжает сидеть, а Марго привстает, опирается на локти и тянется к нему через весь стол. Он тоже подается чуть вперед — ведь Джокер должен соблазнить эту девушку, свести ее с ума, влюбить в себя, чтобы она помогла ему выбраться, должен дать ей надежду на продолжение. Внезапно Джаред ощущает приятнейший аромат цветочных духов Марго и непроизвольно делает глубокий вдох: его любимые нотки, как ни странно. Губы девушки совсем близко, вот-вот, их рты почти соприкасаются, он уже даже чувствует горячее дыхание на своем лице — оно пахнет вишневым блеском для губ и мятной жвачкой. Джаред пытается расправить руки и понимает, что они связаны за спиной, о чем сиюминутно сожалеет, потому как ему страшно хотелось бы запустить сейчас руки в ее светлые волосы, растрепав пальцами этот аккуратный хвост, и почувствовать шелковистость волос, ощутить кончиками пальцев молочную кожу на ее шее, прижать ее губы к себе поближе, побыстрее. Мужчина приоткрывает рот, чтобы попробовать на вкус сладость этих пухлых вишневых губ всего в миллиметрах от него, прикусить мочку этого розового ушка, провести языком по этой алеющей щеке, ключице, выпирающей из рубашки груди и… — Стоп! Снято! Супер. Отлично. То, что надо. Именно то. Джаред слышит команду «Снято», но пару секунд после нее все еще чувствует аромат вишни и мяты. — Эй, голубки! Снято. Перерыв пятнадцать минут. Выпейте водички. Джаред откидывается на спинку стула и ощущает, как участилось его дыхание – его сердце пульсирует где-то в висках и... в штанах. Ну ни хрена себе. Джаред не может поверить, но факт остается фактом: он возбужден. Какие-то пять секунд в пяти сантиметрах от этой Робби — и ему словно снова четырнадцать. И это даже не поцелуй. Так, зарисовка. Что это еще было, мать его? Давно духов хороших не нюхал? Джаред тут же радуется, что смирительная рубашка на нем достаточно широкая, а штаны Джокера — узкие. Черт, давно с ним такого не было конфуза. Если вообще было. Похоже, Джокер завладел ним сильнее, чем он думал. Его охватывает странное чувство разочарования и ощущение незавершенности сцены. Сцена завершена, чувак. Читай внимательно сценарий. Эйр, кажется, вот-вот взлетит в воздух от переизбытка эмоций. Комнату чуть больше освещают. Марго быстро плюхается обратно на стул, и Лето видит перед собой очень любопытную, очень интересную картину: Робби смотрит в пол, в стол, в стену — куда угодно, только не на него, теребит прядь волос и делает глубокие вдохи, поправляет воротник рубашки, а вся она просто пылает — ее лицо, шея и видимая из выреза рубашки часть груди горят тридцатью оттенками красного. Еще несколько секунд Робби безуспешно пытается сделать вид, что она абсолютно спокойна, а затем вскакивает со стула и скрывается в коридоре, цокая каблучками. Все это очаровательное действие остается незамеченным всеми, кроме Джареда. Ассистент развязывает ему руки, закатывает рукава смирительной рубашки, а Джаред смотрит вслед быстро удаляющейся по коридору фигурке в белом халате. Черт, наверное, в нем реально просыпается какой-то садист, и ему действительно нужна будет помощь штатного психолога — поскольку он сейчас же снова хочет увидеть это пылающее лицо, шею и грудь смущенной, запыхавшейся и растерянной Марго Робби. К тому же, он обожает запах вишни. Джаред встает и направляется вслед за скрывшейся из виду девушкой.