steady

Тот самый день и тот самый момент, когда интервью должно произойти с минуты на минуту. Луи чертовски нервничает, ведь через какие-то полчаса или меньше весь мир узнает, какой пол действительно привлекает знаменитого актера Британии. Он дергано ходит из стороны в сторону, заламывая пальцы, кусая губы и пиная попадающиеся на его пути вещи. Парень не мог дождаться, когда же все случится, а теперь он накручивает себя, проигрывая в голове возможные варианты событий. Он слишком нервный и нуждается в поддержке, но вряд ли когда-нибудь сможет переступить через себя и сказать об этом. Особенно, когда поблизости находится выскочка, которая все принимает во внимание и обязательно припомнит его слова при удобном случае. — Лу, не маячь, — просит подруга. Ей тоже нелегко, ведь на протяжении нескольких лет эта девушка хранила секрет Луи. Она поддерживала его и призывала верить в лучшее, но оба они и представить не могли, что так бережно хранимая ими тайна скоро станет известна всему миру. В чем он стопроцентно уверен — буквально каждый заголовок теперь будет гласить об ориентации одного из самых выдающихся актеров страны, все газеты станут пережевывать каждое слово, сказанное Луи на этом интервью, приводя свои даже самые сумасшедшие догадки и вынося все это текстом на публику — уж об этом менеджеры точно позаботятся. Это интервью либо поставит всю жизнь Луи Томлинсона под откос, либо наоборот пойдет на пользу. Моральная поддержка необходима, ее обеспечивает лучшая подруга и семья парня, с которой он закончил разговор по телефону несколькими минутами ранее. В нем бурлит неуверенность, внутри скребет желание отменить все, ведь он знает, сколько на него выльется ненависти, но все же надеется на поддержку со стороны поклонников. Условия не из лучших и скорее не устраивают, чем подходят для такого серьезного дела, как совершение каминг-аута, но руководство не думало о нем, лишь о том, как сделать все гораздо обширнее и скандальнее, нежели этого хотел сам Томлинсон. Ими руководили деньги и ничто иное, а парень лишь хотел показать миру, что весь негатив в его сторону касательно избранниц незаслужен и необоснован. Гарри заходит, о чём-то весело болтая по телефону, передает Луи кофе, который тот попросил ещё десять минут назад, и, прихрамывая, доходит до диванчика. Элеанор, замечая сие действие, сопоставляет события прошлого дня с не особо хорошим настроением Томлинсона тем же днем, увиденными в tumblr фотографиями с клуба и знанием того, как несладко приходилось его партнерам с таким его расположением духа, вопросительно поднимает брови, поворачиваясь к Луи, а тот лишь пожимает плечами, шепча «понятия не имею, кем он был так выебан». — Ребята, пять минут. Они оба встают, девушка успокаивающе гладит его по спине, а Луи благодарно улыбается подруге за всю её поддержку. Гарри заканчивает свой диалог до тошноты приторными прозвищами, и что Луи, что Элеанор закатывают глаза, переглядываясь, потому что более сопливого прощания ни один из них ещё не слышал. Мэтт кричит им, что выход через минуту, и парни слышат музыку в зале, оповещающую о начале шоу. Ведущий, Роберт, говорит свое привычное приветствие в начале каждого шоу, после чего звучат их имена. Гарри жестами спрашивает сидящих неподалеку, браться ли им за руки, а когда узнает, что это необязательно, облегченно выдыхает, как будто держать Томлинсона за руку — самое противное из всего, что ему приходилось делать. Луи закатывает глаза, после чего оба ступают на импровизированную сцену, уверенно шагая к диванчику возле кресла, в котором устроился ведущий. Луи, как истинный джентльмен, коему сказали вести себя так, будто Гарри — любовь всей его жизни, встает у спинки диванчика, пропуская кудрявого, а после садится сам, как можно ближе, закидывая ногу на ногу и соприкасаясь коленкой с бедром парня, сидя полуобращенно к нему. Он думает, стоит ли положить руку на колено второго, чтобы сомнения в правдивости их отношений отпали окончательно, и все-таки делает это. Гарри, будучи малоопытным в таких делах, резко поворачивает на него голову, ощущая на колене теплую ладонь и поглаживания большим пальцем, а как только Луи, не смотря на него, обращая все внимание на интервьюера, с силой сжимает его, похлопывая после и делая этим действие максимально естественным, младший делает лицо проще и кладет поверх свою руку. Томлинсон напрягается, но видом своим этого не показывает. На лице играет ухмылка, и он гадает, насколько далеко их игра зайдет. Он определенно будет не прочь понаблюдать за актерскими данными Гарри. Музыка, под которую оба входили в зал, прекращается, а сидящие на небольших трибунах наблюдающие, в основном, девочки понемногу прекращают хлопать в ладоши и восклицать их имена. Интервьюер прочищает горло и здоровается, лестно хваля подходящие друг другу составляющие этой пары. — Итак, парни, — он переводит глаза на планшетку и пробегается по строкам. — Как все уже могли заметить, вы появляетесь вместе перед камерами уже на протяжении трёх недель. Вы являетесь парой? Луи качает головой, скрывая раздражение за усмешкой. Да это же, блять, очевидно, думает он, а сам только улыбается, хлопая Гарри лежащей на его колене ладонью, сжимаемой пальцами младшего. — Да, приятель, я и эта конфетка вместе вот уже почти месяц, — на своём прозвище кудрявый вскидывает голову, непонимающе смотря на Луи, а тот только переплетает их пальцы вместе. Что-что, а играть на публику Луи научился уже давно, да и, в конце-то концов, он, вообще-то, актёр. Он решает не помогать Стайлсу и посмотреть, как он будет себя вести при вполне нормальных для самого Луи импровизированных трюках, чтобы иметь возможность издеваться над его поведением на данном интервью в дальнейшем. — Оу, кхм, великолепно, — Роберт смотрит за кадр и, как только получает кивок, озвучивает следующий вопрос. — Тогда поделитесь тем, как вы познакомились? — На самом дел- — Ну, это было довольно нелепо, — перебивает шатена Гарри. Луи терпеть не может, когда его перебивают, поэтому сжимает руку Гарри настолько сильно, что тот шипит. — Не- не так сильно, милый, я ведь не убегу от тебя. Гарри умело маскирует болезненный стон под улыбку, поворачиваясь к Луи и смыкая губы. Когда голубоглазый вскидывает брови, ухмыляясь корчащемуся от ещё не отошедшей боли Гарри и кивая с хитрым выражением лица, брюнет продолжает. В озорных глазах с залегшей под ними синевой мелькает вызов, и брюнет решает принять его, не желая проигрывать в этом негласном бою. — Это была вечеринка, — он смотрит парню в глаза, прося помощи, но тот лишь растягивает ухмылку на своем лице ещё шире, наблюдая за тем, что же сморозит кудрявый, пытаясь спасти ситуацию, ведь они никак не обговаривали этот вопрос с руководством. Люди за кадром принимают эту кидающую вызов ухмылку за довольное лицо, а девочки, видя это милое для них зрелище крупным планом, испускают умиленные вздохи. — Я танцевал, когда Лу буквально врезался в меня со стаканом в руке. Сейчас на лице старшего на секунду промелькнула злоба, потому что никто, кроме близких ему людей, не смел использовать сокращение его имени. Это выглядело и слышалось слишком интимно между ними, в чем сам Томлинсон различал какую-то нежность, кажущуюся ему слишком родным, что и злило его. Он терпеть не мог эту выскочку, не ладил с ним и не собирался, желая доставить ему огромные неудобства в жизни. Он хотел засмущать его до смерти, хотел видеть его алый оттенок лица, желал этого его неловкого кашля, маскирующегося под приятную неожиданность. Ничего приятного между ними быть не может, и чтобы показать тому это, Луи фальшиво улыбается интревьюеру, лепеча что-то о том, что хочет быть ближе к любимому, и подвигается почти вплотную. Он устраивает свою руку между спинкой дивана и спиной второго, кладя ее на талию, пальцами гладя бедро, и на секунду касается своими губами шеи Гарри. Все в зале охают, за кадром удивляются инициативе Томлинсона, и от его глаз не ускользяет спрятанная в кулачке улыбка Элеанор. Гарри краснеет, неловко кашляя, от чего старший довольно улыбается собственной проницательности, и ерзает на диванчике, стараясь отсесть подальше от прижавшегося к нему тела. Но он сидит на краю, пересесть некуда, и уже чувствует поражение и, стараясь его как-либо сгладить, устраивает ладонь на середине бедра старшего, сжимая. Это достаточно далеко от колена и достаточно близко к бедру, он надеется на хоть какую неловкость у Луи, но не происходит ничего, кажется, тот даже наслаждается, и все, что остается — беспомощно посмотреть на людей за кадром, которые только качают головой на представление Луи. Он не впервые доказал, что прекрасно справляется с любой ролью, а уж с этой и подавно. Интервьюер отмирает, кашляя и пытаясь вспомнить последний вопрос, а после отвечает на сказанное Стайлсом о первой встрече. — Довольно стереотипно, не так ли? — старается смеяться он, на что Гарри поддакивает ему, превращая неловкость между ними и напряженные лица всех троих в улыбки. — Хорошо, мальчики, ещё парочка вопросов? — Конечно, — натянуто улыбаясь, произносит Луи, все так же поглаживая бедро рядом сидящего. — Но для начала то, что интересует абсолютно всех здесь присутствующих, — ему даже не нужно подсматривать в свой листочек, дабы знать вопрос. — Луи, так какова же, всё-таки, твоя ориентация? — Относительно недавно я узнал, — шатен смотрит на менеджеров за кадром и ухмыляется им. — Что я стопроцентный гей. Спустя небольшое количество вопросов о карьере шатена в ближайшем будущем и рассказов, конечно же, выдуманных, о реакции родителей на такой "союз", Луи пожимает руку Роберту, а Стайлс обнимает мужчину, после чего оба прощаются. Луи закрепляет какой-то шуткой о ревности свое представление после этого объятия, обнимая парня за талию и уходя так из зала. Как только они входят в гримерку, Элеанор накидывается на кудрявого с объятиями, хваля его за то, что тот смог выкрутиться с вопросом о первой встрече, говоря, что без него всё бы провалилось. Луи в это время стоит возле зеркала и пьёт воду из пластикового стаканчика, закатывая глаза на такую драматичную Эль. Она многозначительно смотрит на лучшего друга после того, как поворачивается к нему, обещая этим предстоящий разговор о произошедшем в студии, после чего отвлекается на звонок, отворачиваясь от обоих и закрывая второе ухо рукой, дабы лучше слышать. — Серьёзно, Стайлс, врезаться в тебя с бухлом? — ухмыляется Луи, ставя стаканчик на столик и подаваясь вперед. — Обычно после такого эти люди трахаются где-нибудь в кабинке туалета. — Даже не мечтай, придурок. Он все еще красный и не находящий в себе силы окончательно отдышаться после всего на него свалившегося. Луи вздергивает бровями, отрываясь задницей от стола и подходя к Гарри. Тот, в свою очередь, делает пару шагов назад, не зная, что ожидать от парня. Он следит за каждым движением, отмечая, как пересохло его горло, только сейчас. — Очнись, детка, ты не в моём вкусе. Гарри подходит к Луи, наклоняясь и встречаясь с ним глазами, так как, давайте будем честными, лишних сантиметров в росте шатену бы не помешало. Стайлс ухмыляется, опуская голову и наклоняя её опасно близко к шее второго, шепча замершему Луи на ухо и заставляя его покрыться мурашками от шёпота и губ, почти касающихся его ушной раковины. — Именно поэтому ты чуть не выебал меня в клубе две недели назад? Он вспоминает. Вспоминает, как не совсем трезвый, но контролирующий свои движения резко и грубо сжимал тело Гарри, как прижимал его к стене, как с силой тянул за волосы с целью вырвать из горячего рта стоны и ругательства, как снова и снова прижимался в жарком поцелуе, как разворачивал к стене и подавался бедрами вперед, как сжимал шею до скулежа и выгибал красивое тело, подстраивая под себя. Вспоминает, как после этого долгую ночь растягивал в воспоминаниях о горящей страсти между ними, о покалывающих губах, желающих продолжения, и оставшихся на пальцах ощущениях. Ему нисколько не стыдно, потому что мысли заволок выпитый алкоголь, выпускающий желания и естественную грубость наружу, а все это подогревала ревность при виде лапающих Стайлса мужчин. Он не проникся чувствами, но имеет слишком выраженную натуру собственника, и, даже если и негласно присвоил этого парня себе, никогда не подаст и вида, что что-то чувствует. Томлинсон подлетает к парню вплотную, хотя и так стоит слишком близко, хватая его за рубашку и притягивая к себе, а Эль, до этого стоявшая в углу и наблюдавшая за их очередной детской стычкой, не на шутку напугалась, в миг оказывшись рядом с ними и отталкивая обеими руками парней друг от друга, пытаясь прекратить назревающий уже серьезный конфликт. — Я поцеловал тебя только потому, что папсы попали в клуб, — кидает Луи и отталкивает его руками в грудь, прежде чем разворачивается и покидает комнату, дабы не вмазать этому подростку за такие доводы и провокации. «Конечно», слышит он, уже почти открывая дверь, но лишь показывает средний палец через плечо и сжимает зубы из-за самоуверенности этого парнишки. Черт бы побрал идиотские, выходящие на первый план вспыльчивость и импульсивность. Кто он такой, чтобы думать, что произошедшее в баре что-то значило.

⁂

— Собирайся, — командует Луи, когда заходит в то же помещение через полчаса. За это время он успел сходить с Марком до ближайшего маркета за шоколадкой, что срочно потребовала дочь друга, которую он взял сегодня на работу из-за безвыходного положения и заодно прихватил одну себе(шоколадку, не дочь) и сейчас не выглядел особым командиром: он, стоя со скрещенными руками и наблюдая за надевающим ветровку Стайлсом, что, к большому удивлению, даже не стал пререкаться, пытается распечатать picnic. Гарри, уже готовый, проходит мимо матерящегося Луи, выхватывает под неодобрительные возгласы шатена эту несчастную шоколадку и быстро раскрывает, передавая обратно владельцу, лишь бы, как сказал кудрявый, тот заткнулся. Он успокоился лишь благодаря Эмбер, потому что дети всегда являлись для него чем-то, сочетающим в себе наивность и искренность, и поведение этого придурка не сможет вновь выбесить его даже с малым количеством терпения, что у него имеется. Они выходят из здания, не перекинувшись и парой слов, и так же молча садятся в машину. Оба заняты каким-то своим делом ровно до половины дороги, пока не встают на светофоре, и Гарри не выдерживает: он поворачивается к шатену, вопросительно на него смотря, но тот даже не обращает внимания, поэтому младший начинает разговор. — Куда мы едем? — Неважно. Луи отвечает кратко и сухо, и второй понимает, что он либо не настроен на разговор, либо обиделся на тот пустяк в гримерке после интервью. Он включает радио и не обращает никакого внимания на сжавшего челюсть Томлинсона, начиная постукивать костяшками по стеклу. Старший не станет терпеть и выкинет к черту этого сопляка из машины, если он продолжит испытывать его терпение, что он и делает, действуя на нервы, отстукивая ритм какой-то незнакомой песни по стеклу. — Перестань. Рука Гарри зависает в воздухе перед очередным соприкосновением с окном, и он поворачивает голову к Луи, вцепившемуся в руль и сжимающему бедную баранку. Парень поворачивается всем корпусом к водителю, матерясь, когда задевает головой о ремень безопасности в попытке вылезти из него. — Мы всё так же едем в «неважно»? — Да. И Гарри вообще поражает этот похуизм. Он сказал ему собираться, затащил в машину и везет черт знает куда. Он думает, что в этом человеке ключевые только два качества — вышеупомянутый похуизм и любовь к издевательству, и оба они руководят им все время, за исключением состояния, когда тот выходит из себя, и вот тогда разум застилает грубость. Он способен сделать все что угодно и не позаботится о последствиях. Гарри все еще помнит следы от пальцев на бедрах и то, как сильно его хватали за волосы. Хотя последнее скорее шло в плюс. — Отлично. Останови машину, я, блять, выйду. Гарри нервно принялся расстегивать ремень безопасности, раз за разом терпя неудачу и только уродуя его, а когда у него всё-таки получилось, схватился за ручку двери. Благо, они снова остановились благодаря бесконечному потоку впереди, и ему будет удобнее вылезти. Он поймает такси и просто поедет в квартиру. Безо всякого Томлинсона, везущего его непонятно куда и непонятно зачем. Гарри дергает ручку, замечая, что двери заблокированы, и пытается перетянуться через второго, дабы нажать на блокировщик, не думая, что машина Луи блокируется пультом. Он почти достает, когда второй давит на газ, и ему приходится выпрямиться, но перед этим он проезжается локтем точно по паху Томлинсона. Не заметив этого, он снова дергает ручку, но ничего не получается, а первый шипит от боли. Луи чертовски, блять, злится, потому что какой-то говнюк портит его машину и ведет себя как ебаная истеричка, не способная усидеть несколько минут в машине без очередного скандала. — Сиди тут и не высовывайся, Гарри, — зло шепчет Луи, когда со злости хватает брюнета за волосы и притягивает на себя, крепко держа локоны и продолжая движение. Он слышит скулеж Гарри и резко отпускает волосы, теперь уже понимая, что сделал парню слишком больно. Тот недоуменно смотрит на шатена, на чьей челюсти сейчас играют желваки, и не смеет больше пошевельнуться, боясь вздохнуть лишний раз. Едва проступившие слезы он быстро смахивает ладонью и затихает.

⁂

— Не знаю, Ли, всё это не особо вписывается в мои планы. Сейчас Луи сидит в студии Лиама, успешного режиссера и его друга, в паре фильмов которого он уже снимался, и они принесли ему немалый успех. Они познакомились после участия Луи в фильме, который близился к десятому в его карьере, не особо идущей вверх. Из-за этого и начались все пиар-ходы, которые принесли Луи славу, но слишком дурную для него. После знакомства парни подружились, а потом фильмы, режиссируемые Лиамом, стали популярны, и они сошлись на том, чтобы удвоить славу с помощью друг друга. Лиам вздыхает и затягивается сигаретой, кивая головой на Гарри, сидящего на диване среди двух мужчин, которые травят какие-то шутки, после чего все трое смеются. — Женушкой своей занят? Луи пихает его в бок, возмущаясь над смеющимся другом, и тоже затягивается, в который раз повторяя, что кудрявый лишь парень для газет. Пейн усмехается, спрашивая, как прошло его интервью, и, черт, отвлекшись на этого маленького засранца, он действительно забыл о своем волнении и наконец-то сбывшейся мечте. Через несколько дней видео выпустят в сеть, и, должно быть, весь twitter и tumblr будут сходить с ума от этой новости. Помнится, его фанаты за час-полтора вывели тег, наполненный добрейшими пожеланиями и заботой, в актуальные, когда Луи случайно вырвало по дороге домой. На него подействовали перелеты и смена часовых поясов, а организм был слишком слаб для этого. Оставшуюся дорогу они проехали в тишине. С языка Луи несколько раз хотели сорваться извинения, но он не мог переступить через себя и признать неправоту. Впрочем, как бы ни было ему стыдно, извиняться он больше не пытался, да и, судя по поведению Гарри и по тому, что он показывал свою непоколебимость даже после болезненного стона, последний не особо ждал раскаяний и мольб о прощении. — Эй, я, конечно, понимаю, что тебе абсолютно поебать на него, но Калеб, кажется, сейчас сожрет твоего мальчишку. Луи поворачивает голову в сторону того диванчика, где сейчас Гарри бессовестно исследует рот мускулистого парня под стать росту его самого, идеально подходящего для брюнета, и это, блять, уже перебор. Луи вскакивает и в несколько шагов преодолевает это расстояние, хватая Гарри за руку и вытягивая из лап тех парней, что уже почти трахали его на сраном диване на глазах у его, вообще-то, парня. По крайней мере все определённо к этому шло. Он с невозмутимым выражением лица наблюдал и за касаниями ладони к щеке младшего и за шепотом тому на ушко, но когда руки того потянулись, дабы просто поправить рубашку, терпению настал конец, а уж поцелуй переходит все границы, отсутствующие у бесстыдного засранца. — Отъебались и больше даже не смотрите в его сторону. Он за руку тащит Гарри к туалету, впихивая его в помещение и толкая к стене. Гарри, ещё не отдышавшийся, стоит со вздымающейся грудью, прижавшись к стене. За сегодня это второй раз, когда Луи зол, по-настоящему зол, и, как и в первый раз, он даже не дышит, боясь каждого изменения на лице второго. А сам Томлинсон ходит из стороны в сторону, снова пытаясь успокоиться и не сорваться теперь уже на смазливом личике парня. В конце концов шатен со всей силой ударяет кулаком по плитке стены совсем-совсем рядом с лицом парня, разжимая пальцы и той же рукой хватая Стайлса за рубашку. Он резко тянет его на себя, по привычке хватая за волосы, фиксируя голову в сантиметрах от своего лица и делая излюбленное движение: он наблюдает за расширяющимися зрачками, облаченными зеленой радужкой, переводит взгляд на приоткрытые губы, по которым скользит язык, и снова возвращается наверх. — Послушай меня, — он смотрит Гарри в глаза, его лицо покраснело, а ноздри раздуваются от злости, но он всё ещё пытается сохранить тон как можно тише и спокойнее, дабы не кричать, ведь через стенку сидят двое людей, для которых они действительно пара. — Мне похуй, сколько членов бывает в твоей заднице в другое время, но пока ты со мной, будь добр вести себя не как последняя шлюха. Гарри испуганно на него смотрит, боясь пошевелиться, но всё-таки выдает: — Тебе насрать на меня всегда. Луи злится. Злится ещё больше, потому что нет, ему не насрать. Чтобы выглядеть как можно естественнее, им нужно хоть немного сблизиться, но как это сделать, когда в квартире они всегда в разных комнатах даже при том, что она однокомнатная (что говорить о делении кровати и тройке одеял между ними, выставленными баррикадами), а как только оба куда-то выбираются, Гарри сразу тащится к другим парням. Луи, блять, его парень, и он даже готов провести весь свой свободный вечер в баре, целуя Стайлса на глазах у всех, чем будет смотреть на то, как кудрявый трется о пах какого-то совершенно левого человека своей задницей. Он правда хочет нормального общения хотя бы для того, чтобы смотреться по-настоящему парой, иначе эти полгода будут для них невыносимыми, а просить менять ему парня он ни за что не согласится, не желая больше иметь репутацию вечно меняющего партнеров парня. Томлинсон переводит взгляд на пол, опираясь лбом о холодную плитку рядом с головой Гарри. Он слышит частое дыхание, приводя свое в норму, и чувствует, как все еще удерживаемая слабой хваткой за волосы голова поворачивается, и младший проводит носом по вихрам на голове Луи. Он резко перемещает ладонь на шею парня, сжимая её пальцами, поворачивая голову и утыкаясь носом в шею Стайлса, чувствуя пульсирующую вену губами. Гарри замирает, но скулит то ли от боли, то ли вообще издавая недостон из-за жестокого обращения, нравящегося ему, и Луи отдергивает руку, отходя от брюнета. Не хватало ещё следов удушения у него на шее. Он обязательно подумает об этом своем неожиданном действии, а пока в последний раз смотрит на него, после чего разворачивается с целью попрощаться с Лиамом и сухо говорит перед самым выходом: — Приведи себя в порядок, мы уезжаем.