Ледяное пламя

Она уже несколько дней жила в их маленьком и уютном домике, что хранил воспоминая страстных ночей, смеха и признаний, но он так и не пришел, так и не проведал ее после смертельной болезни, а Кэролайн была так слаба, что только могла сидеть часами возле очага и наблюдать за языками пламени. Было бы не так обидно и больно, если бы он ворвался и накричал на нее, обвиняя во всех грехах. Так она могла бы хоть попытаться что-нибудь доказать своему мужу, но нет, Клаус предпочёл полное игнорирование жены. Такое отношение было невыносимым и терзало душу. Про себя она уже раз сто доказывала ему свою невиновность, а вот пойти в главный дом и попытаться на самом деле она не решалась. Вчерашний разговор с Ребеккой только добавил неуверенности, когда Кэролайн ей рассказала о похищении и своих истинных планах. Сестра мужа довольно скептически к этому отнеслась: — Ты же понимаешь, что твои слова напротив внушения во многом проигрывают, Кэрол? — Тогда внуши мне рассказать правду! — отчаянно воскликнула она ей в ответ. Кэролайн была уже готова на все, чтобы прекратились эти муки в разлуке с мужем. Она так скучала по нему. — Не могу. Клаус перед твоим побегом велел ведьме заговорить вербену, и теперь ни один вампир не сможет тебе ничего внушить. Как некстати, — грустно вздохнула Ребекка. — Брат бы уже давно пришел к тебе и узнал правду, но, к сожалению, колдовство Айяны необратимо. — Зачем он это сделал? — Это была последняя надежда, и она рухнула. — Он корил себя за то, что внушил тебе забыть, — Ребекка пожала плечами. — Не думала, что Ник настолько сентиментален. — Тогда это конец… — обречённо вздохнула Кэролайн. — Ты так быстро сдашься, Кэрол? Может, тебе нужно проявить хитрость? Не доказывай Клаусу то, что и мне. Надави на него тем, что испугалась после воспоминаний и, не думая, сбежала… — Ты предлагаешь лгать своему мужу? — удивилась она. — Ну, можно и так назвать. Тем более что теперь ты можешь это делать и не боятся быть разоблачённой, — рассмеялась вампирша. — Это не смешно, Ребекка, и я не собираюсь врать Клаусу, — Кэролайн недовольно поджала губы. Ложь лишь усугубила бы их с Клаусом положение. — Как хочешь, но как ты тогда объяснишь утверждение Касла, что ты дала согласие на брак с ним после развода с моим братом? — Ребекка вопросительно приподняла точёную бровь. — В твоём якобы плане это же было? Ведь не мог же он подтвердить под внушением чего не было. Кэролайн лихорадочно вспоминала, что именно говорила в тот день Люсьену. — Возможно, и говорила, — она никак не могла вспомнить. Как будто у неё случился провал памяти в голове. — В любом случае, Ник терзает себя в мыслях, что вы были близки, и поэтому я не знаю, как тут можно выкрутиться. Он до сих пор любит тебя, и если ты надавишь на него, то возможно… — Я попытаюсь рассказать ему правду, Ребекка. Тогда сестра Клауса лишь покачала головой и ушла, более не пытаясь разубедить ее. Кэролайн прикрыла глаза, в ее голове словно тысячи маленьких осколков складывались в одно большое зеркало, но в нем не хватало еще несколько фрагментов, чтобы это зеркало стало наконец целым, чтобы увидеть всё в истинном свете, что-то мешало этому, какая-то невидимая грань, не дающая этому свершиться. Она встала и, накинув на себя тёплый плащ, вышла на улицу. Морозная ночь встретила ее холодными объятиями, и она плотней укуталась в плащ. Она подняла голову и увидела чистое небо. Лишь звезды на небе и молодая луна украшали эту прекрасную чистоту. Этой ночью звезды сверкали так же ярко, как совсем недавно, когда они с ним стояли и так же наслаждались этим прекрасным зрелищем. Клаус рассказывал ей о звездах, но, наверное, он уже не будет этого больше делать, и внутри все сжималось от сожалений и терзаний. — Помнишь, как тогда я описывал твою душу, Кэрол? — Она вздрогнула от его голоса, он был похож на шелест в ночи. Горло Кэролайн сжалось от мучительных воспоминаний. Клаус стоял прямо перед ней, и его взгляд был наполнен темнотой от едва сдерживаемого гнева. — Я сказал, что эти звезды такие же, как ты сама — чистые и яркие. Так ведь? — Она едва кивнула, соглашаясь. — Как же я ошибался. — Она была словно околдована и не могла произнести ни слова. — А помнишь время, когда мы были вместе? — Она отчаянно закусила губу. — Помнишь… Ты не можешь забыть такую страсть и любовь… Тогда почему, ради всех богов, ты сбежала от меня? — От его крика она испуганно отступила, но сзади была стена и бежать было некуда. — Такую страсть невозможно было сыграть, а вот любовь… Дело в любви ко мне? Ты не можешь простить меня? — Клаус замолчал и все ждал от нее хоть какого-то ответа или же оправдания, но она молчала, и лишь горькие слезы, которые стекали по ее бледным щекам, были доказательством того, что ей не все равно. — Ты была очередной фальшивкой, дурачила меня… или всё-таки боялась моей любви? — Но она лишь раскрыла рот для ответа, но так и не издала ни звука. — Моя любовь пеплом легла у твоих ног, — отчаянно прошептал он ей в лицо. — Тогда зачем ты пришел? — едва смогла вымолвить хриплым голосом. — Моя душа умерла вместе с любовью к тебе, — печально произнёс он. Она думала, что задохнется от его слов. — Но мое тело еще желает тебя. Мои руки хотят ласкать тебя, а мои губы выпить тебя. Чистая страсть без души. Ведь ты этого хотела, Кэрол? — Ее внутренний голос кричал, что он не прав. Что она любит его, что все не так, как он представил себе, но она как будто бы стала немой от душившего ее отчаяния и рыданий, которые сдерживала в себе. — Давай же заключим сделку… будем соединяться, как животные, ради удовольствия. — Клаус… ты не знаешь… — простонала она. — Нет. Я знаю все, Кэрол. И больше мы не будем об этом говорить, — выкрикнул он, в порыве страсти притягивая к себе ее податливое тело. Не успела Кэролайн вдохнуть, как его губы накрыли ее. Жестоко, гневно, страстно, проникая в самую душу. Голова начала кружиться, но не от страсти. Ее руки упали бесчувственно вдоль тела и уже не держали мужа за затылок. В глазах потемнело, закружилось, и она, как тогда, начала проваливаться в пустоту.

***

— Что с ней, ведьма? Ты же говорила, что болезнь отступила?! — нарушил резкий голос затянувшуюся тишину. Айяна не спешила ему отвечать. Она уже знала ответ и была в полном замешательстве от происходящего. За болезнью она не определила самого главного. Жена Клауса была беременной. И это был не человеческий ребенок. Петрова была на сносях от него, что противоречило балансу. Ведьма была просто в недоумении, что такое возможно. Ведь они сами с Эстер создали этот баланс. Вампиры могли лишь обращать людей и не более, но, возможно, сущность оборотня превышала его вампиризм. Это рушило все. Ребенок — это совсем не по планам. Новая жизнь — это сила, стремление быть сильным и защищать свое чадо. Это чудо даст всей семье очень многое… а может и наказать в будущем, но нужно лишь только поторопиться. — Я спрошу у мертвых, а ты пока отойди в сторонку и не мешай, мой господин. Айяна была сейчас слишком загадочной, и Клаус с подозрением смотрел на нее. Он резко схватил ее за грудки и приподнял дряблое тело. — Зачем тебе они? — прорычал он ей в лицо. Предчувствие чего-то нехорошего не покидало его с того самого момента, как она стала лечить его жену. Что-то невидимое надвигалось на них, и Клаус подозревал, что Айяна могла потихоньку травить Кэрол и с ее смертью наконец отомстить ему. — Ты ведь хочешь узнать правду? — ведьма была излишне спокойна, но также он понимал, что она была последним шансом. — Разве без них нельзя? — он резко опустил ее на пол. — Предупреждаю еще раз, если она умрет, то умрут и твои дочери. Род твой наконец прервется. Делай, что нужно. Завтра я хочу видеть свою жену в полном здравии, старуха, — викинг отошел в сторонку и прислонился к каменной стене. Он, наверное, вечность наблюдал за ее обрядом. Смотрел, как ведьма ходит вокруг обездвиженного тела жены со свечой, как шепчет себе под нос слова на непонятном ему языке, как сбрызгивает ее лицо заговоренной водой и обмахивает потом неизвестными ему травами, как затем становится подле Кэрол на колени и, закрыв глаза, молится своим богам. Терпению приходил конец, но вот она наконец встала и посмотрела на него. — Все очень просто, господин… твоя жена на сносях и плохо переносит беременность. Поэтому твоя кровь не может излечить… — Что ты мелешь, ведьма?! — опасно тихим голосом спросил он, надвигаясь на нее. — Как такое возможно? — Подойди к ней. Ты должен услышать два сердцебиения, — ведьма смело посмотрела ему в глаза. Теперь уж ей нечего было бояться, он сам ей позволил. Глупец! Он с ошарашенным видом подошел к постели своей жены и прислушался: спокойное Кэрол и еле слышное ребенка. Дрожащей рукой он накрыл ее живот, отчаянно желая почувствовать хоть малейшую связь с ним, но чувствовал лишь чужое. Не его. — Это не мой ребенок, — севшим голосом прошептал он скорее себе, чем Айяне, отдёргивая руку, словно она была объята огнём. — Ты прав. Это человеческий ребенок, — ответила ему ведьма. Она наслаждалась его болью и разочарованием. Это действовало даже лучше, чем предполагалось изначально. — Ты же знаешь, что существует баланс и вампиры не могут иметь детей. Неужели ты рассчитывал на чудо? — в душе старуха ликовала. Она взяла полностью контроль над ними. В голове созревал план, коварнее прежнего. И когда Клаус вылетел из дома, Айяна не смогла сдержаться и рассмеялась от счастья и своего величия.

***

Кэролайн проснулась рано утром. Она чувствовала себя намного лучше и была полна сил. Потянувшись, она встала с кровати, но тут же села обратно, вспоминая встречу с мужем прошлой ночью. Она отчаянно пыталась вспомнить, что произошло после того, как он начал ее целовать, но не смогла. Очередной провал в памяти. В углу послышался шорох, и Кэролайн увидела спящую на тюфяке Айяну. Подойдя к ней, она начала тормошить старуху. — Айяна, просыпайся! — Та недовольно закряхтела и открыла глаза. — Чего встала в такую рань? — недовольно спросила ведьма своим скрипучим голосом. — Что вчера произошло и почему ты спишь тут? — нетерпеливо спросила Кэролайн. Айяна с кряхтением поднялась. — Вчера тебе сплохело и ты опять провалилась во тьму, — ведьма старалась не смотреть ей в глаза и, подойдя к столу, начала перетирать травы. Заметив её неуверенность, Кэролайн подошла к ней и резко развернула к себе. — Говори, что со мной, ведьма? — процедила девушка. — Ты ждешь ребенка, девка. И твоя болезнь от этого медленно отступает. Кэролайн в шоке смотрела на Айяну. В глазах старухи стояло ликование, но она на это не обратила внимание. — Ребенок?! — девушка положила руку на ещё не округлившийся живот, совсем как ночью это сделал Клаус, но в отличие от него Кэролайн почувствовала тепло. Приятное, родное, которое вызвало материнскую улыбку. — К несчастью для тебя, — противно рассмеялась старуха. Кэролайн перевела удивленный взгляд на Айяну. — Мой господин вчера ночью вылетел как ошпаренный, когда понял, что ты действительно от него сгульнула. — И он думает, что это не его ребенок? — отчаянно воскликнула девушка. — Мертвецы не могут как зачать, так и родить. Это противоречит балансу природы, девка, — покачала головой ведьма. — Но ведь должно же быть этому какое-нибудь объяснение, Айяна? — Петрова подскочила к старухе и схватила её за руку с надеждой в глазах, но взгляд Айяны был жестоким и она с небывалой для ее возраста силой отдернула руку. — Ты лгунья и развратница, которая вынашивает в себе дитя, зачатое в грехе, и ты поплатишься за это! — безжалостно прокричала ей в лицо ведьма.

***

«Ты лгунья и развратница, которая вынашивает в себе дитя, зачатое в грехе, и ты поплатишься за это!» Слова старухи вновь и вновь звучали в ее голове на протяжении этих дней. Они будто были для нее приговором за преступление, которое она не совершала, и что самое обидное, Кэролайн не могла доказать свою невиновность. Не могла доказать своему мужу, что она не предавала его, что на самом деле каким-то чудесным образом она зачала от него. Да и доказывать было некому. Клаус продолжал ее еще больше избегать, а жители деревни — волком на нее смотреть. Те женщины, которые недавно уважали ее, учили их языку, который она и так прекрасно знала, но всё же старались ради своей хозяйки, теперь плевались в ее сторону, когда она проходила мимо, как будто теперь она была прокаженной для всех них. Но Кэролайн делала вид, что не замечает всего этого и с гордым видом королевы проходила дальше. Сегодня вечером она наконец собралась с духом и зашла в главный дом. Ее муж величественно сидел во главе стола, а рядом сидели его сестра и братья по разным сторонам. Все голоса в зале сразу стихли, и даже собаки в углу перестали лаять и драться за кости от неожиданной тишины. Кэролайн нервно сглотнула и посмотрела через весь стол прямо в глаза мужу. Было невыносимо видеть, с каким пренебрежением он смотрит на нее, но она все же набралась сил и гордо подняла голову. — Нам нужно поговорить, викинг. — Ее голос ничуть не дрогнул, но на самом деле она готова была провалиться сквозь землю, забиться где угодно, бежать куда глаза глядят, но только не видеть его ироничной, издевательской усмешки. — Нам не о чем с тобой более говорить. — В зале была такая тишина, что его голос был похож на раскаты грома, при звуках которого, она готова была вся сжаться. — Отныне ты мне более не жена, Кэрол Петрова. Поднялись одобрительные крики его людей, и почти все подняли свои кубки. Некоторые кричали «изгнать шлюху», а некоторые «казнить предательницу», но она заставляла себя продолжать стоять с гордо поднятой головой. Непроизвольно Кэролайн перевела взгляд на своего заклятого врага. Элайджа сидел с невозмутимым видом, и, может, ей показалось, но в его глазах она увидела восхищение и даже одобрение, что поразило Петрову. Один сильно рьяный оратор вскочил на стол и, подняв кувшин с вином высоко над своей головой, начал кричать во всю глотку. — Казнить изменщицу по нашим законам! Сначала отрезать нос и уши, а потом забить камнями всей деревней! Тут Кэролайн уже не выдержала и, выхватив кинжал из сапога, молниеносно швырнула его в кувшин обидчика. Осколки разлетелись по всему столу, а сам он с головы до ног облился вином. Клинок воткнулся в деревянную балку прямёхонько над головой Элайджи, но он и глазом не моргнул. — Если ты сейчас не заткнешься, то я отрежу все твои конечности, ублюдок, а потом собственноручно повешу за клевету. — Все разом притихли и посмотрели на своего хозяина. — Клевету? — в бешенстве вскочил Клаус. — Ты в своем уме, женщина? — Кулаки его были сжаты, а на шее натянулись жилы. — Разве есть доказательства моего предательства или же измены? — Кэролайн обвела всех присутствующих взглядом. Конечно, среди них были вампиры, которые понимали про внушение, но в основном среди людей мужа были люди такие же, как и она. — Я заявляю, что меня похитили во фьорде люди Касла! — еще громче крикнула Петрова. Клаус стоял с изумлением, и гнев в нем с каждой секундой нарастал. — Твой любовник под пытками рассказал всю правду! — крикнул кто-то, но Кэролайн только смотрела в глаза мужу. — Пытки еще не веские доказательства. Я хотела, чтобы Касл думал так. Мне нужно было попасть к моему королю, чтобы доказать его виновность в похищении с целью заполучить золото и серебро моего отца. — Ага, и переспала с ним… — выкрикнул кто-то еще, и весь зал зашелся хохотом, но Клаус взмахом руки заставил всех замолчать, продолжая сверлить взглядом через весь стол Кэролайн, но все же предоставляя ей слово. — Кто-то в этом зале свечу держал? — тихо спросила Кэролайн, когда все затихли. — Вы хотите развязать войну, казнив человека, чья вина не доказана? — Кэролайн насмешливо обвела всех взглядом, но затем заново зафиксировала его на Клаусе. — Говоришь, не жена я тебе более, викинг? Но это по твоим законам, а по моим — ты еще муж мне, и ты знаешь, что прежде, чем расторгнуть наш с тобой союз, должен представить веские доказательства моему королю. А что у тебя есть, кроме признания человека, которого нет уже в живых? — Ты дочь Локи! И почему ты решила, что мне не плевать на твоего короля? — взревел Клаус, смахивая со стола все, а затем и вовсе откидывая его, который сразу же ударился о стену и разлетелся в щепки. Его сила была поистине чудовищной. Теперь все стояли и боялись даже вздохнуть. Ребекка смотрела на нее с укором, но Кэролайн было сейчас все равно на его гнев. Хотел бы убить — давно уж сделал бы это. Сейчас ей в первую очередь нужно было думать о своей судьбе и участи не рожденного ребенка. — На моего — конечно, но не на своего короля, — Кэролайн спокойно улыбнулась мужу. Она понимала, что включает стерву и сильно рискует, но остановиться уже не могла. Она помнила, как Эдгар шантажировал Клауса, и это сейчас очень пригодится ей. У нее как будто открылось второе дыхание. Если он не щадит ее чувств, то почему она должна молчать. — И поэтому советую тебе угомонить своих людей. В свою очередь я предлагаю тебе, викинг, верный для всех выход. — Более она не собиралась распинаться при всех. Кэролайн вышла из дома, затылком ощущая его негодование и бешенство. Она накинула капюшон, подбитый мехом: ночи становились все холоднее и скоро придется шить вещи для суровой зимы в этих местах. Кэролайн чувствовала, что он идет за ней, но не оборачивалась. Ноги и руки дрожали, ее всю трясло, она собиралась с мыслями и справлялась со страхом. — Выход? — Клаус догнал ее и оказался перед ней, окинув пренебрежительным взглядом с ног до головы. — Что ты можешь мне предложить, кроме своего бастарда в брюхе, женщина? — Как бы я ни хотела, но уже я не перенесу плавания, поэтому мне придется тут остаться до рождения МОЕГО ребенка. Но я не потерплю ко мне такого отношения, викинг. Я не считаю себя виновной перед тобой и твоими людьми, поэтому прошу дать мне спокойно пережить зиму и весну. Потом я найму торговое судно, за которое сама заплачу, и отправлюсь в Уэльс. У моего отца обширные земли, и теперь по праву они принадлежат тебе, и так будет, если ты не подашь прошение королю Англии. Это выгодное предложение. — Имя для твоего бастарда в обмен на твои земли, Кэрол? — понизив голос, спросил Клаус. — Неужели ты думаешь, что мне они нужны? — Нет, викинг. — Она упрямо посмотрела на него. — Тебе нет, но твоему королю — да. А также золото, которое Эдгар так отчаянно хотел заполучить. — Ты торгуешься? — рявкнул он. — Да, ты прав. — Она кивнула и натянуто улыбнулась. — Обещаю, что потом ты меня никогда больше не увидишь. — На мгновение в его глазах промелькнуло сожаление, но потом он хищно улыбнулся ей, и от этой улыбки ей стало совсем не по себе. — Мы сделаем по-другому, дорогуша. Завтра я отплываю с Элайджей искать твою сестру. — Кэролайн шумно вздохнула. — Да, Кэрол. И когда я вернусь, ты уже должна будешь быть чиста. — Он опять с отвращением опустил взгляд на еще не округлившийся живот. — Я не собираюсь растить бастарда, и до моего приезда ты избавишься от него. — Что? — вскрикнула Кэролайн, давясь слезами. — Моя сестра найдет монастырь, и больше ты никогда не увидишь его. — Слезы отчаяния и беспомощности лились ручейками по ее бледным щекам. — Нет… я не отдам своего ребенка никому. Я уеду, Клаус, и ты нас никогда не увидишь! — взмолилась она. — Ты разве не поняла, Кэрол? — Клаус приподнял ее подбородок и убрал непослушную прядь волос с ее лица. В лунном свете его глаза казались ей черными, как и его душа. Кэролайн содрогалась от его перемен. — Ты моя навечно, и я буду каждый день, каждый миг напоминать тебе о твоем предательстве. А если ослушаешься и вдруг опять надумаешь сбежать, то клянусь всеми богами, что найду тебя и убью твоего выродка, а твою жизнь сделаю еще более невыносимой. Не испытывай моего терпения, дорогуша. — Я презираю тебя, викинг! — выплюнула она ему в лицо. Слезы враз высохли, и теперь ее глаза светились лютой ненавистью. Сметая оцепенение, в ней закипала ярость и нестерпимое желание убить его, как и его брата. — Я никогда не прощу тебя за это, если ты так поступишь, — процедила она, пообещав ему. В ее душе еще теплилась надежда на его благоразумие. — Мне не нужно твоего прощения! Мне плевать на твое презрение! — Клаус насмешливо ухмыльнулся. — Лучше займись своими манерами, пока твой господин будет отсутствовать. — Сердце Кэролайн разрывалось от ужаса, и она прикрыла на секунду глаза, отчаянно сдерживая опять слезы, и в эту самую секунду она клялась самой себе, что больше этот монстр не увидит ее слез, что бы ни случилось, что бы он ни сделал в будущем, но больше она не проявит перед ним слабости. И когда она открыла глаза, то увидела лишь пустую улицу. Он исчез, как будто его и не было, как будто ей это все привиделось… Но нет, все это было, и его обещания о будущем были не сном, а жестокой реальностью. Ее будущее и будущее еще не родившегося ребенка обречено, и она не сможет защитить его, не сможет быть рядом с ним, не сможет видеть, как он растет, как сделает первые шаги и произнесет первые слова. — Будь ты проклят, викинг! — закричала она в пустоту, корчась от душевной боли и несправедливости, Кэролайн упала на колени в снег. — Клянусь… я найду способ отомстить тебе и твоему брату… — тихо она дала клятву самой себе.