Ледяное пламя

Нам подвластны реальность и будущее, но прошлое всегда будет оставаться позади нас — это уже свершилось и мы не в силах его изменить. Мы либо расплачиваемся за свои совершённые ошибки в будущем или же в настоящем, либо прошедшее время вознаграждает нас за совершенные поступки. Многие из нас говорят, что время лечит. Что же, бывает и так, но не у всех получается забыть предательство, боль, а в особенности любовь, до конца своей жизни, пускай даже если жизнь продолжается вечность. Эти чувства самые сильные из всех чувств в сознании человека, и как бы мы ни тушили в себе обиду, разочарование и гнев, они всё равно рано или поздно выплывают наружу, заполняя нас до краёв, да так, что чувствуешь себя в какой-то момент утопленником в них и не можешь выплыть наружу.

***

Замок Эшфорд. Ирландия. Наши дни. Бранд Морисон сидел на полу, прислонившись спиной и затылком к огромному гробу. Он стоял посередине современно обустроенного подвала, который они все уже привыкли называть хранилищем. Его тёмно-зелёные глаза были закрыты, а полные губы чуть искривлены в улыбке, предвкушая скорую встречу. Бранд был не зря уверен в себе: он был физически хорошо сложен, обладал активностью, зоркостью, выносливостью, бесстрашием, в общем, всеми теми качествами, которые имели все вампиры, которым было по несколько столетий. Но у Бранда были и свои отличительные качества — он обладал небывалой терпимостью для вампиров, больше действовал, чем говорил, мог не обращать внимания на противника и казаться незаинтересованным в происходящем, но в нужный момент сокрушал врага, который уже думал, что победа за ним. В нужный момент он всегда был рядом, и те, кто шёл с ним в бой в прошлом или на задание в наши дни, знали, что всё пройдёт как по маслу. — Ты такой красавчик, Бранди. Мечта всех женщин, — смеялась она всегда, и только она так его могла называть. Вот только он не её мечта. И не то чтобы Бранд желал что-то более, чем преданная дружба. Нет. Он был ей обязан всем. Своей жизнью. Своими стремлениями и мечтами. Пару раз за эти проведённые с ней столетия Бранд, конечно же, как мужчина тайно желал её, но знал, что получит от неё отказ, и постепенно он начал воспринимать её как младшую сестру, которую обязан оберегать. Когда-то она спасла его от рабства на галере норманнов. Он был старшим сыном саксонского графа, и его младший брат Тодальт вместе с женой предали его перед смертью отца, напоив каким-то зельем, и ночью продали его работорговцам на галеру. Бранд был плотного телосложения, но полгода в море дали о себе знать. Он почти превратился в скелет, от былых мышц остались лишь воспоминания и под кожей были видны все косточки, а спина не заживала от кнута, раны гноились. Теперь только оставшиеся шрамы напоминали о том времени. Тот день Бранд не забудет никогда, потому что тогда изменилась вся его жизнь. Они как раз подплывали к берегам Уэльса, к его родным местам, и он уже не мог грести и валялся на грязном полу, а надсмотрщик избивал его кнутом до смерти, как собаку. Тогда он не видел, как она перегрызла обидчику горло, не видел, как она убила всех работорговцев на корабле, не видел, как все рабы были освобождены от кандалов. Он очнулся в заброшенном замке и видел, как она несколько дней и ночей ухаживала за ним, давая по чуть-чуть свою кровь. И когда он полностью излечился, она спросила: — Ты желаешь мести, Бранди? — Он понял, что бредил периодически, когда был без сознания, и лишь молча кивнул ей тогда, соглашаясь. Вот так он стал первым вампиром, которого она обратила. Первым, которому помогла отомстить за себя, и неважно, каким способом. Важно лишь то, что те люди, которые причиняли боль и страдания, были наказаны за свои злодеяния. Потихоньку с годами и столетиями она создавала вокруг себя тайный круг людей, которым помогала отомстить за их израненные души, которых обращала впоследствии и которые так же, как и он, были благодарны ей, но доверяла она лишь ему одному и только ему не внушала о преданности. Бранд полностью уважал её решения, и, своего рода, внушение было посвящением в её круг. Он полностью понимал и принимал это, ведь её месть была не так легка, как у них всех вместе взятых. Её месть была уникальна, и только он один знал про её прошлое, про её боль и горечь утраты. Вот уже почти сто лет в их круг не посвящался ни один вампир. Почти век они были без неё, но чётко исполняли все приказы, которые она отдала перед длительным сном. Да уж, отчётов насобирался полный шкаф, и по большей части информация касалась семьи Майклсонов, а также отчёты по ведьмам Беннет и другим людям, за которыми велась постоянная слежка. Бывало, Бранду приходилось незаметно вмешиваться в ход событий, но это случалось очень редко. Одно он точно знал, что ей однозначно не понравится ни одна новость за прошедшие годы, в особенности за последние три. Бранд пытался разбудить её несколько раз при помощи ведьм, но всё было безуспешно, и все, как одна, отвечали, что пока не пройдёт наложенная магия с её сознания, она не сможет проснуться. Между ними даже произошла ссора в первый раз, когда он услышал об этой спячке, но что-либо доказывать подруге было бесполезно: она безоговорочно слушала Айяну. Бранд даже убил ведьму Беннет десять лет спустя после сна, которая при помощи своей дальней родственницы с той стороны наложила заклятие сна. Он думал, что с её смертью она проснётся, но она как спала мирным сном, так и продолжала спать. Эдакая спящая красавица. Бранд терпеть не мог всех Беннет, в особенности Айяну, которая даже с того света давала ей указания. По сути, она была благодарна этой ведьме за спасение, и Бранд понимал, конечно, но не верил во всё это, а главное, не доверял старой ведьме, но ей было виднее и он редко вмешивался. Это её месть, и Бранд помогал как мог. Радовало одно, что теперь та сторона была разрушена ведьмой из рода Беннет, что иногда веселило его, а Давина Клер недавно уничтожила последнюю доступную связь с древними духами, за что он безмерно благодарен им обеим, потому что теперь Айяна не сможет управлять и указывать. Всё разрушено. Связи больше нет, и принцесса освобождена от злой ведьмы, как в той сказке. И наконец, самое главное, что случилось, пока она спала — падение всех Майклсонов. А следовательно, теперь, когда не нужно мстить, они все смогут жить нормальной жизнью. По крайней мере Бранд на это надеялся, хотя и знал, что это всё приведёт её в неописуемое бешенство. Он бы и сам был в гневе, если бы за него кто-то другой отомстил, и был готов ко всему. С ней так было всегда. Никогда не знаешь, какой следующий шаг она сделает. Сегодня был последний день её сна, и он надеялся, что замок останется не в руинах, но всё же заблаговременно отослал всех, оставив только нужных людей, которые были наготове тоже. Послышался глубокий вдох и шевеление в гробу. Раз. Два. Три. Четыре. Пять… — Бранди? Ты тут? — услышал хриплый от долгого сна, но такой дорогой ему голос. Он открыл глаза, и в них было облегчение, но всё же он продолжал сидеть не двигаясь. — С пробуждением, принцесса, прости, что без поцелуя. Завтрак подан. — Две девушки под внушением уже давно стояли в ожидании по разные стороны гроба для утоления её жажды. Обычно она никогда не убивала ни в чём не повинных людей, но сейчас тело первой бездыханно упало на ковёр; он даже не повернул голову на труп и продолжал ждать. Не мудрено. И дело совсем не в том, что она спала слишком долго. Бранд был уверен, что дело в её снах, которые ей снились столь долгое время, и сколько раз бы он ни пытался пролезть в её сознание и сны с намерениями изменить их, она выталкивала его из себя. Ей снился ОН, который предал её, бросил, уничтожил. Всё это время ей снился Никлаус Майклсон, с которым в своём сне она жила счастливо, с которым она во сне прожила почти сто лет, изо дня в день. Ей снилась её дочь, которую она потеряла при родах и которую так и не смогла спасти ведьма Айяна. В её снах малышка росла и они вместе с этим чудовищем любили и лелеяли её. Он даже видел в её снах, как счастливая чета Майклсонов выводила в свет свою дорогую и всеми любимую дочь и как кавалеры окружали молодую дебютантку. Второй труп девушки упал ещё через несколько минут, и Бранду послышался отчаянный вскрик, словно раненой птицы. Он понимал её и поэтому продолжал сидеть. Бранд боялся посмотреть ей в глаза: увидеть в них боль, отчаяние и разочарование после сна было для него невыносимо. Он знал, что так и будет, поэтому и хотел всегда разбудить раньше намеченного срока, потому что сам бы, наверное, свихнулся, но Бранд знал, что его Кэрол всегда была сильна духом и обязательно справится со всем, как и раньше справлялась. Ему пришлось встать и переместиться на вампирской скорости к дальней стене, потому как гроб со скоростью звука ударился о стену и разлетелся в щепки, сопровождаемый её отчаянными рыданиями. Когда-то она рассказывала ему, что поклялась никогда не плакать, но сейчас ей это было нужно. Вместе со слезами вытекали из сознания её мечты и надежды, а их место в её душе опять заполняли ненависть и жажда мести. Крушить больше нечего было, и она метнула взгляд на выход из хранилища. Обычно Бранд всё предусматривал, но в этот раз он упустил, что дверь нужно было закрыть, а возможно, и ещё одну поставить — попрочнее, и он поспешил вперёд неё. — Остановись, Кэрол. Ты же не хочешь, чтобы пострадали твои люди? — Бранд всё же успел захлопнуть железную дверь, но в таком состоянии она могла с лёгкостью вышибить её. Он стоял перед ней, перегородив своим телом путь наружу. Бранд даже и не понял, как неожиданно оказался прижатым к железной стене, и под её давлением образовалась огромная вмятина, она с лёгкостью пробила его грудную клетку и уже с бешеным блеском в глазах сжимала его сердце. В эти секунды он думал лишь о том, что заслужил смерти от её рук, более того, он готов был к этому, ведь он не смог сохранить её, как обещал. — Я запрещаю впредь сокращать моё имя тебе, — она ещё сильнее сжала его сердце, и он почувствовал, как изо рта полилась тонкая струйка солёной крови, и всё же Бранд, задержав дыхание, не издал ни звука, ни всхлипа, он лишь с нежностью смотрел на неё, как он всегда смотрел лишь на неё. — Та Кэрол умерла почти тысячу лет назад. Её нет больше. Нет! Есть только Кэролайн Форбс, которую посчастливилось или нет знать лишь избранным. — Она выпустила его сердце из хватки и схватила его за горло, притягивая к себе ближе. — Ты понял меня, Бранд? Или же внушить тебе? — Он смотрел завороженно в её глаза, зрачки которых медленно расширялись, поддаваясь в первый раз в жизни внушению, но он пересилил себя, что удавалось немногим, и закрыл глаза. Бранд знал, что потом, когда Кэролайн придёт в себя, она будет корить себя за этот поступок. — Я понял тебя, Кэролайн, — выделяя каждое слово, хрипло произнёс он. — А теперь дай мне пройти, — Кэролайн отпустила его и отошла на два шага назад. Бранд так и остался стоять у стены. Его глаза были чуть приоткрыты, и он смотрел совсем не на неё, а в сторону. — Терпеть не могу твою привычку смотреть в сторону, а не на собеседника. Раньше на меня это не распространялось, — с иронией заметила она. — Раньше ты, как собеседник, вполне меня устраивала, — улыбнувшись про себя, ответил Бранд. Она заметила этот факт, а это означало лишь то, что Кэролайн не совсем обезумела после своего сна и пытается взять себя в руки. Значит, место жительства не придётся менять вскоре. Ведь он привык к этому замку за столько лет, и было бы жалко, если бы она разрушила его в порыве гнева.

***

Она сидела во главе огромного стола из красного дерева в просторном кабинете. Поодаль от неё напротив друг друга сидели двадцать вампиров, которые в буквальном смысле чуть ли не заглядывали ей в рот, ожидая её следующего приказа или же просьбы. Все они были разного возраста и с разных эпох, но объединяла их всех — преданность ей. Им всем можно было и не внушать, но осторожность не помешает никогда, так они решили с Брандом много столетий назад. Бранд обставлял весь замок, в том числе и этот главный кабинет, с особым вкусом. По большей части, он предпочитал английской стиль. Стены с деревянными панелями, в которые были встроены полки для книг, развешанные повсюду подлинники картин известных художников, а также кабинет был обставлен мягкой мебелью из натуральной тёмной кожи. И конечно, куда без камина, но большую часть кабинета занимал стол. Бранду не нужно было сидеть за ним со всеми, он и так всё знал, что сейчас она изучает, во всех подробностях и даже больше. Некоторые факты он скрыл и запретил указывать в отчётах. Например, то, что у Майклсона есть дочь, Бранд решил скрыть от Кэролайн. Это уж слишком жестокая информация для неё сейчас. Она и так за два дня разрушила верхний этаж замка, а он терпеливо ждал, потому что, зная её, вмешиваться было бесполезно. Пускай лучше громит мебель и стены, чем грызёт глотки всем направо и налево. Два дня сверху доносились крики и невообразимый грохот, а он сидел на широкой лестнице и напивался в ожидании. Плохо, что организм вампира излечивается от алкоголя слишком быстро. Он чувствовал её боль каждым своим нервом. На третий день Кэролайн привела себя физически и морально в порядок и спустилась с видом королевы, потребовав отчёты. Теперь Бранд сидел в кресле со стаканом двойного виски и краем глаза наблюдал, что она подходит к завершению, а это означало, что осталась последняя папка с новостями — падение семьи Майклсонов. Он даже не представлял, как она отреагирует на это. — Все свободны, дальше я сам, — тихо произнёс Бранд всем, полностью увлечённый созерцанием своего стакана. Некоторые удивлённо обернулись, но вовремя спохватившись, поднялись со своих мест. — Спасибо за подробный отчёт, завтра жду всех в это же время, — Кэролайн поднялась вслед за всеми и недовольно бросила на него взгляд. Бранд с невозмутимым видом продолжал сидеть. Потом спасибо скажет. — Прости, но ты должна без свидетелей узнать последнюю информацию, — сообщил Бранд, когда дверь закрылась за последним. — Серьёзно? — Она медленно подошла к нему и выхватила из его рук стакан, заставляя тем самым поднять на неё взгляд. — Что такого феноменального в последней папке? Серьёзней того, что мой муженёк теперь гибрид? Важнее того, что моя дальняя родственница спит в гробу из-за какого-то еретика, который уже мёртв, и ждёт, когда отдаст коньки очередная ведьма Беннет, которых я клялась оберегать Айяне? А также того, что моя сестра мертва, за которой я просила следить и присматривать? Вот это всё, — она в бешенстве указала на гору папок на столе, — как прикажешь это уместить в голове и понять? Чем вы все занимались, пока я спала? — Я не мог изменить ход событий глобально, — Бранд подскочил и забрал обратно свой стакан, выпивая всё до капли. — Твоя сестра жива. Уж прости меня, принцесса, забыл дополнить этот отчёт о Кетрин Пирс, которая накуролесила и поспособствовала всему этому. Уж не знаю, каким чудесным образом она ожила, но то, что Катерина жива, это факт, и я только сегодня напал на её след. — Бранд обошёл ошеломлённую Кэролайн и опять обновил свой стакан, протягивая ей его. — Я предупреждал тебя не слушать эту старуху. Предупреждал? А теперь ты возмущена? — Бранди… я не знаю. — Кэролайн села в кресло и запустила руку в идеальную высокую причёску, распуская волосы. — Как столько событий могло произойти всего за несколько лет? Двойные воскрешения Эстер и Майкла, какая-то новоиспечённая сестра. Как такое возможно? — Возможно. И я больше чем уверен, что твоя Айяна не просто так тебя уложила в спячку, — усмехнулся он. — Думаю, эти все новости будут ничем, по сравнению с главной новостью, — Бранд положил ей красную папку на колени. — Выпей и прочти. Бранд с интересом сидел напротив и наблюдал, как она перелистывает листы и с каждым новым её лоб всё больше хмурится, а точёная бровь ползёт вверх. И когда она прочла последнюю строчку, Кэролайн встала и подошла к окну, обхватывая себя руками, она задумчиво смотрела вдаль. — Кэролайн? — осторожно позвал её Бранд, подходя сзади почти вплотную. — С тобой всё в порядке? — Найди мне эту волчицу с гробами, — сквозь зубы произнесла она. — Зачем? — Бранд резко развернул её к себе, вглядываясь в её глаза. Они были пустыми. Отключила чувства? Это было невозможно, потому что создавая из неё первородную, такую же, как и все Майклсоны, Айяна внесла коррективы в её сущность. Он видел, как Кэролайн с завистью иногда смотрит на вампиров без человечности, и как бы она ни пыталась, ей самой не удавалось их отключить. — Они все пали. Клауса нет больше. Элайджи нет. — Так не пойдёт, Бранди. — Он заметил, как на её лице расплылась недобрая улыбка. Кэролайн убрала со своих плеч его руки и опять подошла к злосчастной папке. — Я так с Айяной не договаривалась. — Она неожиданно кинула ему папку, и Бранд невольно схватил её. — Она обставила меня и нарушила тем самым наш долгосрочный договор. Теперь будет всё по-моему.