Ледяное пламя

Кэролайн медленно прохаживалась по хранилищу от одного гроба до другого, проводя по полированным поверхностям кончиками пальцев, вспоминая, обдумывая всё то, что с ней произошло, казалось, уже миллион лет назад. Она открыла первый гроб. Блондинка лежала вполне себе живая, как будто спала, вот только была под заклинаниями кучи проклятий. Кэролайн поцеловала кончик пальца и приложила его к щеке проклятой. Ребекка — её дорогая подруга, которую она считала сестрой, которая её поддерживала в нелёгкое время, заботилась о ней и горячо любила. Она не должна страдать и никогда не пострадает, даже если потом возненавидит Кэролайн за то, что неизбежно. Кэролайн прикрыла крышку и подошла к другому гробу. Кол — с первого взгляда показался ей сумасшедшим с безобразной душой, потом оказался ей таким же дорогим, как и его сестра. Кэролайн усмехнулась вслух, вспоминая, как учила стрелять его из лука, как они играли в снежки, как шутили втроём с Ребеккой. Боже, как же они оба ей дороги. Кэролайн всегда переживала, когда узнавала от своих людей, как Клаус беспощадно закалывал их клинками на века, чтобы они не шли против него. Он коверкал, изменял, подчинял их себе. Они страдали от тирании Клауса долгие годы, и за них она тоже отомстит мужу. Улыбнувшись спящему Колу напоследок, Кэролайн аккуратно прикрыла половину крышки и подошла к третьему гробу. Ей даже не нужно было открывать, чтобы понять, кто там лежит, да и не хотелось. Элайджа — её враг, убийца её отца и матери. Они будут первые отомщены, она посмотрит ему в глаза и только тогда позволит вспомнить всем, кто она такая на самом деле. Она положила на его гроб обе руки и глубоко вздохнула, унимая в себе разгорающийся гнев. Будь он хоть тысячу раз проклят вместе с Клаусом, но она не позволит из-за них страдать Ребекке и Колу. Она найдёт другой способ отомстить им за всех. Они бы были уже давно отомщены, но если Кэролайн хотела расправиться только с Элайджей и Клаусом, то Айяна хотела уничтожить всех первородных, а значит, и множество других вампиров. Кэролайн опять усмехнулась. Смешно, что семья Майклсонов только недавно узнала о родственных линиях, судя по отчётам. Она почти сразу же узнала это, как только через ведьму Беннет связалась с духом Айяны, через двадцать лет после обращения. Айяна сделала из неё совершенную, что не получилось сделать со своими детьми у Эстер и Майкла. Кэролайн не испытывала жажды крови после обращения, хоть кровь и была составляющей завершения превращения. Не испытывала она и потом сильную жажду, хоть без неё не выжить было, только лишь в малых количествах и только для того, чтобы не иссохнуть. Её детища также отличались от других вампиров отсутствием жажды крови, а главное, им не нужны были кольца света. Как Айяна это умудрилась наколдовать, Кэролайн, да и другие ведьмы, до сих пор не знали, но для прикрытия все её люди носили обычные кольца, чтобы не вызывать подозрений. Когда Кэролайн очнулась после родов, то была уже наполовину обращена. Чувство утраты переполняло чашу израненной души, и единственное, о чём она могла думать, — месть. И это чувство до сих пор так и не отпустило её. Оно сковало её прочными цепями, и было невозможно их разорвать. — Ты вольна выбирать, Кэрол, — проскрипела своим голосом старуха, который Кэролайн никогда не забудет. — Смерть или месть. Она выбрала месть и стала почти таким же чудовищем, как и они, чуть человечней, но всё же им. Взамен ведьма потребовала защиту для своего рода и любую помощь Майклу по уничтожению Клауса, что она и её люди делали исправно веками. Не один раз сообщалась инкогнито информация охотнику на вампиров про местоположение её мужа. Не один век она оберегала не только род Беннет, но и свой род Петровых, а главное, скрывала двойников от Клауса, которых за тысячу лет было чуть меньше десятка. И теперь Кэролайн не понимала, как Айяна могла допустить, чтобы Клаус активировал волчью сущность и стал гибридом. Не понимала многое, но она плевала теперь на ведьму. Её больше нет, она нарушила договорённость и обрекла на мучения Ребекку и Кола. Она прокляла их всех и недаром приказала ей спать почти век. Айяна знала, что Кэролайн не позволила бы причинить им вред. Она помнила, как иногда позволяла себе появляться там, где на приёмах или же на весёлых вечеринках с огромным количеством людей были Ребекка и Кол. Кэролайн с грустной улыбкой наблюдала за ними и скучала, но подходить было нельзя: так бы они её запомнили, а было ещё не время, чтобы заново знакомиться. Айяна напоследок дала ей преимущество перед тем, как новоиспечённая первородная покинула деревню викингов. — Вся семья Майклсонов будет помнить о тебе, стереть полностью память я не могу таким сильным существам, — сказала тогда она на прощание, — но вот твоё лицо они забудут. Так тебе будет проще отомстить и скрываться, пока не наступит час расплаты. — Она протянула ей дрожащими руками маленькую куклу, которую сама сделала. — Это ты, Кэрол. В неё вплетены твои волосы. Также она будет помогать тебе при помощи моего рода Беннет связываться со мной в мире мёртвых, это наш с тобой якорь. Сожги, когда посчитаешь нужным, и все они вспомнят твоё лицо яркими вспышками и картинками. Будь осторожна и не жги раньше времени. Ох, сколько раз она порывалась сжечь эту уродливую куклу, но Бранд всегда приходил ей на помощь и Кэролайн брала заново себя в руки, гонимая желанием расплаты за своих родителей, за дочь, которая так и не смогла сделать вздох, на которую она даже не взглянула, потому что Айяна сожгла её по обычаям викингов, не дожидаясь, когда она придёт в себя, ссылаясь на то, что Кэролайн бы не выдержала, увидев мёртвое дитя. — Спасибо, Айяна, — выдавила из себя она тогда благодарность. — Не благодари меня раньше времени, девочка, — старуха посмотрела на неё с печалью и даже, как показалось Кэролайн тогда, виновато и с сожалением. — Найди свою сестру, она ненадёжная девица у тебя. — Кэролайн очень удивилась её смене мнений о сёстрах. — Внушай ей каждые сто лет, чтобы никому не проболталась о тебе и нашей мести. Через сто лет внушение всех первородных проходит. Поэтому каждые сто лет Кэролайн делала профилактику своей сестре, зная о корысти Катерины и о том, что она могла бы без зазрения совести воспользоваться информацией о ней, чтобы освободиться от мести Клауса. Кэролайн никогда не позволяла ей ходить с ясным умом, и её люди, как бы от неё ни пряталась Кетрин, всегда находили её вовремя, а заодно с внушением Кэролайн всегда вытягивала из сестры информацию и планы на ближайшее время, и если нужно было, корректировала их. Она давно уже простила сестру за смерть родителей и за то, что привела монстров в их родной замок, но, как и раньше, обе терпеть не могли друг друга, поэтому Кетрин никогда не задерживалась у Кэролайн, но на этот раз сестра нужна была ей для осуществления плана. — Они не кажутся тебе незнакомыми, — вывел из воспоминаний голос волчицы. Кэролайн убрала руки от гроба Элайджи и, приводя мысли в порядок, медленно оглянулась. — Почему ты так решила? — Она была умна, Кэролайн поняла это по вчерашнему с ней разговору за ужином и сейчас ей стал интересен ход мыслей Хейли. — Ты стояла с таким задумчивым видом, что-то вспоминая… — Тебе показалось, — резко пресекла её Кэролайн, — я обдумывала свой план по части уничтожения нашего общего врага. — И всё же я не понимаю, как ты, обычный вампир, пускай даже древний, сможешь убить чудовище, которое только одним укусом может убить первородного вампира. — Тебе не нужно понимать, тебе нужно ждать результаты нашей сделки, Хейли, — приподняла точёную бровь хозяйка замка. — Почему ты решила перевезти Клауса сюда, после того как найдёшь? — задумчиво спросила волчица. — Для круга моих ведьм вся семья должна быть в одном месте, и не думаю, что Новый Орлеан сейчас надёжный для Майклсонов. Чтобы снять столько проклятий с них, потребуется время, а также последствия после них, в случае удачи, никто предсказать не может сейчас. — И где ты тем временем будешь? Наводить порядок там? Не много ли ты на себя берёшь? — усмехнулась волчица. Хейли не верилось, что одним махом сможет решить столько проблем обычная вампирша, пускай даже с кучкой своих ведьм и немалым количеством верных ей вампиров. — Как только я буду уверена, что проклятия со всех сняты, я вернусь в Новый Орлеан, а навести там порядок не составит труда. Это самая ничтожная часть сего предприятия. Мои люди уже купили там особняк, и когда вся семья будет в порядке, я устрою в их честь приём. И останется лишь дело за тобой, Хейли. — Я обещала поговорить с Клаусом и Элайджей, но не гарантирую положительный ответ, — уточнила Хейли. — Большего от тебя и не требуется… — Смотрю, вся семейка в сборе? — В проходе стояла Кетрин и нагло улыбалась. Кэролайн терпеть не могла такую улыбку сестры, ничего хорошего она не предвещала. — Что ты здесь делаешь? — тихо спросила она у сестры. — О-о-о, я пришла повидаться с бывшим любовничком, вы же не против? — Пирс переместилась на вампирской скорости и с невозмутимым видом открыла гроб. Кэролайн непроизвольно сделала шаг назад от нахлынувшего отвращения, благо Хейли не заметила смену её настроения, потому как поражённо смотрела на Кетрин. — Интересно, — сестра провела кончиками пальцев по щеке Элайджи, с нежностью смотря ему в лицо, и Кэролайн даже передёрнуло от её мимики и действий, — кого из нас с тобой он предпочтёт, когда очнётся? — Кетрин с вызовом посмотрела на волчицу, но Кэролайн была даже не против. Это часть плана, и играла сестра превосходно, а может, и не играла вовсе, понять до конца Катерину было невозможно. — Явно не тебя, — Хейли пошла и захлопнула крышку. — Ты так странно вошла в жизнь Майклсонов, даже можно сказать насильно, — иронизировала Пирс, — переспала с Клаусом, у вас чудесным образом появилась дочь, а потом ты влюбила в себя Элайджу. — Кетрин перевела довольный взгляд на Кэролайн, которая задыхалась от новостей. — Что с тобой? Или ты тоже думаешь, что двух первородных многовато для неё? — Я? — выдавила из себя Кэролайн. — Разбирайтесь сами со своими мужиками, — всё-таки смогла она взять себя в руки на время, — мне некогда с вами обсуждать этот бред.

***

— Почему ты мне не сказал? — Она сидела в кабинете в кресле, полностью раздавленная, и пила из бутылки неразбавленный виски, смотря уже час в одну точку. — Ты бы не вынесла, — только и ответил Бранд, беря у неё бутылку и делая глоток. Он сидел рядом с ней на полу, оперевшись спиной о её ноги, чтобы быть поближе, чтобы она чувствовала в этот момент, что не одна. — Значит, ребёнка волчицы он почувствовал, — громким шёпотом произнесла она, — а моего никто из всей семьи не смог? Как это, Бранди? — Ты сама говорила, что они только учились быть вампирами. — Бранд прикрыл глаза: её боль была и его. — Вспомни, что мы с тобой многое узнавали о наших способностях веками. — Это невыносимо больно… — Знаю, — тяжело вздохнул Бранд. — У него есть дочь, — отрешённо прошептала она, — а у меня нет. — Надеюсь, твоя месть не коснётся невинного дитя? — Надеюсь. — От её слов Бранд встал и, уперев руки по обе стороны кресла, посмотрел на неё внимательно. — Надеешься? Кэрол, посмотри мне в глаза, — попросил Бранд, и она подняла на него взгляд, и то, что стояло в них, было непередаваемо, такую боль в глазах он ещё ни у одного существа в мире не видел, даже у умирающих, будь то животное или же человек. — Я так хочу отключить их. — В её глазах стояли слёзы, но она не выпустила и слезинки. — Почему вы все можете, а я не могу, Бранди? — Потому что ты нужна нам со своей человечностью. Потому что месть сладка только с ней. — Бранд легонько встряхнул её за плечи. — Возьми себя в руки, Кэролайн. Ты должна ради нас. Мы твоя семья теперь и мы поможем тебе. Но она лишь неясно кивнула ему, вспоминая свой долгий сон, где была столько лет счастлива. Где Клаус любил её, заботился о них с дочерью. Как же она мечтала опять заснуть и вовсе не просыпаться. Там не было боли. Там не было ненависти и мести. Там была лишь одна любовь, которой ей так всегда не хватало в этой вечной жизни.