Ты мой, Рик

В отражении янтарных переливов, звезды, охваченные трепетом — тускнели, очерняя своей пустотой небесную гладь разразившуюся раскатами молний. Темные тучи наливались прохладными каплями дождя над призрачной пеленой иссиза-голубой лазури, извещая о надвигающейся буре. Странник, блуждая сквозь тени бесконечного леса, вдыхал леденящий воздух, что сковывал тело, а темная фигура сладко шептала, — «Бежать некуда». Деревья покорно склонялись под скрежет стального гимна смерти и хриплый голос, устами охотника, твердил в унисон жалобным взываниям, — «Ты мой.» Измученная душа искала спасения в руинах сознания, пытаясь заглушить пронизывающую боль всецело отдаваясь миру грез. «Ты принадлежишь мне», — разум граничит с безумием. «Ты больше никто», — ногти впиваются в огрубевшую кожу. «Ты», — изумруд омывают слезы. «Теперь…», — надежды горят ярким пламенем. «Ниган» — «Аппассионата»* вспыхивает громом.

«Колесо Фортуны делает оборот; я оказываюсь внизу; другой поднят надо мной; высоко, слишком высоко. Он теперь царь — созидающий и разрушающий!»

***

Белоснежные сплетения бинта с нетерпением впитывали каждые алые бусинки крови, быстротечно сочившиеся из многочисленных ссадин израненной руки, охваченной болью под туго натянутыми мышцами. Бездонное отчаяние, натиском, овладело Риком, заглушая нарастающий приступ, способный испепелить каждый нейрон нервной системы. Сквозь бледную кожу проступал холодный пот и на мгновенье, Граймс будто бы потерял нить реальности в омуте карих глаз. Пытаясь ухватиться за ускользающие темно-бордовые лепестки материи, Рик сполз к бетонному полу, и смиренно уложив на колени, словно свинцом налитую голову, тихо начал шептать что-то, что едва можно было расслышать. Действительность лениво озаряла разум и когда Рик, всё же, смог противоборствовать ненужным чувствам, его взгляд голубых глаз стремительно разгорелся маленькими искорками гнева. Тяжело вздохнув, бывший лидер нелепо поднялся, и грузно усевшись рядом с Ниганом, заключил: — Ты лжешь, — Граймс сжимал в багровой ладони край кушетки — Почему же? — поинтересовался спаситель, пытаясь показать всеми своими эмоциями симпатию к происходящему. Чувство боли, казалось бы, самое, что ни на есть понятное чувство, но слишком многогранное для его всепоглощающего осязания: отчаяния, страха, унижения на тонкой грани с безнадежность, когда стержень человека ломается, стоит пальцем щелкнуть. Мысли же, превращаются в бессвязный темный туман трепета, доставляя неимоверное удовольствие для того, кто не понаслышке знает, что такое манипулировать людьми. Чужие страдания — именно они способны заставить Нигана улыбаться, чувствовать, как доза эндорфина разливается по венам даря приятное ощущение всевластия. Его зрачки расширяются, мешая видеть блеск янтарных глаз, а улыбка, становится шире, оголяя ряд идеально ровных зубов. Мир Нигана — трагикомедия, где он — режиссер, ставший палачом для своих актеров. — Тогда ты будешь играть не по своим правилам, — утвердительно ответил Рик, не сводя глаз со спасителя. — Ты действительно думаешь, что в этом дерьмовом мире у меня есть правила? — с поддельным удивлением парировал Ниган, пытаясь и дальше манипулировать чувствами Граймса. — Если бы у тебя не было правил, то твои собачки ни во что тебя не ставили бы, потому что ты… — Рик сохранил паузу, балансируя на краю пропасти. Одно слово, и его мозги могут раскрасить стены в яркие оттенки красного, но Граймса переполняла злость на Нигана, на себя, на всё, и набрав воздуха в легкие, он выдохнул, сделав шаг навстречу к бесконечной тьме, — Ничтожен, — заключил бывший лидер, видя как с лица спасителя исчезает улыбка. — Повтори! — вскочив с кушетки, Ниган оказался в сантиметрах от безразличного лица Рика, прожигая его взглядом и крепко сжимая простыню, слегка касаясь бедер Граймса. — Ты. Ничтожен, — Рик окунулся в бездну карих глаз, неприятное ощущение в сердце заставило дыхание замереть и трясущаяся рука потянулась к колкой щетине. Губы Граймса прильнули к губам Нигана в поцелуе, неожиданном, словно раскат грома и разрушительном, как ураган. Весь его гнев, все невысказанные слова смешались в этом круговороте секундной слабости и мимолетной страсти. С жаждой мести зубы Рика впивались в нежную кожу полоски прямых губ, оставляя мелкие кровоточащие ссадины, будто бы пытаясь взять реванш за причиненные мучения. Не ожидая отдачи и осознав происходящее, Граймс попытался разорвать поцелуй, но злобно прорычав, спаситель лишь углубил его, отдернув руку бывшего лидера от своего лица. Когда действие достигло своей кульминации и воздуха становилось всё меньше, Ниган крепко сжал запястья Рика, отчего тот зашипел, опустив голову и сжавшись от боли. Ослабив хватку, спаситель окинул гневным взглядом страдающего и заведя руку за его подбородок, поднял голову выше. Не долго всматриваясь, Ниган с силой ударил кулаком в лицо Граймса и отпрянув как можно дальше, схватил Люсилль. — Ты ебанутый?! Я, конечно, понимаю, что я ебать как прекрасен, но за рамки тебе лучше не заходить, а то что-то мне подсказывает, что ты тогда не просто ради отвлечения ко мне полез, — слегка умерив свой пыл, Ниган самодовольно улыбнулся и подойдя ближе к Граймсу, издевательски провел языком по искусанным губам. — Я надеялся, что ты потеряешь бдительность и я смогу засадить что-нибудь острое в твою голову, — недовольно парировал Рик, пытаясь оправдаться. — Ты сам в это веришь? Граймс молчал, пытаясь внушить себе, что это была банальная ошибка, помутнение разума в момент отчаяния. — Слушай, а может вы с тем патлатым, ну ты понял… Любители морковок, — многозначительно оглядев Рика, спаситель громко рассмеялся, — Да ладно, зайчик, не дуйся. Вы же так друг другу говорите? — Где мой сын? — не желая отвечать на подстрекательства Нигана, бывший лидер с твердостью в голосе и ураганом в мыслях, задал вопрос. — Да ладно, Рик, я никому не скажу. Эх… А жаль, я уже тебе место в гареме освободил. — Где мой сын?! — Что ты заладил со своим одноглазым, но… Раз тебе так интересно, то нам, пожалуй, нужно прогуляться до одного местечка и, конечно же, прихватить твоего дружка, а то как ты без него, — похлопав Рика по плечу, Ниган широко улыбнулся и нагнувшись к уху Граймса тихо спросил, коснувшись щетиной его лица — А патлатый знает, что ты ему со мной изменяешь?

***

Впервые, Рик увидел не карикатурных бойцов, называвших себя «Спасители», а действительно настоящих людей со своими мыслями, чувствами, чьи сердца еще не покрылись черствым налетом надменного безразличия, а были способны к состраданию. Безмолвно, они молили лишь о спасении. Никто не решался идти против правил, против Нигана, зная, что серебристая смерть уже подстерегает их, и каждая оплошность, малейший шаг в сторону, может быть смертелен. Спаситель крепко держал каждого в своих «ежовых рукавицах» и стоя в душном помещении, абсолютно все они знали, чем может закончиться встреча отца и сына. Очередное показательное выступление, исход которого, зависел лишь от одного слова, точнее имени. Ярко пылающая печь, как храбрый жест и «Ниган», как слабость покорившихся. — Сегодня, мы собрались здесь, чтобы узнать, насколько сильно отец любит своего тупого ребенка, но, с яйцами побольше, чем у папаши! — громко начал Ниган, обращаясь к довольно внушительной толпе людей, вряд ли знающих, что значит наводить ужас на других, но хорошо поддающихся этому чувству. В центре всеобщего внимания оказались Рик и Дэрил, полукругом окруженные жителями «Святилища», в месте, похожем на бывший заводской цех. Не скрывая страха, Граймс смотрел на Карла недалеко от которого, покоилась Люсилль. Он знал, что от него ожидает Ниган, и мысленно склоняясь перед ним на колени, Рик, всё равно, так просто не мог предать своих людей. — Итак, мы начнем с патлатого. Думаю, тебе не нужно припоминать наш прошлый разговор, поэтому ответь на один мал-ю-ю-юсенький вопрос — кто ты? — Ниган ожидающе посмотрел на Диксона. — Дэрил, — взглянув с презрением на главного спасителя, арбалетчик сделал несколько шагов вперед, показывая всё безразличие и бесстрашие к происходящему. — Не, ну ты, блять, серьезно? Парень, у тебя есть конкурент, — обратившись к Карлу, спаситель снова посмотрел на Диксона и подойдя почти вплотную, спросил, — Это твое окончательное решение? — Да, — кротко ответил арбалетчик. — Эй, парни, можете пока хорошенько разогреть его, — обращаясь к небольшой группе подошедших спасителей, Ниган торжественно вручил одному из подчиненных биту и остановился возле печи, где его ожидал раскаленный утюг. Рик закрыл глаза, вслушиваясь в глухой звук от каждого удара, нанесенного с особой жестокостью. Не переставая, спасители били лежачего Диксона, отрываясь на нем и передавая весь свой животный страх к Люсилль и ненависть к устоявшейся жизни, в эти удары. Именно, как «собаки» сорвавшиеся с цепи, они безжалостно продолжали отбивать ритм ногами по искалеченному телу, ощущая приятное чувство безнаказанности и возможность наконец-то избавиться от терзающего гнева. — Стоп! — грозно произнес Ниган держа в руках раскаленный утюг, — Сегодня будет жарко! — в своей манере, главный спаситель слегка наклонился назад и подойдя к лежащему арбалетчику, приказал, — Закатай рукав. Без капли смятения, Дэрил исполнил приказ и в ту же секунду ярко-оранжевая поверхность коснулась огрубевшей кожи ладони. Стиснув зубы, Диксон не произнес ни звука, вынося в гордом молчании невыносимую боль. Сжав кулак свободной руки, он попытался усмирить лихорадочное состояние не поддающегося тела. Кровь ручьем стекала по его руке, из ран от впившихся ногтей, и смешавшись с потом, падала на бетонный пол. Убрав с ладони раскаленный утюг, Ниган ухмыльнулся, смотря на Дэрила, который кое-как, но продолжал держаться, не позволяя боли взять над ним верх. Чуть повременив, спаситель взял нож и острием, начал выводить букву, миллиметр за миллиметром, на месте ожога, который пузырился, разъедая кожу. Три не широких линии сложились в «Н», оставляя клеймо, ставшее шрамом храбрости под тихий болезненный стон. — Скажи спасибо, что язык не отрезал, — заключил Ниган, швырнув арбалетчика вперед, — Ах да, и только не думай, что я закончил, ведь это только начало, а эта буква… Пусть напоминает тебе о том, кто ты. — Я — Дэрил, — сипло ответил Диксон, поднимаясь с пола. — Да ты пиздец, какой упертый, может мне просто позвать Люсилль на помощь, что думаешь, Рик? Может быть так твой тупой друг поймет? — Хватит! Прекрати! — заорал Граймс, — Ты, больной ублюдок! Тебе же нужен я, а не он! — А вот и самопожертвование, обожаю этих ребят! А сколько драмы, прям аж дух захватывает! Ну, давай, Рик, где же твое «Я убью тебя!»? Серьезно, мне всё чаще кажется, что здесь замешана голубая сила. Ну, вы поняли, да? Голубая, — посмеявшись над своими же словами, Ниган подошел к Карлу, взяв Люсилль. — Да ладно, настолько плохая шутка? — после вопроса, по всему помещению раздался наигранный смех, — Так, стоп, теперь мы переходим к самому интересному! — схватив Граймса младшего за шиворот, Ниган громко произнес, — Твой парень, убил двоих моих людей, РИК, ДВОИХ! Я мог бы убить этого паршивца в два счета! Но, мы с ним неплохо поладили, — обратив свое внимание на Карла, спаситель продолжил, — Ты уж прости пацан, певец из тебя хреновый, но вот серийный убийца будет просто отменный! Только вот, будет ли вообще, решать твоему отцу, надейся, что он сделает правильный выбор. Поднеся к голове Карла биту, спаситель обратился к Рику, который, стоя на коленях, запустил пальцы в кучерявые волосы, судорожно шепча, — Нет, нет, пожалуйста, нет. Привычная улыбка исчезла с лица Нигана, мир замер и хриплый голос, спросил, — Кто ты?