Жизнь Энтерпрайз

      Город был засыпан снегом. Нет, скорее, Сан-Франциско просто утопал в снегу.       На улицах была куча народа — все куда-то спешили, бежали, шли, ехали, кто-то нес в руках покупки, кто-то держал за руку детей, кто-то выгуливал собак. Но у всех на душе было одно и то же волнительное, неописуемое, неуловимое, радостное чувство, вызванное миллионами снежинок, спускавшихся с небес. Снежинки кружились, поддавались потокам воздуха, оседали на крышах домов, на машинах, на шапках, шарфах, на голых ушах и головах непослушных детей и беспечных взрослых, на деревьях, на ярких вывесках магазинов, словом, на всем, что не могло или не хотело воспротивиться этому неудержимому снежному действу.       А экипаж Энтерпрайз затерялся среди шумного, многолюдного, засыпанного снегом города.       Кирк, Спок, Маккой, Ухура, Сулу, Скотти и Чехов одной компанией ходили по улицам, смеясь, разговаривая, покупая никому не нужные, но милые вещи.       После особенно напряженной операции корабль надо было подлатать, а некоторых отличившихся членов экипажа наградить, и в конце концов командование приняло решение вернуть Энтерпрайз на Землю на пару недель.       Так они и вернулись домой сейчас, в конце ноября, когда о Рождестве только начинали говорить, но снег уже вовсю заметал улицы обычно солнечного города.       Конечно, все сначала встретились или связались со своими семьями, но Джим уговорил хотя бы один вечер провести всем вместе. Никто и не протестовал, и не только потому, что не хотел перечить капитану. После долгих месяцев среди космоса было непривычно и ново увидеть своих товарищей в штатской одежде, поговорить без чинов и просто обсудить погоду.       После нескольких часов Сулу первым извинился, сказал, что его ждет семья, и ушел, накинув капюшон. Чуть позже засобирался Скотти, а потом и Чехов с Ухурой, семьи которых были далеко, но они шли вместе на какой-то концерт.       Остались капитан, первый помощник и доктор. Они еще долго шатались без цели, просто одурев от ощущения снега, чистого, нефильтрованного воздуха, свободы, которой не мог дать даже космос.       Однако Маккой начал ворчать, говорить, что ему холодно, и под этим предлогом ушел. Кирк подозревал, что у доктора назначена с кем-то встреча, но Боунс только попросил его не совать свой капитанский нос не в свои дела. И Джим отстал.       Так они и остались со Споком вдвоем.       — Ну как вам на Земле зимой, Спок? — спросил его Джим, улыбаясь.       На Споке была милая шапка, которую ему, дружно скинувшись, купил остальной экипаж в каком-то мелком магазинчике, оправдывая это заботой о теплолюбивом вулканце. Кирк втайне пожалел, что Спок не будет ходить в ней на корабле. Сам Джим держал руки в карманах, и шел по улице в куртке с капюшоном с мехом, в котором, как и в светлых волосах капитана, запутались снежинки.       — Это… — наверное Спок впервые не мог подобрать подходящее слово, которое бы выразило его мнение, и замялся.       — Прекрасно? Изумительно? Волшебно? — весело подсказывал Джим.       — Это красиво, капитан, — наконец ответил Спок.       Кирк поморщился.       — Мы же не на корабле, Спок, зовите меня Джим.       — Хорошо… Джим.       Джим улыбнулся.       — Вот так гораздо лучше.       Они неторопливо шли по оживленной людной улице, где тепло и ярко светили фонари, говорили и смеялись люди, ездили машины, и падал, падал, падал снег.       Человек и вулканец наслаждались безызвестностью, этим странным чувством, как будто они совсем чужие этому городу.       Хотя, так оно и было. У Спока не было друзей на Земле, только хорошие знакомые, коллеги, и он с самого начала прибытия на планету хотел засесть в штабе и научной лаборатории штаба, вот только Джим ему этого не позволил.       У самого Джима в городе были друзья, но друзья, которых не видишь по два-три года, постепенно становятся просто знакомыми. А Вайнона Кирк была очень далеко от Земли.       — Смотрите, Спок, это… — начал Джим, показывая на какую-то вывеску, но вдруг поскользнулся и начал падать. Но в этот момент сильные вулканские руки подхватили его под локоть, не давая упасть.       — Ох, спасибо, — поблагодарил Спока Джим, улыбнувшись. Вулканец хотел убрать руки, но Кирк подхватил его под локоть. — Да ладно вам, вдруг я опять упаду. А капитану с отбитой пятой точкой не очень удобно сидеть в капитанском кресле.       Ему показалось, что Спок немного позеленел. Джим рассмеялся, но руки не убрал.       Так они дальше и пошли под руку, шурша своими куртками друг об друга. Облачка пара вырывались наружу, рассеивая холодный воздух. Ненужные сейчас никому, кроме самих себя и друг друга, потерянные в снегопаде, в этом городе, в самой этой планете.       — Здесь… Земля очень не похожа на Вулкан, — сказал Спок, разглядывая шедших навстречу людей.       Джим взглянул на него.       — Действительно. А люди не похожи на вулканцев, верно? — хмыкнул он.       — Да, — согласился Спок. — Мне кажется, что все эти люди не обращают ни капли внимания на снег, хотя, по-моему, он заслуживает внимания гораздо больше, чем все остальное.       — Ого, оказывается, вы в глубине души поэт. — усмехнулся Джим. — В двадцатом-двадцать первом веке в Сан-Франциско снег был крайне редким явлением, но потом климат начал меняться, и снег стал идти каждый год. На мой взгляд, это крайне удачно.       — Почему, капи… Джим, — торопливо поправился Спок.       — Потому что я смог показать вулканцу снегопад.       Спок наконец посмотрел на Кирка. Тот улыбался.       — Смотрите, Спок, — Джим показал свободной рукой наверх, на уличный фонарь, на верхушке которого рядом с лампочкой запуталась связка белых воздушных шариков. Шарики нещадно трепал ветер, но нитки были слишком сильно переплетены и не отпускали их в свободный полет. — Наверное, какой-то ребенок упустил свое счастье, — усмехнулся капитан.       — Счастье? — переспросил Спок недоумевающе.       — Я это фигурально выразился. В смысле, что эти шарики на полчаса составят для маленького ребенка все счастье жизни, — постарался объяснить Джим.       В этот момент особенно сильный порыв ветра налетел на улицу, и Кирк невольно прижался к Споку, защищаясь от шквала ледяных снежинок, а шарики, наконец оторвавшись от фонарного столба, унеслись вверх.       Спок проводил их задумчивым взглядом.       Тут Джим потянул его за собой:       — Пойдемте, Спок, посмотрите, чем люди любят украшать свои дома на зимние праздники.       — Хорошо, Джим, — поддался ему Спок.       Прямо на улице, около магазина, были расставлены несколько витрин, за которыми было буквально все для празднования Рождества и Нового года: различные игрушки, гирлянды, маленькие искусственные ели, наряды, пиротехника, сладости, и остальные непременные атрибуты праздников.       На улице играла музыка, предусмотрительно включенная хозяевами магазина. Это было что-то поразительно старое, но, тем не менее, веселое.       И тут, к величайшему изумлению Спока, Джим начал подпевать песне, широко и искренне улыбаясь.       — You made it hard work for me (Это была сложная работа —) Working for your lo-o-ve (заслужить твою любовь) But now… (но теперь…) — и в этот момент Джим весело взглянул на Спока, не переставая держать его под руку.       — Well, we can settle down, (Да, мы можем успокоиться) — начал он припев, как будто обращаясь к Споку, и отпустил его. — Weʼll start a family! (мы создадим семью) — он засмеялся, но постарался продолжить как можно серьезнее — Cos' youʼre my best friend, (потому что ты — мой лучший друг) — он подмигнул вулканцу, который все больше зеленел. — And youʼre so good to me! (и мне так хорошо с тобой.)*       Песня продолжала играть на всю улицу, люди шли мимо, заглядывались на витрины, но не обращали никакого внимания на занесенных снегом человека и вулканца, один из которых явно веселился от души.       А Спок сейчас думал даже не о песне. Он думал о городе, красоты которого раньше не замечал, и не заметил бы, если бы не Джим. Его покорила эта действительно волшебная атмосфера, созданная снегом, светом фонарей, и чем-то еще, что буквально летало в воздухе, но названия чему он подобрать не мог. Спок думал, что едва ли забудет вид капитана, в волосах которого запутались снежинки, освещенного светом фонарей и уличных вывесок, его капитана, который сейчас был беспечен, как ребенок, и всей душой радовался снегу.       — Вы не замерзли, Спок? — прервав его раздумья, спросил Кирк. — Покажите мне свои руки, — с напускной строгостью приказал он.       — Как скажете, Джим, — ответил ему Спок, вынимая руки из карманов.       Кирк взял его ладони в свои, забавно копируя манеру осмотра Маккоя, и внимательно осмотрел вулканские пальцы, подушечки и костяшки которых и вправду немного позеленели.       — Вам грозит обморожение, — продолжая дурачиться, Джим напустил на себя важный и напыщенный вид знатока.       — И что же делать? — подыгрывая ему, заинтересованно спросил Спок.       — Согреваться, — решительно сказал капитан. Он с величайшей осторожностью поднес руки Спока к своему лицу и подул на них, согревая своим теплым, человеческим дыханием.        Спок вздрогнул, но руки не убрал. Это ни капли не было похоже на вулканский поцелуй, но этот неожиданный жест заботы настолько поразил вулканца, что он сжал пальцы Кирка своими.       Тот поднял на него глаза.       — Вы тоже замерзли, Джим, — заметил Спок, — логичнее будет закончить нашу прогулку сейчас, пока мы оба в оптимальном физическом состоянии. Если хотите, я могу вас проводить.       Кирк улыбнулся, и опустил руку. Их пальцы все еще были переплетены.       — Пойдемте, моя квартира недалеко.

***

      К удивлению Спока, квартира Джима была не в элитном, центральном районе города, а в тихом, небольшом квартале.       — Мне иногда кажется, что я не создан для больших городов, — как бы оправдываясь, объяснил Джим, когда они остановились перед его входом в дом. Полдороги они шли, держась за руки, и Кирк начал опасаться, что они выглядят как двое школьников. Хотя, если честно, он чувствовал себя именно так.       — До свидания, Джим, — мягко сказал Спок, и, повернувшись, хотел уйти, но Кирк окликнул его:       — Спок, постойте. Вы же действительно замерзли, а у меня дома всегда найдется чашка горячего чая. Или шоколада, — добавил он, подмигнув.       — Разве вы никого не ждете этим вечером? — с сомнением спорил Спок, держа озябшие руки в карманах.       — Да кого я могу ждать, — неожиданно вздохнул Джим. — Вся моя жизнь в космосе. Как, наверное, и ваша. Мы оба космические путешественники. И я не вижу ни одной причины, по которой вы не можете зайти сейчас ко мне и немного погреться.       — Вы правы, Джим, — вдруг улыбнувшись краем губ, ответил Спок, и пошел следом за своим капитаном и другом, который сейчас пытался попасть замерзшими пальцами с ключом в замочную скважину.       Всю ночь шел снег, накрывая незасыпающий город белоснежным одеялом.