Жизнь Энтерпрайз

      Воздуха не хватало.       Джим пинал свой металлический гроб ногами изнутри, пытался на стенках на ощупь найти хоть что-то, что бы указало ему путь к спасению, кричал, зная, что его никто не услышит, под конец даже царапал короткими ногтями нагревшуюся от его дыхания поверхность, но все было безрезультатно.       Герметичный, тяжелый, чертовски тяжелый железный ящик с заключенным внутри капитаном тонул.       А вокруг был необъятный, казалось, бесконечный океан, и волны над головой гибнущего человека сталкивались, рассыпаясь тысячами брызг, шумели, громыхали, переливались одна в другую, и им не было дела до того, что происходит в глубине темных вод.       Это была планета-море, как ее негласно окрестил экипаж Энтерпрайз, 98% которой занимал один огромный океан.       Жители сначала показались дружелюбными, охотно пошли на контакт с группой исследователей, в состав которой входили Джим, Спок, Маккой, Сулу, две девушки-старшины, и несколько человек охраны.       Воздух был на планете прохладный, наполненный влагой и запахом соли, и мелкие брызги постоянно летали в воздухе. Кирку поначалу здесь понравилось.       Цивилизация была чуть более развита, чем человеческая, но все же находилась на том же этапе, так что землянам и мореанцам было довольно просто понять привычки и обычаи друг друга. Джим без устали разговаривал с мореанским главой (Старейшиной), рассказывая ему о преимуществах сотрудничества со Звездным Флотом. Тот обещал подумать, и, как знак своей расположенности к гостям, пригласил их остаться на одну ночь в их городе, больше всего похожем на суперсовременный мегаполис, построенный на воде.       Экипажу дали ряд комнат, находившимся рядом друг с другом, и с почетом проводили после полного церемоний и взаимных поздравлений ужина.       Джим, засыпая, успел подумать, что это была одна из самых удачных экспедиций.

***

      Его буквально выдернули из сна, скрутили руки за спиной, быстро заклеили незнакомым материалом рот, и, едва капитан прекратил свое яростное сопротивление непонятным действиям, чтобы отдышаться, его ударили ногой в живот, повалили на пол, потом подняли и с неожиданной силой ударили в челюсть.       Мир покачнулся. Дыхание, которого и так не хватало, вырывалось судорожными выдохами.       Джим на удивление отчетливо помнил, как его тащили по чистым красивым коридорам дома Советов (одного из главных зданий на планете). Одного он не помнил, куда его тащили — вверх или вниз.       А не все ли равно?

***

      Джим открыл глаза и понял, что кляп со рта снят. Он прищурился, привыкая к неравномерному искусственному освещению.         Первое, что он увидел, были лица мореанцев, на которых были написаны презрение и откровенная насмешка.       — Что с моим экипажем? Почему вы напали на нас? — быстро спросил у них Кирк.       — Потому что, — заговорил один из мореанцев, — правила изменились.       — Что? — непонимающе переспросил Джим, дернул руками, и только сейчас понял, что они все еще скручены у него за спиной. Сам он был привязан к каким-то трубам, так, что ноги подогнулись, и порядком затекли за все время, что он провел здесь.       — Бывшее правительство нашей планеты сегодня ночью было свергнуто. — громко объявил другой мореанец. — Старейшина мертв, его соратники тоже.       — Что вы сделали с моими людьми? — снова спросил Кирк, зло смотря на мореанцев.       — Они на вашем корабле, — спокойно ответил ему первый. — Мы сказали им, что вы мертвы, и угрожали убить всех, если они не уберутся отсюда.       Джим ошеломленно взглянул на говорившего.       — Почему? Чего вы добиваетесь?       — Свободы! — гордо ответил его собеседник. — Независимости от Совета, от Старейшин, от других планет. И от вашего Звездного Флота.       — Звездный Флот это не армия, не захватчики. Мы никогда не претендовали на…       — Мы не верим вам, — коротко ответил ему борец за свободу. — Мы верим в страх и силу. Если ваша организация пошлет на нашу планету свои корабли, мы скажем им, что вы, капитан Джеймс Тиберий Кирк, у нас. Вряд ли они станут рисковать вашей жизнью.       — Я не настолько значим для Звездного Флота, но даже если бы это было так, они не стали бы захватывать вашу планету! — попытался переубедить их Джим.       — Но сегодня за ужином вы говорили Старейшине, что на нашей планете много полезных ресурсов. Это достаточная причина для нападения для такой агрессивной расы, как человеческая.       — Мы изменились! Мы хотим установить с вами торговые отношения, сотрудничество, и если вы отпустите меня, я смогу связаться со своим кораблем и…       — Нет, — снова резко прервал его мореанец. — Ваш корабль уже наверняка далеко отсюда. Мы не отпустим вас. Теперь вы политический заключенный, и любому, кто попытается помочь вам, полагается трибунал.       Сделав знак своим людям, он вышел, а оставшиеся отвязали Кирка, освободили руки, и ушли, оставив капитана в одиночестве.

***

      Джим не знал, что ему делать. Он не видел выхода. Даже если на секунду допустить, что Энтерпрайз, не поверив в смерть своего капитана, остался на орбите планеты, у него все равно нет ни его коммуникатора, ни любого другого средства связи. Подозрительные мореанцы даже заставили его переодеться в их одежду, опасаясь, что в его форме могут быть маячки.       Единственное, что ему оставалось — бежать самостоятельно. План был до безумия прост: каким-то образом захватить оружие его охранника, бежать к космодрому и угнать один из местных кораблей. Там-то точно будет связь, и Джим сможет наконец сообщить на Энтерпрайз, что он жив.       Но прошло два дня, и ни одной возможности осуществить этот план ему не представилось. Он немного слышал о том, что происходит снаружи его темницы (как оказалось, это были катакомбы под дворцом Совета) — революционеры устанавливали свои порядки, но Джим, не знавший о политике мореанцев ровным счетом ничего, не мог судить, в лучшую или в худшую сторону были изменения.       Но на третий день, когда Кирк всерьез начал опасаться, что ему придется остаться здесь навсегда, ему выпал шанс. Новому вождю мореанцев зачем-то понадобилось допросить его, и, едва Джима вывели из-под земли в коридоры дворца, он неожиданно ударил одного своего конвоира локтем в лицо, у другого быстро выхватил бластер, и, хотя понятия не имел, как им пользоваться, наставил на остальных мореанцев, которые только сейчас схватились за свое оружие.       — Стойте на месте, а не то я выстрелю, — угрожающе сказал капитан, крепче сжимая инопланетное оружие.       И в этот момент он заметил как один из них направил свой бластер на него. Джим не хотел никого калечить, но и быть убитым тоже не хотел. И поэтому он выстрелил.       Короткая вспышка вылетела из оружия Джима, врезалась в мореанца, и он упал на пол. Без сознания, как показалось Кирку.       Другие мореанцы тоже начали стрелять, но Кирк быстро спрятался за колонной и продолжил перестрелку уже оттуда. Удивительно, но в него никто ни разу не попал, зато он задел еще двоих — одного в голову, другого в ногу. Оба упали и остались лежать без движения.       Джим, не оглядываясь, вынырнул из своего укрытия и быстро побежал по следующему коридору, надеясь, что именно он выведет его к долгожданной свободе.       И вот, наконец, ему показалось, что дверь, к которой он стремительно приближался, ведет наружу.       Джим выбежал на улицу, и замер, прикрыв руками ослепленные ярким солнечным светом глаза, отвыкшие за время заключения от таких нагрузок. И тут его внезапно повалили на землю, ударили каким-то твердым предметом в грудную клетку, в голову, шею, кто-то с другой стороны ударил по позвоночнику, заставляя капитана выгнуться от непереносимой боли и зажмурить глаза.       Наконец его подняли и поставили на колени. Висок был рассечен, видимо, когда Кирк упал на землю, и из раны текла кровь. Кирк услышал рядом с собой знакомый голос:       — Капитан Джемс Тиберий Кирк. — Названный капитан с усилием поднял голову и увидел того первого мореанца, который говорил с ним в самом начале. — Вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве трех граждан Независимой Океанской Республики. В праве открытого или военного суда вам отказано единогласно. Вы приговариваетесь…       — Стоп! — перебил его Джим, стараясь говорить без хрипов. — Остановитесь. Вы сказали, что я обвиняюсь в убийстве? Но ведь бластеры были заряжены на оглушение. От ранения в ногу не умирают.       — Умирают, — впервые в голосе мореанца прозвучала настоящая ярость. — Вы ничего не знаете о нас, о наших обычаях и нашем оружии. Я вызвал вас на переговоры, как политического заключенного, но теперь вы политический преступник. Я хотел даровать вам свободу на этой планете и гражданство Республики, но вы убили моих людей. Выстрелом в ногу вы убили моего друга. — Эти слова мореанца неожиданно поразили Джима: он был готов защищаться, но не убивать невиновных. — И поэтому вас ждет наказание.       Капитан молчал.       — Вы приговариваетесь к утоплению. Как предатель.       Кирк разглядывал злого, властного, ожесточенного своим горем мореанца, и вдруг подумал, что где-то в другой жизни они могли бы стать товарищами. Ведь он всего лишь заботился о жизнях вверенных ему людей, как Кирк заботился о своем экипаже. И Джим не знал, как бы он повел себя, если бы кто-то, пусть и ненамеренно, убил Спока или Маккоя.       Мореанец тем временем, когда зачитывал приговор, приглядывался к Кирку. Его поразила странная отвага этого чужака и его стремление любой ценой вырваться на волю. Вот какие сердца нужны революции! Но простить смерть троих сограждан, а в особенности своего друга, он не мог, даже если бы захотел.       Это был негласный, односторонний разговор, который они вели друг с другом, не зная о мыслях другого.       Ни одного лишнего слова не было сказано. Но им показалось, что они поняли друг друга.

***

      Двумя часами позже Кирку вкололи какую-то сыворотку, чтобы он не сопротивлялся своей казни.       Последнее, что он услышал, был злой и издевательский голос занимающегося им военного врача:       — Не бойся, капитан, действие сыворотки быстро проходит. Очнешься ты уже на дне океана и сможешь сполна насладиться своей смертью.       Джим не мог ничего ответить — глаза слипались и закрывались. Он попытался шевельнуться, но не мог. И он провалился в темноту.

***

      Кирку не хватает воздуха.       Его гроб для казни спаян крепко — и Джим не знает, как он открывается. И открывается ли вообще. Голова и тело болят, но легким начинает недоставать кислорода, и сейчас это самая главная проблема.       Джим понимает, что выхода нет. Он под сотнями метров океана на чужой планете в железном ящике, и едва ли хоть что-то может сейчас его спасти.       Он старается дышать меньше, экономя драгоценные крупицы оставшегося воздуха, затихает и расслабляется, но не закрывает глаза.       Кирк думает. Он думает обо всем, что сделал, и что мог бы сделать в своей жизни. Он думает, что будет с Энтерпрайз. С его экипажем. С друзьями, которые стали ему семьей.       «Леонард, мы знакомы с тобой с Академии. И что ты скажешь о мальчишке, который стал капитаном слишком рано, на его поминках?»       «Спок…» — Джим судорожно вздыхает. Он не знает, что мог бы сказать своему старшему помощнику. Только сейчас он понял, что до последнего момента надеялся, что именно Спок придумает, как его спасти. — «Спаси меня. Я так хочу жить».       Мы ищем надежду в невозможном.       Мы находим ее.       Джим делает последний вздох.

***

      — Даже не пытайся говорить.       Первое, что слышит Джим, это голос Маккоя.       — Твои голосовые связки и так были напряжены. Ты слишком долго находился при минимальном количестве кислорода. Мы едва успели тебя спасти.       Кирк пытается открыть глаза. Он слышит в голосе Боунса боль, злость, осуждение, страх, но все перекрывает огромное облегчение.       — Открывай глаза, со зрением у тебя все в порядке. — Вот это ворчание уже больше похоже на Маккоя.       Джим честно напрягается, силясь разлепить веки. Кажется, это простое движение, сотни раз за день совершаемое нами безо всякого усилия, сейчас стало для него самым сложным в жизни. И в конце концов у него действительно получается.       Он видит над собой знаменитые «волшебные» руки доктора, что-то проверяющие в его показателях.       — Ты снова вернулся из мира мертвых, поздравляю. Мы вытащили тебя со дна именно в тот момент, когда еще чуть-чуть — и все, конец.       «Какое это страшное слово — конец. Раньше я этого не понимал», — подумал Джим.       — Все благодаря Споку.       Кирк насторожил уши, вопросительно посмотрев на Маккоя.       — Именно он отдал приказ кораблю оставаться на орбите, когда они вернулись. Даже не смотри на меня вот так, он до сих пор не объяснил, почему так поступил.       Джим попытался что-то сказать, но вместо этого прохрипел что-то невнятное.       — Давай, попробуй разговаривать, тебе все равно надо связки разрабатывать, — подстегнул его Маккой.       Спустя час Джим наконец смог нормально сказать слово, спустя еще два он мог говорить шепотом, и то с небольшими передышками.       — Где Спок? — тихо спросил он Маккоя.       — На мостике, где же еще. Пока мы искали тебя и лечили, он справлялся с твоими обязанностями капитана.       Кирку в голосе Боунса послышался упрек.       — Почему вы не улетели, когда мореанцы сказали вам, что я мертв? — задал он самый интересующий его сейчас вопрос.       — Вот это тебе лучше спросить у Спока. Он отказывался объяснять мне, да и остальным старшим офицерам, почему он так уверен в том, что ты жив, но запретил нам улетать до тех пор, пока мы не сможем тебя забрать.       — Забрать? — переспросил Джим. Он окончательно перестал что-то понимать. — Но если он думал, что я жив, почему вы не могли просто попытаться телепортировать меня с планеты или спуститься сами?       — Мореанцы оказались умнее, — мрачно ответил Маккой. — Над их поселениями установлено энергополе, которое покрывает все участки суши. Они включили его, как только отряд Спока вернулся на Энтерпрайз. А телепортироваться на воду, где волны по несколько метров в высоту, было бы невозможно. И Спок сказал, что надо всего лишь дождаться, пока тебя вывезут за пределы поля, и уже оттуда телепортировать на Энтерпрайз. Так и случилось, потому что мы круглые сутки следили за всеми находящимися вне зоны энергополя судами и воздушным транспортом.       Не успел Джим хоть что-то ответить, как двери медотсека раздвинулись, и в палату вошел вулканец.       Приветствие вышло довольно неловким: Кирк слишком громко и радостно сказал:       — Спок!       Потом он закашлялся, слишком поздно поняв, что с его больными связками ему бы лучше этого не делать, и попытался сесть, а может даже встать с койки.       Спок в мгновение ока оказался рядом и осторожным, но твердым движением рук остановил капитана за плечи, не давая даже сесть.       — Ваше физическое состояние недостаточно оптимально для подобных действий, — спокойно ответил он на удивленный взгляд Джима.       — Вообще-то ему садиться можно, — заметил Маккой, который со странным выражением лица наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди.       Спок, как показалось обоим людям, смутился, и только хотел выпрямиться, как освобожденный от вулканской хватки Джим обхватил его руками, протягивая ближе к себе.       Удивительно, но Спок не сопротивлялся. Он даже наоборот неуверенно обнял Джима в ответ, склонившись над койкой капитана.       — Почему ты оставил Энтерпрайз на орбите? Они же сказали, что я мертв. Почему ты не поверил им? — тихо, насколько позволял голос, спросил у него Джим, подбородком уткнувшись в вулканское плечо.       Он почувствовал, как Спок напрягся.       — Я поверил им, — не своим голосом ответил он, — но потом, когда мы вернулись на корабль, я понял, что вашего тела нам не показали, и убивать вас только для нашего устрашения крайне нелогично с их стороны. Но если бы я сообщил командованию, что могу основываться только на своих догадках, нам бы запретили оставаться рядом с враждебной планетой.       Спок, посчитав, что уже злоупотребляет вниманием капитана, попытался отстраниться, но Джим продолжал крепко его держать теплыми человеческими руками.       — Капитан, я…       — Спасибо, — проговорил Джим. — Один раз я уже вернулся с того света благодаря тебе.       — И мне, — вставил свое слово Боунс. — Я тоже как бы помогал.       — И, конечно, тебе, — улыбаясь, ответил Джим, и наконец отпустил Спока. Тот выпрямился и привычным жестом одернул форму, видимо не зная, куда деть внезапно освободившиеся руки.       — Почему тебя выбросили в океан? — спросил Маккой, и только сейчас Джим понял, что у них вопросов к нему не меньше, чем у него к ним.       В полчаса он рассказал им обо всем, что произошло с ним за прошедшие три дня, отвечая на вопросы Спока и Маккоя. Постепенно силы капитана, еще слишком слабого после всего пережитого, сошли на нет, и Маккой выгнал Спока из палаты, не слушая активных протестов Джима, а потом и сам ушел, приглушив свет.       Джим недолго боролся со сном. Он снова был дома, и знал, что именно здесь его место.

***

      Джим и Спок смотрели на космос. Время их смены прошло и закончилось, но они стояли в пустом отсеке для совещаний. Оба молчали.       Прошла неделя с того дня, как капитана вернули на корабль. Джим довольно быстро восстановился, и через несколько дней уже без проблем отдавал приказы на мостике, чему весь экипаж был несказанно рад.       — И все-таки, почему вы были так уверены, что я жив? — первым нарушил молчание Джим, посмотрев на Спока. — Вы бы не стали рисковать целым кораблем ради догадок.       — Я рисковал не ради догадок, а ради вас, — ровным голосом ответил Спок, который так и не повернул головы к капитану. — Вы знаете, что такое вулканская связь?       Джим немного смутился.       — Честно говоря, я самостоятельно изучил вулканскую культуру, когда мы стали работать вместе, чтобы случайно не нарушить что-нибудь из правил вашего народа, — признался он. — Но об особой связи в общедоступных источниках информации совсем немного. Знаю только, что она появляется со временем у близких друг другу существ, или ее создают на бракосочетании с помощью ритуалов.       Спок внимательно слушал его, склонив голову.       — Это верно. Отчасти. Точного понятия связи просто не существует. У кого-то она ментальная, и настолько сильная, что позволяет читать мысли партнера, у других не такая мощная, но все же может существовать.       — То есть вы говорите, что мы с вами… — начал шокированный Джим, но Спок прервал его:       — По крайней мере, с моей стороны мы до какой-то степени связаны. Не волнуйтесь, это никак не проявляется ни внешне, ни внутренне. Но… — Спок замялся. — Я помню, что чувствовал, когда вы умерли от радиации. В этот раз ничего похожего не было. До того момента, когда мы засекли вас под водой. Мне казалось… — Джим видел, насколько трудно даются вулканцу эти объяснения, но не нашел в себе силы прервать его. — Мне показалось, что я сам задыхаюсь.       — Мне жаль, что я заставил вас пережить это вместе со мной, — с искреннем сожалением сказал Джим.       Спок удивленно посмотрел на него.       — Меньше всего я ожидал, что вы будете извиняться за свою смерть.       Джим улыбнулся.       — Я действительно чувствую себя виноватым. Тогда, три года назад, когда я едва не умер, я с самого начала знал, на что иду. Я знал, что если не сделаю этого, погибнем мы все, и осознанно шел на смерть. Но сейчас, когда меня просто оставили умирать, это было… — он не договорил.       Спок мягко положил руку Кирку на плечо.       — Мне почему-то казалось, что именно вы знаете, как можно меня спасти, — признался Джим, — хотя это было практически невозможно.       — Я решил хотя бы раз в жизни воспользоваться вашим девизом. — Спок чуть-чуть улыбнулся. — Неразрешимых ситуаций не бывает. Всегда есть надежда. Я надеялся на то, что вы живы. И вот вы здесь.       Спок снова и снова поражал Джима, и каждый раз все сильнее.       — В вас так много человеческого… Нет-нет, это было не оскорбление, Спок, не смотрите так на меня. Хотя, нет, скорее, в вас больше человечности. Это, поверьте мне, гораздо важнее.       Джим накрыл своей ладонью руку Спока, которой он продолжал держать капитана за плечо. Капитан все еще улыбался.