Договор

Гермиона предпочла в этот день скрыться куда-нибудь подальше от Марго, которая, несмотря на внезапно всколыхнувшуюся неприязнь к Малфою, уже по-особенному смотрела на Гермиону. И Грейнджер знала этот особенный взгляд, убеждавший и принуждавший принять все, что говорила Марго. А она точно желала убедить согласиться Грейнджер на эту авантюру. Поэтому едва кто-то отозвал Марго, она слиняла прямо из кабинета, укрываясь в своей квартире. Но наступления нового дня никто не отменял и похода на работу тоже, и Гермиона, понурив голову, пришлепала туда, откуда так рвалась. А Марго уже ждала. В итоге прошли активные дебаты с тихим угрожающим шепотом, ответом в тон, срывами на крик и благой мат, но у Грейнджер пыл иссякал и она потихоньку сдавалась. А Марго продолжала: — Ты только подумай, с ним проблем не будет: его манеры и повадки тебе в принципе знакомы, в отличие тех, более импонировавших тебе ребят, он сдержан — значит не ляпнет лишнего, уверена — соврет где надо и глазом не моргнет. К тому же слить все прессе ему не выгодно, потому что он лицо заинтересованное. Что еще нужно для успешного проведения данной кампании? Вот сейчас Гермиона чувствовала себя обиженным ребенком. Несмотря на все разумные доводы, она все равно скрещивала руки на груди, надувала губы и хмурилась. Ее пробирала дикая дрожь, стоило ей подумать, что она живет с Малфоем под одной крышей один на один. — Думай быстрей, он придет с минуты на минуту. Я не сомневаюсь, он пунктуален. И она была права: тихие, но уверенные шаги за дверью послышались ровно тогда, когда Гермиона огласила свой вердикт, который скорей походил на бурчанье: — Я согласна. — Ну вот и отлично, — Малфой. Малфой, черт бы его побрал! Он зашел привычной походкой, чуть вальяжной, с ленцой и с самым довольным выражением на лице, какое Гермионе вообще довелось у него видеть за все эти годы. — Я составила контракт, — сказала Марго, оглядывая будущих супругов. — Ознакомьтесь и распишитесь. — Когда ты успела? — Гермиона уже пробегала глазами документ. — Не терять же зря время, пока ты сбегаешь. — Так, а вот разглашение — наказание, я надеюсь, действует в двухстороннем порядке. И хотелось бы знать какое, — Драко вопросительно посмотрел на Марго. — В двухстороннем ради справедливости, которую ценит Гермиона, но направлено в основном на тебя, потому что она не расколется. А какое — знать не надо. Неизвестность дает огромное поле для фантазий и предположений. К тому же так ты не рискнешь. И мой тебе совет: даже не думай в этом направлении. Малфой слушал ее, приподняв брови, и все больше убеждался, что она ему не нравится. А Грейнджер вклинилась в их небольшую завуалированную перепалку: — Эй, я не согласна на пять лет замужества! Это много! Я не выдержу. Я даже рискну сказать, что мы оба этого не выдержим. — Это оптимально, — стоит на своем Марго. — Три и ни днем больше, — упирается Гермиона. — Иначе я приглашаю Джона Бойта. И вообще тебе не кажется, что ты слишком раскомандовалась? Марго прикрыла глаза и устало покачала головой. Небрежно махнув палочкой над пергаментом, она изменила цифру с пятерки на тройку. — Но расстаетесь вы полюбовно, большими друзьями. Буквально так и будет звучать: «За эти годы мы поняли, что мы друзья, возможно, лучшие. И мы перепутали чувства и бла-бла-бла». — Дом выбираю я, — выпаливает Гермиона. Это было делом принципа. Она не могла доверять ни Марго, ни тем более говнюку Малфою. Он холодно посмотрел на нее и отчеканил: — Я не собираюсь жить в халупе. — А я — в Лувре, — парировала Грейнджер. — У дома будет хорошая площадь, двухэтажный, но предлагаю в магловском районе. Во-первых, там меньше снуют папарацци, а во-вторых, техника лучше работает. Да-да, одной из первых реформ, если это можно назвать реформой, было обустройство мира так, чтобы там могла работать техника. Эта мысль занимала ее долгое время, как житель обычного магловского мира, она все не могла себе отказать в обычных радостях жизни, как компьютер, пейджер, телефон — это удобно, а значит необходимо. И хотя она добилась определенных успехов, все равно бывало, что техника выходила из строя да еще и в самый неподходящий момент. На удивление, Малфой очень легко соглашается и язвительно добавляет: — По крайней мере, не будет радушных соседей, которые при любой возможности будут заглядывать тебе за занавеску, чтобы выпытать мельчайшие подробности жизни. — Итак, теперь ты, — Марго повернулась к Драко, указывая на него пальцем. — Ты будешь принимать участие везде, где тебе скажут. Вы же парочка, и если тебе будет необходимо засветиться вместе с ней, ты это сделаешь безропотно. Малфой в ответ посмотрел на нее так, словно было бы глупо ожидать от него чего-то другого. — И наконец счастливое событие в вашей жизни — свадьба. Распишитесь вы… — В Министерстве! — в который раз выпалила Гермиона. — И только попробуй заикнись о снимках на пороге церкви, наполненных счастьем. Или магический брак, — Гермиону передернуло. Мысль о том, что она больше ни за кого не сможет выйти, потому что она в глазах церкви или магии будет женой Малфоя, толкала ее на размышления о том, что пришлось бы ликвидировать препятствие. Марго закусила губу, отвела взгляд, показывая, что идея с треском провалилась, и продолжила: — Отлично. Снимки на пороге Министерства, наполненные счастьем. Как вам? Но! Вы будете одеты как подобает: ты, Гермиона, в белом платье, а ты… — она скользнула по нему взглядом, — просто пусть костюм будет понарядней чем обычно. Теперь дата. Как насчет через неделю? У Гермионы округлились глаза, она явно протестовала, но Малфой был солидарен на этот раз с Цербером. — Грейнджер, неужели тебе хочется лицезреть меня так долго? Чем раньше распишемся, тем раньше разведемся и забудем о существовании друг друга. Она просверлила его взглядом, еще раз цепляясь за самодовольную рожу, и процедила: — Я согласна. — Отлично! — бодро отозвалась Марго, даже прихлопнув в ладоши. — А теперь подпишите и контракт вступит в действие. Малфой и Грейнджер на удивление спокойно, даже послушно, без каких-либо вставок, сделали то, что их просили. — Сегодня отдыхайте и набирайтесь сил, с завтрашнего дня у нас много работы, и терпеть вам придется друг друга практически двадцать четыре на семь! — с этими словами она легко приманила контракты и почти вприпрыжку вышла из кабинета.