Договор

Когда люди толпились у входа в Министерство в ожидании, что вот-вот появится новоиспеченная чета Малфой, правда в составе, несколько обескураживающем поначалу, — они не догадывались как все началось и как проходила подготовка к этой свадьбе. Кольца они выбирали, на удивление, вместе, решив, что довериться Марго слишком рискованно. Но Малфой решил, что непременно должно быть кольцо помолвочное, потому что он Малфой и не будет оставлять свою невесту ни с чем, пусть даже это Грейнджер. И тут началось: он любит роскошные, она — более скромные, он — бриллианты, она — сапфиры, ему нравится платина, ей — что поскромнее. В конце концов Гермиона психанула: — Ей-богу, Малфой, раз уже на то пошло, то носить мне, и я не хочу видеть на своем пальце каждый день блямбу, которая будет оттягивать всю руку. В итоге сошлись на платиновом кольце с небольшими сапфирчиками, которое стало наилучшим компромиссом. Что касается обручальных колец, это были монолитные платиновые обручи, но без изысков и помпезности. Что до свадьбы, то Малфой отвечал за свой костюм, Гермиона под чутким руководством Марго выбирала себе платье, остальное полностью взяла на себя Марго. Но Армагеддон приближался быстро и неслышно. Покупка дома — вот это проблема мирового масштаба. Тут Драко решил принимать самое активное участие, учитывая, что ему там жить три года. За эту неделю они объездили не один магловский район, но Малфой с той же решительностью, с какой заклеймил позором первый дом, говорил «Нет!». Там ему не нравится планировка, тут — сам район, а здесь — газон неровно растет. Самое странное, что Гермиона стояла рядом и молча наблюдала эти сцены, не проявляя никаких бушующих эмоций, в то время как Марго на четвертом доме уже кипела от негодования, едва сдерживаясь. Ее завидное самообладание улетучивалось всякий раз, когда Малфой поворачивался к ним с невозмутимым видом и — она чувствовала это заранее — объявлял свой приговор. Но вот юбилейный десятый дом принес облегчение всем: Гермиона, откровенно говоря, влюбилась в него, Малфой был определенно доволен, а Марго выдохнула и зареклась, что работать риэлтором никогда не будет, даже если жизнь припрет. Гермиона обставила свою комнату, а за весь дом ответственным назначила Драко, объясняя это тем, что ему все равно делать будет нечего. Единственной ее просьбой было то, чтобы однажды возвратившись домой, она поняла, что находится в прихожей своего дома, а не где-то в начале галереи или зала музея. — Я не хочу видеть здесь резные кресла девятнадцатого века или картины эпохи Возрождения. Я хочу, чтобы здесь было уютно. Надо сказать, Гермиона плохо думала о Малфое. Представляя его истинным аристократом, а значит и истинным ценителем искусства, которые привыкли жить в замках, напичканных латами рыцарей, редкими полотнами, гобеленами и кроватями с балдахинами. А если не утрировать, то просто не хотела увидеть еще один холодный и безжизненный Малфой-мэнор. Они не афишировали отношения, решив, что лучше будет упасть снегом на голову. И все это отчасти назло Марго, которая хотела постепенного внедрения в общество. Малфою идея откровенно нравилась, и он не мог сдержать ядовитой улыбочки, представляя себе лица зевак, развернувших выпуск Пророка. А согласившуюся с ходу Гермиону наоборот потом терзали сомнения и мысль о том, что в рейтинге всех политиков Магической Англии она с привычных первых мест свалится в самую бездну, из которой уже не выбраться. Так и проходили дни: она допоздна на работе, Малфой самозабвенно обустраивает дом. И, конечно же, Марго, которая успевает везде: следит за Гермионой и пытается следить за Малфоем. Время проходило быстро. Грейнджер и опомниться не успела, как уже стояла у черного входа Министерства в подвенечном платье, а рядом, поправляя цветок, — Малфой. Вокруг с кисточками носились визажисты, кто-то чистил костюм Малфоя от прицепившихся пылинок. Марго сделала все возможное, чтобы они выбегали из Министерства идеально-счастливыми. — Ну вот, — она встала напротив них, заискивающе глядя в глаза, — это финал первого этапа. Смотрите не завалите. С репортерами не разговаривать, никаких комментариев не отпускать, — она сверкнула глазами, смотря на Драко. — Не проявлять чудеса своей неуклюжести, да, Гермиона? Гермиона злобно прищурилась. — Ты знаешь, с таким характером ты никогда не выйдешь замуж. — Сегодня я вступаю в печальный брак с вами двумя. Не думаю, что у меня когда-нибудь возникнет желание, - повернувшись Марго продолжила: — Среди папарацци есть парочка наших людей. Так что снимки попадут в газету только через нас. Вы будете блистать на первых полосах лучших журналов и газет. А теперь пора. Дайте ей букет! — в руку Гермионы после этих слов впихнули букет из пышных пионов. — А ты держи ее покрепче, потому что в платье она может запутаться. Малфой подставляет свой локоть. — Нет, мои дорогие молодожены, больше чувственности: ладони и переплетенные пальцы. Новоиспеченная чета Малфоев с недоверием переглянулась и вновь посмотрела на Марго, которая уже успела выйти из себя и складывала их руки в замок, как того желала ситуация. Гермиона посмотрела на их руки и ее слегка передернуло. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Малфоем. Таким ничего хорошего не предвещающим, каплю угрожающим и язвительным, при этом с тенью самодовольства. — Ну что, миссис Малфой, вы готовы? — он дернул бровью. — Занавес поднимается! Она только успевает выдохнуть, когда двери резко раскрываются, впуская солнечный свет. И дальше наступает состояние аффекта. Она только помнит, как Малфой тянет ее за руку, заставляя выбежать на улицу и нестись по тротуару, на котором столпились, кажется, сотни, если не тысячи зевак и журналистов, которые ослепляли вспышками своих фотоаппаратов. А в голове стоял гул их кричащих голосов, которые задавали нескончаемый поток вопросов. В конечном итоге, Гермиона не знает, как попала в свой новый дом. Сидя на диване в гостиной, в свадебном платье, со съехавшей набок фатой на почти развалившейся прическе, она следила, как Малфой наливает себе бокал. — Я падала? — потусторонним голосом спросила она. Он посмотрел на нее, усмехнувшись. — Удивительно, но нет. — Где Марго? — Я не знаю, где сейчас твой Цербер, и по правде говоря, не хочу. — Я тоже, — она была выжата как лимон; язык прилипал к небу, а глаза закрывались. — Монотонного жужжания, в котором рекой льется критика, я сейчас не вынесу. Малфой снял пиджак, уже успел развязать бабочку, и теперь два хлястика просто свисали с шеи, а рубашка расстегнута на пуговицу. В общем и целом, вид у него был небрежный, но все-таки элегантный. Сам он тоже был изрядно уставшим, но, как положено аристократам, держал марку. — Выпей, полегчает, — он протянул ей стакан, и Гермиона, недоверчиво посмотрев на него, все же протягивает в ответ руку. Заметив ее взгляд, он усмехается: — Не бойся, в первую брачную ночь травить не буду — меня не так поймут, — он игриво повел бровями, на что Гермиона устало, но решительно заявила: — Малфой, ты мерзок! — но стакан все же опрокинула, после чего учтиво пожелав спокойной ночи, ретировалась в свою комнату.