Договор

Спустя эту самую неделю почти спокойного сосуществования они ожидали Марго у себя в прихожей. Гермиона действительно сама решила, куда они летят. И в записке для Марго черкнула лишь «Мальдивы». В оставшееся время Марго занималась организацией того, чтобы для их уединенного отдыха им ничего не мешало. На сутки она полностью арендовала небольшое место. Плюс был в том, что там работали маглы, а значит никаких вопросов не возникнет. Наняла фотографа, распорядилась в офисе от лица Гермионы, и запаковала собственные вещи. Но надо сказать, что даже она ждала этой поездки с тихим ужасом. Их взаимоотношения — а точнее их отсутствие — действовали на нервы. Она судорожно представляла работу на площадке — а точнее ее подобие — и молилась, чтобы они все же смогли найти хоть какой-то общий язык за эту неделю. К тому же метод отправки туда им не понравится, а особенно Гермионе. Еще раз шумно выдохнув, прежде чем войти в дом, она постучала. Гермиона, нетерпеливо ожидавшая еще хотя бы одного человека, дабы разбавить их компанию, приветливо улыбалась. И как же Марго не хотелось портить ей настроение, и себе заодно. — Ну что, отправляемся? - она была в предвкушении солнца, песка, океана, и даже присутствие Малфоя не слишком омрачало грезы. — Да, только выслушайте меня сейчас внимательно. Грейнджер моментально нахмурилась, а вместе с ней и Малфой. Ни той, ни другому не нравилось это подозрительное «только». — В виду того, что все должно происходить в строгой конфиденциальности, вы не можете лететь самолетом, поэтому… — Частный самолет? — перебила Гермиона, очень надеясь, что именно это правильный ответ. — Нет, у нас нет таких связей с маглами… — Оборотное зелье? — приятного мало, но все же явно лучше того, что может предложить она. Смутные догадки Гермионы принимали уже совсем неприятные очертания. — Нет, но жаль, что я об этом не подумала. — Тогда что? — более сдержанный, но тоже уже на взводе Малфой, кажется, психанул. Марго покопалась в сумочке и достала метлу. — Слава богу! — выдохнул Драко где-то позади Гермионы, в то время как у самой Грейнджер уже нервно дергался глаз при виде этого адова изобретения. — Метла?! Ты издеваешься?! Гребаная метла! Марго, ты же знаешь, как я их ненавижу! — Я тебя понимаю и знаю, как у тебя обстоят дела с полетами, поэтому тебе придется лететь на одной метле с ним, — она указала на Драко. Гермиона угрожающе медленно повернулась к нему, а потом снова к Марго. — Ты решила сегодня окончательно угробить мне настроение? Мало того, что лететь хрен знает куда, чтобы пофотографироваться с этим… — она помолчала, чтобы выдавить из себя наименее оскорбительное определение, но все же решила ограничиться, — так еще и на метле, и с ним в обнимку. И всю дорогу молиться, чтобы он внезапно не решил овдоветь! Знаешь, я еще вчера начала об этом думать, а сегодня я твердо заявляю: я никуда не лечу, не еду и тому подобное! Я политик, черт побери, а пиар у меня как у замшелой актрисульки. — Но ты же понимаешь, что деньги за аренду уйдут в качестве неустойки! — попыталась возмутиться Марго и остудить пыл Гермионы. — Мне наплевать! Можешь вместе с ним лететь на Мальдивы и даже выпить Оборотное зелье с моим волосом. Но если я увижу хоть в какой-нибудь газетенке фотографии счастливой четы Малфоев на отдыхе, я за себя не отвечаю, Марго. Ты прежде всего мой референт и агент, а не пиар-менеджер, — закончив свою тираду, она с силой дернула на себя ручку чемодана и понеслась вверх по лестнице. Малфой, наблюдавший эту сцену, постоял еще с минуту в молчании, а потом протянул: — М-да… а вы друг друга стоите. И часто у нее случаются приступы синдрома фурии? — У всех они встречаются, — отрезала Марго, поворачиваясь с нему лицом. — Не смей ее сегодня доставать. — Сказала та, что довела ее сейчас до белого каления, — парировал Драко и ретировался прежде, чем Марго успела запустить в него чем-нибудь похлеще.

***

Едва Гермиона отошла от истории с Мальдивами и пришла к выводу, что так действительно лучше, ведь сыграть на камеру счастливую пару — это из ряда вон для них, — пожаловала новая проблема. Журналист газеты, которой они дали согласие на интервью, прислал письмо, что ждёт с нетерпением встречи. В предвыборном штабе. Гермиона отправила SOS-письмо Марго и затарабанила в дверь муженька. Он вышел сонный, наполовину голый. Но ей было не до подробностей. — Что опять с утра пораньше? — Сегодня интервью! Собери всю свою прилежность в кулачок и готовься. Через час мы должны быть там. К счастью, он молча проглотил это и лишь хлопнул дверью перед ее носом. Марго была на кампусе уже через пятнадцать минут. Одетая, накрашенная, но заспанная. Прежде чем Гермиона успела обрушить на неё весь поток информации, она предупреждающе выставила руку и прошла на кухню. — Мне необходим кофе. Гермиона в пижаме и халате ходила за ней по пятам, тряся письмом. — Мы ведь не готовы! Это первая проверка и мы ее запорем, как пить дать! — Гермиона, прекрати причитать. Лучше иди собирайся. Мы что-нибудь придумаем. Грейнджер взяла себя в руки, но отнюдь не успокоилась. Она скрылась за дверьми своей комнаты и через полчаса спустилась более или менее готовая. — Нет, это действительно конец. Малфой, пожалуй, самый здравомыслящий и хладнокровный, подошёл к ней, схватил за руку и развернул к себе спиной. Прежде чем Гермиона успела начать очередные разборки, он холодно пояснил: — У тебя блузка не застегнута, — небрежно откидывая волосы и ухватываясь пальцами за маленькую пуговку он, наклонившись, зашипел: — Прекрати эту панику, Грейнджер. Не нервируй меня. И не делай из мухи слона, это лишь интервью газетенке с чистыми, наивными и непорочными сотрудниками, которые ждут только правды, и поэтому верят в любую ложь. На Грейнджер это подействовало. Она затихла и уже была готова разрабатывать план действий. — Значит так, — Марго сделала последний глоток и посмотрела на чету. — Думаю, самым верным решением будет разделить темы. Малфой, ты не лезешь в вопросы политики. Все, где есть политическая подоплека, ты пропускаешь мимо ушей. А ты, Гермиона, предоставляешь ему право отвечать на вопросы о личной жизни. Врет он отменно, поэтому запнуться не должен. Если он отвечает что-то неправильно или как тебе не хотелось бы — не опровергаешь. И самое главное — проявляйте хоть какие-нибудь эмоции, поглядывайте друг на друга время от времени. Если вперитесь в журналиста, это будет, как минимум странно. Будьте живыми, расслабленными. Однако на словах все было гораздо проще, чем на деле. Сидя на диване в своём кабинете и смотря на журналюгу, который пришёл уличить их во всех грехах — Гермионе именно так и казалось — Грейнджер чувствовала себя как на допросе. Не хватало только лампы в глаза и пыток для пущей убедительности. На деле же девушка напротив мило, даже несколько смущенно улыбалась, готовясь к интервью. — Мы можем начинать? — голос предательски ангельский. — Да, конечно, — это был Малфой. Надо отдать должное он был хладнокровен, небрежен — обольстителен. Может, поэтому писака так улыбалась? — Итак, для начала… мисс Грейнджер, ой, миссис Малфой, — при этом Гермиона едва ли смогла подавить рвущееся наружу кислое выражение лица. — Как проходит подготовка к выборам? Сейчас все кандидаты словно залегли на дно, но что вы можете сказать о своих соперниках? Гермиона немного расслабилась. Говоря о работе, она чувствовала себя в своей тарелке и раскрепощалась. — Все претенденты сильны. Каждый идёт в своём направлении, надеюсь, правильном. Ну, а какое направление подходит нашей стране — решать народу. — А продиктовано ли ваше скоропалительное замужество предвыборной кампанией? Новость была воспринята неоднозначно. Многие посчитали, что вы просто поддались мнению о том, что семейным политикам верят больше. — Хм, — голос подал Малфой. — Если общество только узнало о наших отношениях, это не значит, что они только начались. Мы не из тех людей, которые любят обнародовать личную жизнь. — Извините за такой, может быть, неприличный вопрос, но как завязались ваши отношения? Ведь вы были по разные стороны баррикад. Поговаривают, что и в школьные годы вы не очень ладили. Гермиона мысленно ударила себя по лбу. И это чистая газета, не льющая грязь? Да эта журналюга только и пытается покопаться в грязном белье! — Ну школьные годы — это школьные годы. Миссис Малфой, — Гермиона снова скривилась, — была просто замешана в мальчишеские разборки. Войнушка у нас была с Гарри Поттером. Но я всегда, можно сказать, восхищался ее умом и изобретальностью. Гермиона удивленно посмотрела на мужа. Тот все также был расслаблен. Он лениво повернул голову в ее сторону и пронзительно посмотрел. В этом взгляде смешивались и предупреждение, и словно подтверждение его же слов. — Вы помните вашу первую встречу? — Гермиона потеряла надежду на то, что эта девица ещё хоть как-то коснётся политики. Очевидно, что ее интересовала лишь их личная жизнь. Драко хмыкнул. — Я, наверное, разочарую вас, но в нашем знакомстве не было ничего особенного или примечательного: мы познакомились в Хогвартс-экспрессе, столкнулись в коридоре. Она помогала искать питомца нашего однокурсника. Гермиона улыбнулась. Получилось натянуто. Его слова были удивительны, учитывая то, что сама она не помнила Малфоя до того, как его вызвали к Распределяющей шляпе. Даже та небольшая перепалка между Гарри и Малфоем, которая по сути определила их жизни, не отпечаталась в ее памяти. Больше запомнился Невилл, нашедший свою жабу под ногами Макгонагалл. — Миссис Малфой… — Называйте меня Гермионой, — перебила девушку Грейнджер. Ещё одна ее конвульсия определенно не останется незамеченной. И почему ее не называют как прежде мисс Грейнджер? И почему она не может об этом попросить? — Хорошо, Гермиона, вы почему-то молчаливы, поэтому я задам вопрос, на который многие хотели бы знать ответ. За что вы полюбили мистера Малфоя? — О-о черт! — выругалась Марго в соседнем кабинете, слушая их с самого начала. Гермиона нервно сглотнула. К такому ее жизнь не готовила. И Марго тоже. Возможно, этот вопрос был в том списке часто задаваемых, но они до него не дошли. А от репетиции она бы не отказалась. Грейнджер посмотрела на Малфоя. Он читал в ее глазах оттенок паники, но лишь улыбнулся. Возможно, со стороны казалось, что он улыбался ей как любимой жене, но нет, в этих холодных глазах плескалась лишь желчная усмешка. Она так и слышала его голос, растягивающий слова: «Ну давай, Грейнджер, дерзай. Расскажи». Гермиона испытала все, что можно: ее бросило в жар, затем она покрылась холодным потом, во рту пересохло, ладони вспотели. А в голове тысячи вариантов ответов, но ни один не кажется ей правильным. Да она даже если захочет, не сможет перечислить его хорошие качества. Да и придумать тоже. Поэтому родилось это: — А разве людей любят за что-то? Просто однажды встретившись, спустя время, ты понимаешь, что это твой человек. Ты просто принимаешь его таким, какой он есть. Гермиона была готова поклясться, что в этот момент она услышала облегчённый выдох Марго за стенкой. Остаток интервью уже не был столь напряженным. Гермиона словно преодолела свой страх вранья и теперь находилась в ответах практически без заминок. Политику упоминали вскользь. Пара вопросов, и те без подковырки. В общем и целом, прошло более или менее сносно. Когда журналистка покинула предвыборный штаб, выдохнули все сотрудники, включая и Грейнджер. — Это было недурно, — Марго сияла. Первое испытание они прошли. И список новых, потенциально не менее успешных интервью в ее голове рос. — Конечно, есть над чем поработать, но неплохо-неплохо. Она буквально выпорхнула из кабинета. Гермиона упала в рабочее кресло, шумно выдыхая. — Любопытно, Грейнджер. — Ты все ещё здесь? — Я думал, что ты потонешь и всех потопишь, но нет. Выкарабкалась. Оказывается, ты не безнадёжна. Прозвучало искренне, я бы поверил, если бы не знал тебя. — А ты меня и не знаешь. — Это намек? Она расплывается в издевательской улыбке. — Это намёк на то, что ты думаешь, что знаешь меня по школе. Но и в школе ты меня не знал. Поэтому не зарывайся, Малфой. — Хм, давай-ка попробуем, — он сел на край стола справа от неё. — Сердобольная поборница правды и справедливости. Не лишена мозгов, но почему-то вечно тратишь их не на то и теряешь время. На вид ты правильная, законопослушная, но в тихом омуте черти водятся. Ты волк в овечьей шкуре, по большому счёту. Но это и хорошо. Будь ты невинной овцой, было бы неинтересно. — Принимать, как комплимент? — это прозвучало жёстче, чем обычно. Малфой усмехается. — Вот об этом я и говорю. До вечера, встретимся дома, дорогая. — Знаешь, что действительно любопытно, Малфой? — уже стоя у двери, он лениво оборачивается. — Ты меня помнишь больше, чем я тебя. В первый день я и не подозревала о твоём существовании, пока тебя не вызвала Макгонагалл. А ты помнишь даже то, что я искала по вагонам Тревора. Малфой прищурился. Это выглядело знакомо. Знакомо, потому что это была его тактика ведения боя. Он уже было хотел задать очередной вопрос, который, непременно, столкнул их лбами, но она приторно произнесла: — Увидимся дома, милый. Я буду в семь.