Договор

Месяц летел довольно быстро. Люди все больше кутались в свитера, а в воздухе все больше пахло зимой. В доме тоже было по-зимнему тихо. С Драко они почти не контактировали. Ну почти, не считая пары сколь пикантных, столь и конфузных случаев. Тогда Гермиона вернулась раньше чем обычно, и явно этим застала его врасплох. Она не имела манеры хлопать дверьми, поэтому в дом вошла тихо. Стояла мертвая тишина, нарушаемая разве что частыми вздохами и редкими всхлипами, доносившимися из гостиной. Непроизвольно нахмурившись, Гермиона буквально на цыпочках обогнула стенку и едва удержалась от того, чтобы не матернуться на весь дом. Картина, надо сказать, предстала живописная: Малфой с расстегнутой наполовину рубашкой страстно обжимается с какой-то профурсеткой, которая уже восседала на диване почти голая. Более того, эти двое настолько были увлечены друг другом, что почти огнедышащая Грейнджер, сверлившая обнаженную спину девушки, не была помехой и так и осталась незамеченной. Она едва слышно прокашлялась, досчитала про себя до трех, чтобы избежать смертей, и громко начала: — Я, конечно, все понимаю… Этого хватило, чтобы девушка резко оторвалась от поедания Малфоя и испуганным взглядом уставилась на Гермиону. Затем вновь посмотрела на Драко и приторно-милым голосом спросила: — А кто это, милый? Гермиона непроизвольно закатила глаза. Тупая курица. А чего, собственно, было ожидать от Малфоя? Что он приведёт академика наук? Тем не менее, Гермиона положила сумку на соседнее кресло, лживо улыбнулась и произнесла: — Позвольте представиться, Гермиона Грейнджер, жена вашей пассии, — она даже протянула руку для рукопожатия, но испуганная «тупая курица» жеста не оценила и во все глаза теперь смотрела на Малфоя, который на вид был полон печали. Драко, недовольно цокнув, сказал: — Придется приступить к этой части раньше, чем я предполагал, — с этими словами он достал палочку и произнес: — Обливейт. Выпроваживал он ее под предлогом того, что она пришла на собеседование работы горничной, и они ей перезвонят. За ним стояла Грейнджер, мелко притопывающая ногой и смотрящая взглядом не так плохо знакомой ему внутренней фурии. Едва дверь за тупой красоткой захлопнулась, она взревела: — Малфой, ты охренел?! Это что еще за выгуливания твоего… друга? Драко лениво посмотрел на нее, двигаясь в сторону кухни. — Это физиология, Грейнджер, не более. Я бы хотел избежать знакомства с такой неприятной и болезненной штукой, как сперматоксикоз. А для этого необходимо периодически встречаться с женщинами, — он разговаривал с ней, будто с пятилетним ребенком, правда, на совсем недетские темы. Гермиона прикрыла глаза, прикладывая руку к виску и тут же отнимая. — Малфой, ты хоть понимаешь, под какую угрозу ты ставишь весь и без того хрупкий фарс? Водить девушек сюда, с ума сойти просто! — она нервно скинула пиджак и повесила на спинку стула. — Ну в виду того, что с женой у меня в этом плане напряженка… Гермиона кинула на него ошарашенный взгляд, а он тем временем спокойно продолжал: — Приходится искать ходы-выходы. А если серьезно, Грейнджер, ты бы предпочла, чтобы я, Драко Малфой, муж будущего кандидата на пост Министра Магии, засветился где-нибудь в отеле или еще лучше выходящим из дома незнакомки? — Но они же могут разболтать, — Грейнджер уже сдавала позиции, просто понимая, что на эту тему с ним спорить бесполезно. Заметив, что непроизвольно сказала «они», решила уточнить: — Она же явно не избранница твоего сердца. Малфой усмехнулся, подтверждая правоту ее слов. — Не переживай, они все маглы. И после Обливейта и твоя любимая Рита Скитер даже при самом плохом раскладе навряд ли что-то накопает. Гермиона помолчала, а потом с новыми нотками стали в голосе добавила: — Я бы все же попросила не заниматься этим на общем диване. Выбрасывать бы не хотелось. Приятной ночи! — с явным злорадным намеком сказала она и, забрав сумку, оставленную в гостиной, исчезла за дверями своей комнаты. Малфой с презрением посмотрел ей вслед и вымолвил лишь: — Ссс… стерва! — хотя на языке крутилось другое, более подходящее ей слово.

***

Второй конфуз случился накануне Международного вечера, перед приходом Марго для привычной процедуры инструктажа. Бывало в моменты особо важные и ответственные Гермиона могла потерять контроль и самообладание. В такие дни она ставилась несколько рассеянной, неуклюжей. Более того, в такие моменты она могла напрочь забыть о собственных установленных правилах, и пребывала в полной прострации. Вот и сейчас она бегала по дому завёрнутая лишь в одном полотенце в поисках палочки. И объяснять зачем она ей понадобилась — дело гиблое и неблагодарное. Она заглядывала в каждую комнату, и Малфоя эта учесть не обошла стороной. Открыв глаза после дремы, Драко никак не ожидал увидеть Грейнджер хоть когда-нибудь в таком виде в своей комнате. Разгоряченной, замотанной в одно, не шибко длинное полотенце, которое она придерживала одной рукой у груди; с мокрой головой, с которой на пол падали капли. Она осматривала его тумбы, полки, стол и даже в шкаф не преминула заглянуть. — Что ты здесь делаешь? — вставая с кровати, походя ближе и складывая руки на груди, цедит Драко. — О, ты не видел мою палочку? — кажется, она его только заметила. И похоже, в подобные дни безбожного волнения в качестве бонуса терялись и стыдливость со смущением. И кажется, в глазах прыгали бесята. Малфой удивленно приподнял бровь. — Ты уверена, что тебе сейчас необходима твоя палочка? Судя по твоему внешнему виду, все довольно плачевно в личной жизни, если ты пытаешься соблазнить так. — Это твои больные, несбывшиеся фантазии, Малфой, — хмыкает Гермиона. — Я больше не видела здесь твоих пресмыкающихся, — сказав это, она его отталкивает и бежит дальше по коридору в поисках своей волшебной палочки. Малфой усмехается. И понимает, что она права. После того раза девушек он больше не водил. Марго пришла спустя полчаса после успешного окончания поиска палочки Гермионы. Кажется, эта женщина боялась за карьеру Гермионы больше самой Грейнджер. Ей казалось, что если она не напомнит, кто-нибудь из них — это могла быть даже Грейнджер — испохабит все, к чему они шли долгие годы. И ее можно было понять. Она усадила супругов на диван, а сама присела на кофейный столик. — Итак, на приеме ведите себя облико-морале. Образцовая семейная пара, которая время от времени бросает друг на друга теплые — подчеркиваю, тёплые — взгляды, я уж молчу о влюбленных. И самое главное — называет друг друга по имени или хотя бы ласково, если имя для вас за порогом возможностей, а не миссис Малфой, — Марго зло сверкнула глазами, смотря на Драко. — Муж трогательно придерживает жену за талию, а жена этому не сопротивляется и старается сохранить при этом приветливое и милое выражение лица, а не корчит кислую мину, как когда ее называют миссис Малфой. Касаемо мужа, — она поворачивается к Драко, и пристально глядя ему в глаза, цедит: — не лезет на рожон, не делает вид будто ему здесь все и в подметки не годятся, не корчит мину, когда придерживает жену за талию и когда пробует шампанское, которое не отвечает его стандартам вкуса. Уяснил? — И о правилах поведения мне говорит человек, который сидит на кофейном столике в чужом доме, — вставая с дивана, парировал Драко. — Знаешь ли, не для твоей задницы я его выбирал! Марго испепелила его взглядом. — Это все? Если да, то спешу ретироваться, — иронично поклонился и исчез за стеной. — Говнюк! — на выдохе произносит Марго.

***

— Гермиона, мы уже опаздываем! — голос Марго разносился по всему дому. Она думала, что это Его Величество будет собираться чертову уйму времени, но, оказалось, объявилось Ее Величество. — Кто бы мог подумать программа пунктуальности педантки Грейнджер может дать сбой! — также громко заявил Малфой. Он сидел в кресле и нервно покручивал ключи — его утомляло ожидание. — Замолчи, Малфой! — Грейнджер, ты же не хочешь, чтобы я начал фуршет здесь. Только одним поганым шампанским я не обойдусь, милая! — Только попробуй, дорогой, испортить этот вечер, я сотру тебя в труху! — Гермиона все же спустилась после этого заявления. У Марго невольно вырвался вздох. — Знаешь, это время того стоило. И даже Малфой, сидящий за ее спиной, это признал. Она выглядела эффектно. Очень. Черное платье словно обволакивало кожу, струилось по телу, подчеркивало фигуру. Не было ничего лишнего. Она была красива. А он умел оценить красоту. — Гермиона, прости, меня вызвали в офис. Я буду позже. Придется тебе с этим, — она бросила на Драко почти свирепый взгляд, — ехать в машине один на один. — Что-то случилось? — Один придурок, но я улажу. Поезжай. А ты чего развалился? Машина подана. — Великий Мерлин, как это хозяин остается без своего преданного Цербера? Говнюк Малфой же загрызет бедную и несчастную Грейнджер! — Умолкни. Уже сидя в салоне машины, Малфой вновь покосился на нее, на лице играла привычная ехидна усмешка. — Ну и для кого столько стараний? — О чем ты? — Прекрати, Грейнджер. Не может быть, чтобы ты просто решила блеснуть на сегодняшнем вечере. — То есть ты считаешь, что если женщина старается выглядеть хорошо, то только ради определенного человека? — она посмотрела на него, а он в знак согласия дернул бровями. — Может быть, только один человек — она сама. — Слишком хорошо звучит, чтобы быть правдой. По природе вы, женщины, всегда пытаетесь доказать, что вы лучше, чем можно подумать, что если отпустить вас, можно пожалеть. А если такой казус случается вы рьяно доказываете, что он упустил то, что сделало бы его лучше, сильнее. Грейнджер приподняла брови, в глазах плескался интерес с каплей яда. — Я бы хотела посмотреть на ту, что по тебе проехалась. Машина остановилась, и Малфой оставил фразу без ответа. Он молча вышел, и встал у ее двери, ожидая пока шофер откроет дверцу. Драко галантно подал руку выходящей из машины Гермионе, после чего заботливо положил ее руку на свое предплечье. Уже при входе в зал, он тихо шепнул ей: — Надеюсь убедиться сегодня, что права ты, а не я. Гермиона вздрогнула. Ее поражала его способность видеть ее насквозь. Нет, она сказала то, что считала правильным, но именно сегодня была та ситуация, когда она старалась не только ради себя. Сегодня она действительно хотела предстать во всей красе. И когда Малфой это увидит, он будет ликовать. Они вошли, моментально привлекая внимание. Их наконец увидели вживую вместе. Это казалось всем глупостью, уткой, но нет, они стоят перед ними с полуулыбками на лицах. Момент безотчетного разглядывания прошел, и все вновь вернулись к прерванным беседам, поскольку пялиться более было бы неприлично. К слову, наставления Марго пошли ко дну в ее отсутствие. Прошло едва ли пять минут после их прибытия, как они разошлись по разным углам зала, по совершенно разным компаниям, и даже на расстоянии в пятнадцать метров стояли друг к другу спинами. Именно это безобразие увидела Марго, едва зашла в зал. Она крадущимися шажками подбежала к Гермионе и резко схватила ее за руку. — Это что такое?! — ее глаза были размером с блюдца, а брови, высоко поднятые от возмущения, почти путались в волосах; и да, самое важное, удивительная способность кричать шепотом. — Почему между вами расстояние больше, чем между Англией и Америкой? — Наверное, потому что мы также близки, как Англия и Америка. Марго вновь открыла рот, для того, чтобы прочитать лекцию о важности их крепких семейных уз на показуху, но осеклась и уставилась в сторону. — Кстати, об Америке… Американец по курсу. Гермиона медленно развернулась и увидела знакомое лицо. Это был Эйден. Брюнет, которому удивительно шли очки. Он проходил стажировку у них в Министерстве. У них были непродолжительные отношения, которые и романом-то назвать нельзя. Да и расстались они на очень благоприятной ноте, поэтому ее улыбка была действительно приветливой и искренней. — Эйден! — Гермиона! Я так рад тебя видеть, — он поцеловал ее руку. — Специально попросился приехать на это мероприятие в надежде увидеть тебя! — он рассмеялся, Гермиона поддержала. — Как ты? И началась вереница дежурных вопросов и ответов про здоровье, работу семейное положение. Эйден рассказал о своей жене и троих детях, чем немало удивил Грейнджер. И вопросом вынудил Гермиону поднять руку, дабы обозначить сапфировое кольцо, которое украшало ее безымянный палец уже который месяц. Он покинул ее минут через десять, при этом галантно, даже нежно поцеловав ее руку на прощание и выразив надежду на скорую встречу. Он удалился, а Гермиона, посмотрев вслед, заявила: — Это были лучшие мои отношения, ей-богу. Без обязательств, без грядущей свадьбы и характер у него — прелесть. — Они были лучшими, потому что были короткими. Встречайся ты с ним год или около того, все привело бы к обязательствам и грядущей свадьбе. И, возможно, его характер тебе бы уже не казался такой прелестью. — Да, ты, наверное, права. — Но не будем ностальгировать, потому что сейчас у тебя есть муж, с которым ты должна ходить по залу и показывать, какая вы чертовски классная пара. А это, я думаю, еще тоскливей. Марго отошла и Гермиона выдохнула. Пожалуй, пора признать, что она не создана для семейной жизни. Карьера для нее всегда была важней, и во имя нее она всегда забивала на личную жизнь. А когда решила уделить второй время это привело к довольно печальным последствиям. В итоге она вернулась к тому, с чего начала. Грейнджер в который раз испустив печальный вздох, взяла бокал шампанского с подноса очень кстати появившегося услужливого официанта и пошла к послу Швейцарии. Вечер проходил спокойно, Гермиона расслабилась. Она даже начала получать удовольствие, просто разговаривая с людьми на ничем не примечательные темы, лишь изредка затрагивая политику. Она отвлеклась от давящих мыслей. — Простите, я отлучусь, — после очередной шутки жены итальянского посла, Гермиона все же решила, что стоит проверить макияж. Эта женщина ей сразу же понравилась. Она любила жизнь во всех ее проявлениях, ей было абсолютно плевать на порядки чопорной Англии и этого приема. Но самое приятное, что при этом она не выглядела полной дурой. Подобные мелочи Гермиона любила подмечать, они давали заряд на день, бодрили. Грейнджер все еще улыбаясь последней фразе, уже практически миновала столы, как вдруг ее окликнули: — Гермиона! — она остановилась слишком резко, она повернула голову слишком резко. И видит Бог, это был человек, которого она и хотела, и не хотела видеть одновременно. Тот, который все же разрушит ее чудесную теорию о девушке, которая старается только для себя. Взяв себя в руки, она вернулась на пару шагов назад. — Здравствуй, Рон. — Ты вышла замуж, — он кинул взгляд на ее левую руку, которой она беспокойно крутила бокал, — я слышал. — Да… Мой муж сейчас… он разговаривает с друзьями… Как Гарри с Джинни? Они писали, что у тебя получилось вырваться к ним. — Да, хорошо! Гарри хотел прилететь, но его не отпустили по работе, — Гарри с Джинни вот уже второй год жили в Норвегии, и возвращение им явно не светило, хотя Гермиона отчаянно на это надеялась. Гермиона почти не смотрела ему в глаза. Она мечтала, чтобы этот разговор, бессмысленный обмен любезностями закончился. «Ты тонешь, Грейнджер. Упрямо идешь ко дну», — Малфой стоял в углу и наблюдал за ней. Ее уверенность, которую она источала весь вечер, которой покоряла всех, улетучилась. Она словно теряла силы под весом прошлого, которое внезапно обрисовалось в лице ее нерадивого дружка. — Дорогая, ты без меня не скучала? Люди удивительно много болтают! — он появился перед ними как обычно: с ленцой, вальяжно засунув одну руку в карман брюк, а другой держа бокал, на дне которого еще плескалось игристое. — А шампанское у них действительно поганое, как и говорила Марго. Он сделал вид, что не заметил Рональда, но потом обернулся. — Уизли, сколько лет, сколько зим! Увы, Уизли не мог уже спокойно говорить и отвечать на вопросы. — Дорогая? — только и вырвалось у него. — Ты что же, замужем за ним? — Да, мы женаты, — он положил свою руку ей на талию и резко притянул к себе, отчего Гермиона широко распахнутыми глазами посмотрела на него, но, уловив как и прежде холодный, твердый, настаивающий взгляд, уверенно перевела взгляд на Рона. — Да, вот уже три месяца, Рон. Прости, что не позвали на свадьбу, но были, по правде говоря, только мы. Не хотелось делать шумиху, все же свадьба — это момент между двумя. Ты надолго? — Как получится, — он был потерян. Его рассеянный взгляд беспокойно блуждал по полу. Наступила неловкая пауза. Молчание явно затягивалось, и Гермиона, больше не желая находиться в этой компании, высвободилась из цепких «придерживаний за талию» Малфоя, и сказав: — Вы поговорите, а я отойду, — ретировалась туда, куда собиралась еще минут пятнадцать назад. Гермиона поставила бокал на стол, и ушла по коридору, чувствуя два прожигающих взгляда на спине. Она пробыла в дамской комнате не более пяти минут, но когда вышла лицом к лицу столкнулась с Малфоем. Он пытливо ее рассматривал, не пряча все той же мозолившей глаз долгие годы желчной усмешки. — Пропусти, Малфой. — Не стоит благодарностей, Грейнджер, — он преградил ей путь рукой. Склонив голову набок, продолжал пристально смотреть на нее. — Надо же, а я почти поверил в состоятельность твоей гипотезы, пока ты говорила с очкариком, но вот на сцену явилось рыжее недоразумение, и ты прогорела, Грейнджер. Жестоко прогорела. — Чего ты хочешь? — Позже я хочу услышать всю историю твоего падения в мельчайших подробностях. Ну, а сейчас надо доигрывать сцену из жизни влюбленной пары, потому что он явится сюда через полминуты. — В смысле? Что ты собираешься делать? Стал слышен голос приближающегося Рональда. А Малфой, ухмылка которого стала еще шире, еще злобней, сказал: — Надеюсь, после этого мы избежим неловкости. Последнее, что видит Гермиона перед тем, как Малфой ее целует, это приближающееся рыжее недоразумение.