Договор

Шаги стихли. Драко отрывается от нее, явно получая свое извращенное удовольствие от ее реакции. Гермиона смотрит на него широко распахнутыми глазами, пытаясь найти объяснение в чуть сощуренных безразличных глазах. — Тебе все же придется подправить макияж, — лишь говорит он. — Помада размазалась, — его палец медленно, аккуратно скользит под ее нижней губой. Я подожду тебя у выхода. Он уходит неспешной походкой, а Гермиона, словно приколоченная к стене, смотрит ему вслед. Мысли в голове путаются, и она в замешательстве, что нужно делать. А по-хорошему надо запустить в него Авадой. Наконец оторвавшись от стены, она вновь заходит в уборную и смотрит на себя в зеркало. Помада, и правда, размазалась. С той стороны, где Малфой заботливо подтер, виднелся лишь тонкий темный след. Подправив в очередной раз макияж, Гермиона в прострации смочила руки холодной водой и вышла. Малфой стоял, как и обещал, у выхода с ее манто в руках. Накинув ей его на плечи, он галантно открыл двери. Чертов заботливый муж. Словно ничего и не было. Грейнджер в последний раз окинула взглядом изрядно опустевший зал и вышла. Холодный воздух остужал пыл. Гермиона осматривала подъезд к зданию, когда Малфой произнес: — Если ты в поисках своей несостоявшейся любви всей твоей жизни, то он умотал сразу же. Машина подъехала, и Драко также, с истинно-джентльменским размахом, открыл ей дверцу, почти нежно держа ее руку. Все бы хорошо, если бы это не была издевка чистой воды. — Что это было? — после некоторого молчания произнесла Гермиона, смотря на Драко в полумраке салона. Освещение давали лишь мелькавшие в окне придорожные фонари. — Я надеюсь, ты не подумаешь, что я влюблен в тебя. — Малфой, что это, черт подери, было? — повысив голос, вновь спрашивает Грейнджер, даже развернувшись к нему вполоборота на сидении машины. Он медленно повернул к ней голову. — Акт благородства. Тебе нужна была помощь, и я тебе помог. Ты бы видела себя со стороны, когда вы встретились. Ты словно сдулась. Это было жалко. Еще чуть-чуть и он вдоволь проехался бы по тебе вдоль и поперек. А так, ты вышла победителем из этой небольшой негласной схватки. Так что, Грейнджер, не стоит благодарностей. Гермиона молчала, отдавая себе отчет в том, что он прав. Она буквально чувствовала, что земля уходит из-под ног вместе с той твердой уверенностью в собственном самобладании, которой хотела разбить его в пух и прах. Машина плавно подъехала к дому, и Малфой в этот раз не дожидался жеста шофера, а сам открыл дверь и помог ей выйти. Гермиона оставила это без внимания. Ей действительно было все равно. Единственное, чего она хотела — это выпить чего-нибудь покрепче пресловутого поганого шампанского. Зайдя в прихожую, она небрежно скинула манто и туфли и устало поплелась на кухню, в надежде немного разорить запасы огневиски Малфоя. Достав стакан и бутыль, она повернулась к столу, и ее взгляд упал на Малфоя, удобно устроившегося на стуле. — У меня нет настроения на пререкания, — предупредила Гермиона, откупоривая бутылку. — И тем более нет настроения на выслушивание твоих упражнений в остроумии. — Весьма заманчиво, но я здесь не для этого. Я хочу получить обещанную плату за помощь, — он бесцеремонно подтянул к себе стакан Гермионы и отхлебнул. Гермиона безразличным взглядом проследила за этим движением и, ничего не сказав, пошла за другим. — Я тебе ничего не обещала, Малфой, — стоя к нему спиной, ответила она. — Это ты так решил. — Уважь мое желание. Это не так много, а пользу получат все: я удовлетворю свое праздное любопытство, а ты в моем лице получишь психолога, который выслушает и вдобавок не преминет возможностью опрокинуть с тобой стаканчик другой. Гермиона, делая приличный глоток, буравила взглядом муженька, который выстоял перед этим натиском. И внезапно стало так плевать. Она ведь действительно никому не могла выговориться. — Это останется в пределах этого дома и этого вечера, — чеканит она. Получив вместо ответа небрежный кивок, она присела на стул напротив и спросила: — Что тебя интересует? — Почему вы расстались? — без промедления спросил Драко, словно готовился к этому разговору. — Мы не сошлись… взглядами на жизнь. Я видела карьеру, а он видел нашу свадьбу и меня домохозяйку, погрязшую в домашних делах, пеленках и кастрюлях. Это немного не мой профиль. Я не создана для такой жизни, увы, но я не истинная хранительница очага, как Молли Уизли, и он всегда должен был это понимать, — Гермиона уже захмелела, потому что говорила она гораздо больше, чем рассчитывала. — А свадьбу он, видимо, хотел пышную, яркую, чтобы помнили все? — Малфой отчетливо запомнил ее фразу о том, что свадьба — это момент между двумя. Она, кажется, вкладывала в это куда более сакральный смысл, чем ее долговязый. Гермиона прищелкнула пальцами и произнесла короткое: — В точку! — делая новый глоток. Она молчала, а потом произнесла: — Он всегда хотел быть на виду. Чтобы все знали, что творится у него вокруг, чтобы знали, как он живет и чем дышит. Он всегда был зависим от этого… от этой идиотской популярности. Он страдал от того, что находился в тени Гарри, в то время как Гарри, не прикладывая никаких усилий постоянно блистал. И более того он ненавидел эту шумиху, а Рон, казалось, душу дьяволу бы продал за славу. Малфой усмехнулся. Это было очевидно. Всегда и везде. Угрюмое выражение лица Вислого можно было вызвать легко: достаточно ткнуть носом в недостатки его и его жизни, которые лежат на поверхности. — И как вы расстались? — Малфой напоминал себе болтливую сплетницу, но остановиться уже не мог. Праздный интерес закончился, едва начавшись, а вот манера повествования пьяной Грейнджер была довольно занимательна. Нахлест шампанского на огневиски давал о себе знать довольно стремительно. — После того, как он сделал мне предложение. У Драко вырвался смешок. — А ты жестокая — начинать такой разговор в столь светлый для рыжего момент, — заметил Малфой, подливая себе новую порцию. — Но это ведь он меня бросил. А я всего лишь попросила времени, — Гермиона засыпала, опустившись на столешницу. Ее голос слабел, глаза закрывались. Она была чертовски пьяна. Пожалуй, это был первый раз, когда она так откровенно надралась. — Ты его любила? — этот вопрос он задал без насмешки. Гермиона внезапно вскочила, и Малфою на миг показалось, что она протрезвела, но в следующий момент ее движения вновь становились все более плавными. — Любила? Может, и сейчас люблю, кто знает. Малфой, со спокойным лицом наблюдавший за ней, удивленно дернул бровями. Это не было большой неожиданностью по сути, но все равно было что-то, что казалось ему неправильным. А Гермиона, дошедшая до печальной кондиции, уложив голову на ладонь, рассматривала на предплечье Драко потускневшую метку. — Всё-таки неплохая татуировка, продуманная. Волан-де-Морт неплохо постарался, когда ее придумывал, — тыкала, водила по ней пальцем, терла, скребла, словно пытаясь сковырять. Вот только спать хотелось все сильней, голос становился тише, и она буквально упала в вовремя подставленные руки Малфоя. Ее лицо было очень близко. Она во все свои пьяные глаза смотрела на него. Малфой стушевался. — Грейнджер, — это прозвучало тихо и проникновенно, будто он собирался сделать или сказать ей что-то важное. Увидев вопросительный взгляд, он произнес: — Иди спать! Гермиона, кажется, разочаровано вздохнула, выбралась из его хватки, встала из-за стола и посмотрела на него: — Спасибо, Малфой. Мне, правда, нужно было выговориться. А ты можешь быть человеком, когда захочешь, — после этого она панибратски похлопала его по плечу и поплелась наверх. Драко смотрел ей вслед со смешанными чувствами. Он разом допил бокал и вздохнул. То ли его еще ждет, когда в скором времени скорее всего трезвая Грейнджер получит приглашение на совместный ужин четы Малфоев и Рональда Уизли с его новой пассией. А Рождество, однако, предстоит искрометное!