Алиса в Стране Не Чудес

      Алиса       День был чудесным: солнце, тёплый ветерок, прекрасное настроение и вкусный домашний пирог с черникой на столе. Мм, от одного вида слюнки текут, а как он пахнет! Бабушка стояла возле стола и перебирала свои ненаглядные травы, в то время как я мучилась сладкой пыткой, смотря как исходящий от пирога пар растворяется в воздухе.       — Ешь давай, а то остынет, — улыбнулась бабушка, рассыпая травы по разным баночкам и размещая их на полках в шкафчиках. Придвинув к себе тарелку с этой ароматной вкуснятиной, я в предвкушении облизнула губы, но моё созерцание нарушил дверной звонок. Я недовольно вздохнула и, кинув скорбный взгляд на пирог, с большой неохотой пошла открывать дверь.       — Привет, Алиса! — воскликнуло стоящее на пороге блондинистое чудо, ослепив меня своей лучезарной радостью.       — Привет, Кэролайн, — улыбнулась я, — проходи.       Девушка, замешкавшись на мгновенье, зашла в дом и прикрыла глаза.       — Это божественно, — произнесла она, полной грудью вдыхая аромат, доносящийся с кухни, а потом открыла глаза и улыбнулась:       — Здравствуйте, мисс Кендел!       В это время бабушка как раз выходила из кухни с полотенцем в руках.       — Здравствуй, здравствуй. Зачем пожаловала к нам, стрекоза?       Я не сдержалась и хихикнула в кулак. Бабуля всегда подшучивала над неугомонностью Кэролайн, на что та закатывала глаза и мило улыбалась. Она всегда улыбается, словно это её режим по умолчанию.       — У моей мамы день рождения сегодня, и я бы хотела купить у вас букет, — пролепетала блондинка радостным голосом.       — Передай Лиз мои поздравления, а букет бери так, как подарок, — добродушно улыбнулась бабушка.       — Пойдём, подберёшь, что понравится, — подмигнула я Кэролайн и направилась к лестнице.       — Спасибо большое! — заулыбалась она и последовала за мной. Мы поднялись на чердак, а точнее в обширное помещение со стеклянными потолками и стенами. Это было что-то вроде домашней теплицы, где бабушка выращивает свои цветы и даже некоторые ягоды. Это стало единственным отрадным занятием после её ухода из школы. Она работала там учителем биологии, но из-за проблем с сердцем ей пришлось выйти на пенсию, да и возраст уже подбивает: семьдесят семь лет всё-таки. Но даже при своих годах бабушка всё ещё занимается садом и немного приторговывает цветами. И это частное предпринимательство занимает всё её время, но она делает это не только для себя. После смерти деда пришли налоговые инспекторы и оповестили нас о задолженности на дом, потребовав выплаты.       Это было странно, ведь дедушка нам ничего не говорил об этом. Но юридически задолженность действительно существовала, и деловые «галстуки» продолжали махать листочками перед нашими лицами, говоря, что в течение года мы должны погасить долг. И тогда я уговорила бабушку оставить работу, ведь она даже после инфаркта продолжала вести занятия, но на зарплату учителя особо не разживёшься, а здоровье всё-таки дороже. После этого я начала подыскивать высокооплачиваемую работу себе, причём я нашла — услуги няни в довольно обеспеченной семье. Но даже с этих денег погашение задолженности проходило медленно, и я нашла кое-что более прибыльное, но бабуле не стоит знать подробности... Для неё я «дизайнер веб-интерфейсов» и работаю дома на своём компьютере, раз в неделю выезжая на ночную смену. Бабушка в подробности не вдавалась, но её беспокоило, что при такой работе платят такие большие деньги. А то, что единственное не кухонное устройство, с которым она может справиться, это телефон, играло мне на руку. И вот так я в свои девятнадцать лет работаю стриптизёршей в единственном закрытом клубе Атланты. Но это не самый ужасный период в моей жизни, далеко не самый...       Солнечные лучи наполнили сад своим светом, радуя растения своей живительной теплотой. Взгляд Кэролайн нетерпеливо бегал от одних цветов к другим, но остановился он на крупных орхидеях, копна которых ярко выделялась на фоне белоснежного покрывала хризантем.       — Мамины любимые, — сказала девушка и посмотрела на меня с немой просьбой. Аккуратно срезав несколько цветков и собрав вполне-таки объёмный букет, я вручила свою работу блондинке. Кэролайн с неподдельным восхищением рассматривала цветы, а потом обняла меня, стараясь не помять букет:       — Спасибо, спасибо, спасибо, ты прелесть! — протараторила она и, отстранившись, снова посмотрела на гранатового оттенка цветы в своих руках. Позже проделав тот же ритуал с моей бабушкой, девушка, отсвечивая своим счастьем на всю округу, покинула наш дом.       — Ну, и кто ты на этот раз? — спросила я, сложив руки на груди и смотря, как Саманта выставила руки вперёд, прижимая безымянные и средние пальцы к своим ладошкам.       — Человек-паук! — воскликнула она с радостной улыбкой и начала тыкать мне в ногу своими пальчиками. Потрясающий ребёнок, только слишком мечтательный. Когда-то и я была такой, наверное. За последние четыре месяца я успела привязаться к ней и полюбила её, как родную, ведь я всегда хотела дочь. Скажите, в моём возрасте рановато думать о детях? Но жизнь непредсказуема и иногда подкидывает такие сюрпризы, что сложно понять: радоваться ли тебе или наоборот. Большую часть воспоминаний о моём собственном детстве составляют постоянные ссоры родителей. Может быть, именно поэтому я чувствую в Сэмми что-то родное? Хоть её родители довольно счастливы в браке, но всё же они мало времени проводят с дочерью, мои же и вовсе забывали о моём существовании. В череде постоянных споров, осуждений, упрёков в том, что они испортили друг другу жизнь, и что держу их вместе только я, им некогда было заниматься моим воспитанием. Все попытки привлечь внимание родителей к их ошибке молодости, то бишь ко мне, не увенчивались успехом. Но однажды им всё-таки пришлось вспомнить обо мне, когда в свои шестнадцать лет я объявила им о своей беременности. Вот так сюрприз, да? Теперь моих родителей объединяла общая цель: уговорить меня сделать аборт. Ради этого они даже отложили свои ссоры и нудный процесс развода на потом. Но я не хотела избавляться от частички новой жизни внутри себя. И пусть отец моего ребёнка ретировался сразу, как только узнал о своей причастности к этому, мне было плевать на него, хоть мне и казалось, что любила... Я готова была воспитывать ребёнка одна, заботиться, дарить ему тепло и любовь — то, чего не хватало мне всю мою жизнь. Но сюрпризы на этом не закончились, и я до сих пор виню себя за свою детскую доверчивость. Ведь нельзя было. Нельзя было так опрометчиво надеяться на то, что мои родители решили вдруг создать из нас счастливую семью. И я до сих пор помню, как они весело разговаривали за чашкой чая в нашем доме, обсуждали, кем будет их внук, подбирали имя, спорили о месте учёбы... Я действительно поверила в них, в то, что у нас всё наладится, и этот ребёнок принесёт нам счастье, но они оказались слишком хорошими актёрами, а я — слишком наивным зрителем. После этого чаепития мне стало плохо, я готова была выть из-за невыносимых резей в животе, от которых темнело в глазах. Очнулась я уже в больнице под сожалеющими взглядами и словами о том, что я потеряла ребёнка. «Из-за попадания в кровь тяжёлых химических веществ произошёл выкидыш. Нам очень жаль, миссис Кендел, но произошли осложнения... У вашей дочери не может быть детей», — и эти слова доктор говорил моей матери, которая слушала и понимающе кивала, кидая в мою сторону виноватые взгляды. Рядом с ней стоял и мой отец. Я ненавидела этих людей всей душой, всем сердцем презирала, проклинала и готова была убить их за слова: «этот ребёнок был бы обузой, ты слишком молода, чтобы понять это». Ублюдки. Пусть только кто-то скажет, что аморально отрекаться от своих родителей, пусть только попробуют сказать мне, что они подарили мне жизнь и мы с ними одной крови: они просто не испытывали той боли, той вины перед своим нерождённым ребёнком, той пустоты, что преследует теперь по пятам. И я надеюсь, что никогда не испытают.       После выписки из больницы я сразу же поехала в аэропорт, имея с собой только некоторые документы и деньги на билет. Так я оказалась в Мистик-Фоллс, у своей бабушки, матери моего отца. Живу здесь уже три года, здесь же окончила школу, но в институт я не пошла из-за проблем со здоровьем теперь единственного родного мне человека. Бабуля ничего не знает об этой истории с беременностью, да я и не хотела рассказывать ей об этом, лишь бы моим «любимым» родителям не пришло в голову навестить меня здесь. Хотя, зачем им это, ведь они добились, чего хотели.       — Выбираешь каких-то мутантов. Мне больше нравилось, когда ты была принцессой, даже почти интеллигентной, — улыбнулась я, сжимая ладошку Сэмми. Саманта очень талантливая девочка и, возможно, из неё получилась бы замечательная актриса или певица... В общем, в творчестве она бы преуспела. Она шла рядом со мной вприпрыжку и с любопытством оглядывалась по сторонам. Наступал вечер, и мы с Сэмми направлялись домой, ведь её родители, как обычно, задерживались на работе. Но сегодня они слишком уж припозднились. Мы с Самантой прождали их до самой ночи, точнее прождала я, а девочка уснула без задних ног в пёстром беспорядке мягких игрушек. Я прибирала плюшевых зверей, разбросанных по всей гостиной, когда услышала голоса Джулии и Тома, родителей Сэмми.       — Алиса! — воскликнула женщина, на что я приложила палец к губам и указала на спящую на диване девочку. Джулия сделала знак мужу вести себя тише и продолжила шёпотом:       — Извини, что задержали тебя, в компании тяжёлые времена.       — Всё в порядке, миссис Милтон, — устало улыбнувшись, произнесла я и приняла из её рук конверт.       — Алиса, уже поздно, может тебя подвезти? — вежливо поинтересовался Том.       — Спасибо, не нужно, — сказала я, — я сама доберусь, здесь не очень далеко.       Попрощавшись со своими работодателями, я вышла из дома. На улице было темно и прохладно, накрапывал мелкий дождик, но я не обращала внимание на это, копаясь в своих мыслях. Люди встречались всё реже, только у Мистик-Гриль было много народа, как обычно. Я остановилась на мгновенье, а потом уверенным шагом направилась к бару, решив немного расслабиться под рюмку-другую. Как только я зашла внутрь, меня оглушила музыка, повсюду слышались множество голосов и весёлый смех. Протиснувшись между танцующими к барной стойке, я уселась на вовремя освободившийся высокий табурет и сделала заказ. Через минуту я наслаждалась терпким скотчем и поглядывала в сторону сцены, где играла местная рок-группа. Слегка покачиваясь в такт песне, я опустошала рюмку за рюмкой и успевала подпевать. В принципе я, находясь довольно в расслабленном состоянии, могла бы присоединиться к танцующим, но с моей специфической ночной работой я просто боялась танцевать в открытую на людях — кажется, что вот-вот во мне узнают танцовщицу из клуба. Не зря же я танцую в маске и при полном отсутствии света. В общем, это ощущение незримой слежки преследует меня с самого первого моего выступления в «Кортесе».       — Где же ваш «страшный вампир» с богатой фантазией?       Я невольно вздрогнула от прозвучавшего рядом со мной голоса и посмотрела на его обладателя. Он, как и я, сидел спиной к стойке и наблюдал за пьяными танцами около сцены. Его тёмные волосы были взъерошены, а в глазах плясали игривые огоньки, что заставило меня улыбнуться.       — Сопит в подушку у себя дома, — произнесла я и отвела взгляд, вспоминая, где ещё я могла видеть это лицо, но все мысли расползались в неохоте связываться в логическую цепочку. С его стороны послышался смешок, и я почувствовала на себе взгляд, от которого у меня возникло чувство дежавю. Этот разоблачительный, нескромный взгляд я ощущала, словно прикосновение незримых рук, и я уже чувствовала это раньше, но не могла вспомнить...       — Потанцуешь со мной? — я подняла голову и посмотрела в глаза парня. Он протягивал мне руку и ухмылялся неясно чему, но я не придала этому значения и приняла приглашение. Группа, видимо, устала разрывать колонки резкими ритмами и исполняла сейчас песню для медленного танца. Как раз вовремя, ибо я не способна была на что-то более динамичное, и моего незнакомца, похоже, забавлял пьяный блеск в моих глазах. Рука крепкой хваткой легла на мою талию, все его движения были слегка ленивыми и небрежными, но по-своему грациозными, как у хищника... Это сравнение пришло мне в голову, когда я в очередной раз посмотрела на лицо юноши: взгляд был цепким, а на губах была всё та же ухмылка, но уже не такая беззаботная, как было до этого, а надменная и ироничная, словно я проиграла ему в каком-то споре, причём по-крупному проиграла. Моё нетрезвое сознание побеспокоило недоброе предчувствие, отчего хотелось отстраниться от него и убраться подальше, но его руки не позволили бы мне сделать этого. Внезапно парень прижал меня к себе ещё сильнее и уткнулся носом в мою шею:       — От твоего запаха у меня распаляется аппетит, — произнёс он, и от его вдоха я почувствовала лёгкий холодок на шее. Сильные руки скользнули по спине ниже, после чего я незамедлительно оттолкнула своего партнёра по танцу.       — По-моему у тебя мания величия, — заметила я, сузив глаза, — твоему аппетиту тут ничего не светит.       Его губы насмешливо скривились, а глаза и вовсе стали почти чёрными, вполне возможно, из-за освещения, но мне стало не по себе.       — А за отдельную плату? — издевательским тоном поинтересовался он, после чего весь пьяный дурман, казалось, мгновенно выветрился из меня. Я стояла и смотрела на него, словно парализованная, не в силах ответить. Незнакомец воспользовался моей растерянностью и с улыбкой победителя снова приблизился.       — Ну же, Рико, как насчёт персонального выступления, наедине?       Мне стало душно, в воспоминаниях хаотично мелькали лица, голоса, разговоры, и я не могла понять, где просчиталась, как он узнал меня. Всё тем же ошарашенным взглядом смотря на него, я попятилась и натолкнулась на кого-то спиной. Позади раздались возмущения, но я ничего не слышала, пытаясь выловить из своих мыслей самую громкую и настойчивую: «Уходи отсюда». Я ринулась к выходу, пробиваясь сквозь толпу людей, но даже сейчас ощущала пронизывающий взгляд на себе. Оказавшись на улице, я быстрым шагом направилась к дому, надеясь, что этот парень не пойдёт за мной. Мне оставалось пройти всего один квартал, когда я ощутила чьё-то присутствие рядом. Я оглянулась, но позади не было ни души, что заставило меня почувствовать себя актрисой очередного дешёвого фильма ужасов. Обернувшись обратно, я судорожно вздохнула и остановилась, стеклянными глазами смотря на свою преграду.       — Алиса, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Кэролайн, оглядывая меня с ног до головы. Да уж, видок у меня, наверное, ещё тот.       — Кэролайн, — шумно выдохнула я, немного расслабившись в компании знакомой, — ты меня напугала!       — Извини, просто ты вылетела из бара, как ошпаренная. Этот Майклсон что-то сделал тебе? Что он хотел?       — Ничего, просто он мне надоедал, — быстро ответила я, а потом нахмурилась, — ты тоже была в баре? Как ты оказалась здесь раньше меня?       — Меня подвёз Мэтт, он уехал, а я решила подождать тебя, — протараторила девушка с невинным видом. Ну да, Мэтт её подвёз, как же. Вслух своего недоверия я, конечно же, не высказала, мне просто необходимо было попасть домой.       — Не стоит так волноваться, ничего страшного не произошло, — произнесла я, но скорее всего эти слова адресовались мне самой. Кэролайн вздохнула и посмотрела на меня так, словно я отправляюсь в горячую точку:       — Пожалуйста, держись подальше от этого подонка, а если понадобится помощь, то звони мне, хорошо?       Я вскинула брови, обдумывая её слова, ведь я и сама была бы только рада не встречаться больше с ним, но зачем мне может понадобиться помощь? Да и не привыкла я просить помощи у кого-то, ведь всегда была предоставлена самой себе и решала свои проблемы самостоятельно. И если этот парень окажется моей проблемой, то и с этим я справлюсь...       Весь следующий день я планировала провести дома, опасаясь вновь встретиться со вчерашним незнакомцем. Стыдно признаться, но я боялась, боялась разоблачения и дело вовсе не в общественном мнении, а в мнении моей бабушки. Нет, она бы не поверила слухам, но после этого я бы не смогла смотреть ей в глаза. Да я и сейчас всячески избегаю касающихся моей работы тем для разговоров. Моя бабушка — самый дорогой мне человек в этом мире, и меньше всего мне хочется видеть осуждение в её глазах, этого я не выдержу. А этот выскочка свалился, как снег на голову, и начал рушить всё то, что я с таким трудом построила! Ведь мне осталось проработать в «Кортесе» всего три месяца, каких-то тринадцать выступлений, чтобы набрать нужную сумму...       Сейчас я сидела на лавочке недалеко от детской площадки. Как бы я не хотела остаться дома, но работу никто не отменял. В этом году Саманта впервые пошла в школу, что говорило о её скором взрослении. Я до сих пор помню свою школу, помню, как не любила уроки физики и химии, прогуливала, хамила учителям, забивала на дресс-код... В этот период мои родители, пусть и ненадолго, но обязаны были замечать мои жалкие попытки привлечь их внимание, однако все их оправдания моему поведению сводились к неумелому воспитанию, в котором они беспечно друг друга обвиняли. Так что правильно говорят: школа — второй дом, для меня — единственный. Несмотря на выкрутасы, училась я неплохо и старалась записываться на всевозможные дополнительные занятия, лишь бы пореже бывать в своём первом, «родном» доме, где вечно холодные стены, недоверие и ненависть.       Из воспоминаний меня вывел звонкий смех Сэмми. Она сидела на бортике песочницы в окружении ещё двоих девочек и играла с маленьким серым котёнком своей лентой для волос. Я улыбнулась, наблюдая за ней, и покрепче прижала к себе школьный портфель, лежавший у меня на коленях. Но кто-то ведь должен был испортить моё кратковременное умиротворение.       — И вот я вновь нашёл тебя, моя маленькая Алиса.       Кажется, воздуха вокруг меня стало меньше. Я медленно повернула голову, глубоко-глубоко внутри себя надеясь на слуховые галлюцинации, но моё сумасшествие оказалось ложным, и я встретила взгляд жгучих кофейных глаз. Неизменная ухмылка дополняла образ наглого, хитрого лиса, подобравшегося на максимально близкое расстояние к своей добыче. А мне хотелось зажмуриться, лишь бы не видеть его, сорваться с места, уйти, чтобы не ощущать эту неясную исходящую от него силу. Она проявлялась во всём: в его движениях, в глубине глаз, заставляющей тонуть в своей нескончаемой бездне, в хищной ухмылке, с незамысловатым подтекстом: уверен в себе на все сто процентов...       — Теперь ты не оставишь меня в покое, да? — холодно спросила я, переводя взгляд на детскую площадку.       — Не оставлю, — согласился юноша и приблизился ко мне:       — Но ты можешь попробовать переубедить меня, — его дыхание коснулось моей шеи. Не понимаю, там что, мёдом намазано? Я отстранилась и взглянула на него, решив, что, кем бы он ни был, он мало чем отличается от обычных похотливых мальчиков со своими комплексами, и я не собираюсь вестись на жалкие попытки шантажа.       — Я не буду потакать твоим прихотям, — процедила я, — рассказывай обо мне кому хочешь, мне всё равно.       Незнакомец вскинул брови, изобразив непонимание, а потом усмехнулся:       — Я не буду шантажировать тебя твоим разоблачением, — протянул он, — это слишком просто и скучно.       — Чего ты хочешь от меня?       — Я уже говорил. Вип-танец.       Откровенно не понимая логики парня, я пыталась найти хоть какие-то подсказки в его глазах, но либо он умело маскировал их, либо я просто не разбираюсь в людях.       — А ты не подумал, что я могу, например, отказаться? — спросила я, после чего юноша ухмыльнулся так, словно моё решение уже предопределено... И это не отказ. Его взгляд метнулся в сторону, и тут я услышала радостный голос Саманты:       — Алиса, можно мы возьмём его с собой? — спросила она, удерживая в своих руках котёнка, похожего на пыльный комок пуха с бирюзовыми глазками.       — Конечно, — бездумно ляпнула я, надеясь скорее избавиться от компании незнакомца. Взяв Сэмми за руку, я повела её подальше от него, борясь с искушением оглянуться. А по телу снова блуждали незримые руки, я чувствовала их так явно, что хотелось стряхнуть с себя эти ощущения, но это оказалось мне не по силам. Когда мы отошли на довольно большое расстояние, я всё-таки оглянулась, но парня словно след простыл. Остались лишь отголоски неосязаемых прикосновений его взгляда на моём теле...