Алиса в Стране Не Чудес

      Кол слегка отстранился, наблюдая за замершей в его руках девушкой, и ощутимо провёл лезвием по её шее, спускаясь к ключицам, затем к ложбинке меж грудей. Он чувствовал, как она дрожит, но вновь отсутствие страха в её глазах заставило его улыбнуться:       — Смелость и глупость — это синонимы, — произнёс вампир, продолжая чертить невидимый путь кинжалом по животу брюнетки и переходя на оголённое бедро. Она вздрогнула, когда острие царапнуло кожу, но продолжала неподвижно сидеть и сверлить первородного гневным взглядом. В то время он продолжил:       — Но к тебе скорее относится второе определение, ведь я предупреждал, что твой обман ни к чему хорошему не приведёт. — Кол сжал в кулаке тёмные волосы своей фаворитки и приблизил к себе её лицо. — Прошлой ночью ты играла намного убедительней, нежели сейчас.       От его голоса в разгорячённую кровь проник леденящий страх, и Алиса поспешно отвела взгляд, чтобы древний не смог прочесть это чувство в её глазах. Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Как он поступит с ней? Кого убьёт? Может, она ошиблась, и он прямо сейчас вырвет сердце своей непутёвой игрушке?..       Послышался робкий стук о ширму.       — У вас всё в порядке? Я ещё кое-что подобрала... — послышался голос услужливой консультантки. Кол заставил брюнетку посмотреть ему в глаза:       — Ты раздражена своим поражением, злость внутри тебя не утихает, и ты очень хочешь освободиться от неё, выплеснуть из себя ярость, верно?       — Верно, — соглашается девушка, сжимая кулаки и заворожённо наблюдая за пульсирующими зрачками вампира. Он нежно провёл костяшками пальцев по её щеке, наблюдая, как её глаза становятся почти чёрными, а блеск ненависти в них ещё более лихорадочным.       — Так не сдерживай себя, — произнёс первородный, вложив ей в руку кинжал. — Нелли с удовольствием поможет тебе в этом.       Он откинулся на спинку кресла, смотря, как Алиса медленно поднимается на ноги и до белизны пальцев сжимает рукоятку кинжала. Она не осознавала происходящее: ярость плотным едким туманом затмила рассудок, и ей необходимо было избавиться от неё. Эта необходимость и управляла ею сейчас.       Словно во сне девушка вышла из-за ширмы, удерживая кинжал за своей спиной, и, не обращая внимания на холод паркета, касающегося голых ступней при каждом шаге, подошла к блондинке. Нелли обернулась, заметив посетительницу, и с улыбкой начала лепетать о том, что та выглядит просто превосходно в этом платье. Но каждое слово лишь распаляло раздражение Алисы. Уголком сознания она понимала, что нужно просто побороть это в себе, и она пыталась бороться, но ярость нарастала с каждой попыткой внутреннего сопротивления. Одно движение рукой — и девушка резко замолкает, начиная задыхаться и непонимающе глядя на свою убийцу. Алиса отнимает руку от рукоятки кинжала и отходит на пару шагов назад, ощущая стремительный спад клокочущей ненависти, взамен которой приходит горькое понимание содеянного. Нелли ещё несколько секунд держится на ногах, судорожно сжимая вонзённый ей в живот кинжал, а потом её тело становится ватным, и девушка падает на пол, продолжая пронзать пространство своим остекленевшим взглядом.       — Нет... — одними губами произнесла Алиса, опускаясь на колени и пододвигаясь к блондинке, вокруг которой начало расползаться вязкое пятно бордового цвета. Трясущимися руками она тянется к запястью Нелли и сжимает его пальцами, наивно надеясь, что та ещё жива. Убедившись в обратном, Кендел приглушённо стонет, не смея оторвать от лица юной консультантки лихорадочного взгляда. Сколько ей было, лет двадцать? Меньше?..       Алиса прижала ноги к груди, отстраняясь от приближающейся к ней тёмной лужи и до боли прикусывая нижнюю губу, понимая, что лишила кого-то дочери или сестры, любимой девушки, лучшей подруги... Чувство вины заглатывает её, заставляя дрожать от ужаса и отчаянья.       — Прости, прости меня, — сбивчиво шепчет она, ощущая обжигающую влагу на щеках и вонзая ноготки в свои оголённые плечи, пытаясь причинить себе боль физическую, дабы избавиться от той, что разрывала её нутро на части.       — Странная ты, — раздался голос сбоку от неё, — смысл просить у неё прощения, если ты её уже убила?       Этот голос громовым раскатом проник в затуманенное сознание, заставив Кендел оторвать взгляд от застывшего лица светловолосой девушки и посмотреть на древнего:       — Это ты во всём виноват, если бы ни ты, то я бы не сделала этого... — немного осмелевшим, но всё ещё дрожащим голосом проговорила она и, не сдержавшись, сорвалась на крик:       — Я бы никогда такого не сделала!       Ей было дурно от запаха крови, вмиг заполнившего комнату, а второе «Я» всё пыталось отрицать её вину, ссылаясь на внушение. Кол усмехнулся, приближаясь к ней:       — Заметь, я не заставлял тебя убивать её, — заметил он злорадным тоном, — это была твоя инициатива.       Она понимает правдивость его слов, но продолжает рьяно отрицать их, не желая принимать то, что эмоции вновь овладели ею. Это просто не укладывалось в голове... Неужели она способна на убийство?       — Я не убийца, — надломленно произнесла девушка, даже не замечая, как тёплая кровь уже коснулась её ног и въелась в подол платья. Она внимательно следила за тем, как первородный вынимает кинжал из тела блондинки, вытирает кровь о её блузку... На его губах сквозит призрачная улыбка. Он поворачивается к Алисе, удостаивая её своим взглядом:       — В следующий раз на её месте может оказаться твоя бабушка, а может и малышка Сэм... Смотря какое у меня будет настроение, — протянул он, и девушка почувствовала ледяное касание страха к своей душе. Майклсон не лгал, она знала это и не хотела больше рисковать жизнями людей, не могла даже позволить себе думать об этом.       — Переоденься, придётся отложить шоппинг на некоторое время. — Вампир выпрямился и, сунув руки в карманы пиджака, направился к выходу из комнаты. Кендел мотнула головой, отгоняя от своего разума едкие комментарии совести и пытаясь привести мысли в нужное русло.       — Нельзя её так оставлять, — тихо сказала она, ощущая, как при каждом взгляде на мёртвую девушку горький комок в горле становится всё больше, всё ощутимее перекрывая кислород. Алиса посмотрела в сторону Кола и встретилась с его насмешливым взглядом.       — Полиция обо всём позаботится, так что постарайся не наследить, — беззаботно усмехнулся он и вышел из магазина...       Вопреки ожиданиям Алисы ей не снились душераздирающие сны, чувство вины постепенно угасало под натиском рассудка и понимания, что она была не в состоянии действовать осмысленно. Тем не менее, гадкий колючий осадок прочно засел в душе и ощутимо колол в сердце, когда по телевизору передавали сообщение об убийстве чуть ли ни в центре Мистик-Фоллс. Она часто задавалась вопросом: почему? Почему он выбрал именно это наказание? Девушка ожидала насилия по отношению к себе, хоть какой-то ярости со стороны первородного, но он отнёсся к этому столь обыденно, словно это не имело значения. Но, если откровенно, она уже не думала, не опасалась его гнева, а просто пыталась справиться с воспоминаниями об этом ужасном дне.       — Три яблока! — звонкий голосок заставил Алису вернуться из оков воспоминаний в реальность. Она посмотрела в ясные глаза лазурного цвета, с ожиданием глядевшие на неё, и улыбнулась:       — Ну почему же три, солнышко? — произнесла девушка мягким голосом. — Смотри, у мальчика было шесть яблок. Каждому из пяти своих друзей он дал по одному, значит сколько яблок он отдал?       Саманта надула губки и посмотрела на яркую иллюстрацию в учебнике:       — Пять? — спросила она, переводя взгляд на свою няню. Та одобрительно кивнула:       — И сколько у него осталось?       — Одно! — ответила девочка и, встретив одобряющую улыбку, радостно улыбнулась в ответ. Детская радость в глазах Сэмми помогала Алисе не падать духом, отвлекала от дурных мыслей, и рядом с девочкой она чувствовала себя в своей тарелке. Но стоило ей только расстаться со своим маленьким ангелом-хранителем, как вновь на душе становилось холодно и пусто.       Сейчас вечер. Неугомонная миссис Кендел помогает мэру Локвуд с подготовкой к Хэллоуину и продолжает активно доказывать окружающим, что она ещё их всех переживёт. Исходя из планов Кэрол, праздник коснётся всех без исключения: надо же как-то отвлечь жителей города от почти ежедневных известиях о пропаже и гибели людей?       Алиса с усталым вздохом зашла в дом, надеясь быстренько перекусить и расслабить ноющие мышцы в горячей ванне. Подготовка актового зала и вырезание забавных рожиц на тыквах заняло целый день, так что утомлённый организм требовал пищи и отдыха. Девушка не спеша сбросила верхнюю одежду и направилась в свою комнату, попутно расстёгивая рубашку. Горячая вода, разбавленная любимым ею маслом жасмина, возымела эффект — усталость сменилась сонливостью, веки стали тяжёлыми, но засыпать в ванне желания не было. Брюнетка укуталась в махровое полотенце и вышла из ванной комнаты, стараясь немного распутать свои влажные волосы пальцами, но так и замерла в одном положении, увидев сидевшего на её кровати первородного. После убийства консультантки в магазине он не попадался Алисе на глаза целую неделю, и она не понимала, что творится у него в голове, куда он постоянно пропадает. Его периодические исчезновения заставляли её лишь догадываться, кого он лишает жизни на этот раз. Но сейчас, наблюдая неестественное каменное выражение его лица, девушка не могла думать ни о чём, кроме незримой мрачной энергии, исходившей от Кола. Мышцы рук и спины напряжены до предела; в глазах непроглядная тьма, разбавляемая еле заметным шальным блеском; контур губ слегка скривился, создавая недобрую усмешку, но лицо оставалось настолько холодным и безразличным, что нельзя было прочесть какие-то эмоции — так выглядела его ярость, и Алиса кожей ощущала её тяжёлую энергетику. Стало не по себе, но сдвинуться с места она не посмела, продолжая всматриваться в профиль вампира. А тот словно не заметил её присутствия, неотрывно буравя взглядом стену перед собой. Но вот он поворачивает голову, и его взгляд, обращённый к девушке, не предвещает ничего хорошего. Она теребит пальцами полотенце на своей груди, чувствуя неприятный холодок, коснувшийся влажной кожи, но не двигается, боясь, что любое движение может стать последним для неё. Кол поднимается с кровати и приближается к ней. В каждом шаге он напоминает хищника, голодного и злого, и от этого Алиса вновь ощущает отчаянное биение своего сердца и дефицит воздуха вокруг себя. От прикосновения прохладной руки к своей шее, она вздрагивает и закрывает глаза, пытаясь успокоиться и попутно замечая, что откровенно боится за свою жизнь.       — Боишься? — звучит голос первородного, ровный и безрзличный. — Правильно.       Он сильно сжимает пальцы на шее своей фаворитки, заставляя её задыхаться и беспомощно хвататься за его руку. В следующее мгновенье древний отбрасывает её, словно куклу, и Кендел сильно ударяется головой о спинку кровати. Она не понимает, чем вызвана эта ярость, но осознаёт, что вампир хочет сорвать свою злость на ней. Ведь для этого и нужна игрушка. Алиса судорожно вжимается в спинку кровати, но Кол, схватив её за ногу, одним движением притягивает её к себе и накрывает своим телом. Чудом державшееся полотенце полетело в сторону, открывая взору поблёскивающее влагой тело девушки. Она старалась не сопротивляться, но пальцы сами цеплялись за рукава рубашки Майклсона, пытаясь остановить грубые, болезненные прикосновения его рук. В глазах его не было желания, в них была чистая ярость и раздражение. Древний привстал немного, стягивая с себя мешавшуюся рубашку, и вновь вдавил девушку в кровать, продолжая вдыхать её аромат и наслаждаться жаром её тела. Его клыки оставляли кровавые полосы на влажной коже, заставляя морщиться от рассеянной боли и властных оков его рук, сжимавших бёдра цепкими пальцами.       — Что же ты не сопротивляешься, неужели хочешь умереть, даже не испытав судьбу? — злобно прорычал вампир в губы брюнетки и опустил свои кровавые поцелуи на её грудь. Алиса болезненно пискнула, когда он рассёк клыками тонкую кожу и начал ловить языком проступившую кровь. Вопрос остался без ответа, хотя за неё красноречиво говорило бешеное сердцебиение и вырывающиеся из груди болезненные стоны, вызванные жгучим ощущением укусов. Но знакомое чувство безысходности, словно щит вновь закрыло её душу, принимая все удары на себя. В груди защекотало и девушка закрыла лицо руками. Кол оторвался от своего занятия и навис над ней, недоумевающе глядя на её подрагивающие плечи и ловя слухом тихие всхлипы, звучавшие из под ладоней. Сначала он подумал, что она плачет, но на срыв это было непохоже. Вампир развёл руки брюнетки в стороны и увидел, как она смеётся. Она просто смеётся, звонко и безудержно.       — Пошёл ты к чёрту, — сказала она, не сдерживая своего нездорового веселья, — хоть прямо сейчас убей меня, я найду способ вернуться с того света и затолкать тебя в ад по самое горло!       Первородный плотоядно усмехнулся на её слова и с упоением поймал языком сладкую кровь, проступившую на губах девушки, чем заставил её немного успокоиться.       — Глупенькая маленькая Алиса, — прошептал он с плотоядной ухмылкой, — чем твёрже твой внутренний стержень, тем звонче он будет ломаться.       В следующую секунду острые клыки, словно отменно наточенные лезвия рвут тонкую кожу на шее брюнетки. Эта боль острым импульсом ударила по сознанию, помешав Алисе сдержать сорвавшийся с губ крик и непроизвольно подступившие к глазам слёзы. Она судорожно царапала ногтями плечи первородного, пытаясь оттолкнуть от себя возбудителя этой адской боли, которая жгучим ядом разлилась по венам, но становилось только хуже. Кол не церемонился, вонзая клыки по самое основание, до хруста костей сжимая пальцами запястья девушки, выпивая её жизнь огромными глотками. И вскоре сердце его жертвы начало стремительно сбавлять обороты, не получая необходимого количества персонального топлива. Тело ослабло, слипшиеся ресницы опустились на побледневшие щёки, а крик сменился тишиной. Вскоре Майклсон всё же оторвался от сладкого источника, даровавшему ему насыщение, и задержал задумчивый взгляд на лице девушки. Красивая. Почему он только сейчас заметил это, когда она, беззащитная, находится в шаге от смерти? Но первородный не собирался так просто отпускать её в небытие.       Он — вампир, он живёт более тысячи лет, людские развлечения имеют привычку надоедать, а вот сами люди... Люди — самые лучшие игрушки, ему всегда было интересно управлять их жизнями, решать, кому умереть, кому жить, а перед кем открыть врата в вечность. И всё же что-то подсказывало ему, что от этой хрупкой темноволосой девушки нужно избавиться и сделать это лучше немедля, прямо сейчас, но... Что за глупости? Почему он должен лишать себя удовольствия и такой превосходной игрушки? Что она может ему сделать?..       Белые простыни сменили свой цвет на грязно-красный, светлая кожа была покрыта колючей коркой засохшей крови, а волосы слиплись в безобразные пакли — не самое приятное зрелище с утра, не так ли? Алиса сидела на кровати и с ужасом оглядывала себя в зеркале, чувствуя периодическое помутнение в глазах. Она плохо помнила события этой ночи, но яростный блеск кофейных глаз прочно засел в памяти, а отражение в зеркале услужливо напоминало об исходе вспыхнувшей ярости, в эпицентре которой Кендел и оказалась. Никогда она не видела столько крови, но должное отвращение побороли дикая усталость и желание избавиться от противного зуда на коже. В голове ни единой мысли, в глазах то и дело темнеет от огромной потери крови, но девушка всё же поднимается на ноги и идёт в ванную, опираясь рукой о стену. Вода возвращает чувства, и первые возникшие мысли были о том, что если сейчас не поесть, то можно окончательно сыграть в ящик. Не забыв выбросить пропитавшееся кровью бельё, Алиса с видом потрёпанного коматозника спускается на кухню, ощущая невыносимый голод.       Постепенно организм начинает восстанавливать потерю энергии, воспоминания возвращаются, мысли становятся всё более связными, а безразличие уходит, оставляя душу на растерзание чувствам. Но Алиса умело сортировала их на своё усмотрение: долой страх, безысходность, самобичевание — подобные слабости лишь распаляют в первородном азарт. Брюнетка понимала это и не собиралась покорно развлекать его своими страданиями. Она просто оставит их в себе, ведь она и так позволила себе слишком много, показав ему свои слёзы, хоть они и были скорее физическим рефлексом.       — Ещё посмотрим, в ком стержень крепче, — произнесла девушка, и уголки её бледных губ насмешливо дрогнули. Плевать, что он знает жизнь во всех её проявлениях, ведь у него тоже должны быть свои слабости, их не может не быть.       Со стороны прихожей раздалось сдавленное шуршание, и в следующее мгновенье на кухню зашла миссис Кендел. Заметив помятый вид внучки, она еле заметно нахмурилась:       — Разве ты не должна быть в школе?       — И тебе доброе утро, — протянула та, грея руки о чашку с горячим кофе, — сегодня у меня выходной.       Внимательно вглядываясь в её побелевшее лицо, Марианна присела рядом и мягко взяла её за руку.       — Дорогая, что с тобой происходит? — спросила она. — В последнее время ты сама не своя и мне ничего не говоришь. Что тебя гложет?       Алиса усмехнулась сама себе и перевела взгляд на женщину, собираясь ответить плановое «со мной всё в порядке», но беспокойство в глазах бабушки буквально подавили эти слова где-то в груди, а вся твёрдость её образа тут же развеялась, заставив девушку почувствовать себя маленькой, нуждающейся в заботе девочкой. Она шумно выдохнула, пытаясь проглотить комок в своём горле, и устало положила голову бабушке на колени. Та тяжело вздохнула и с немым пониманием погладила свою внучку по волосам, как часто делала, когда та ещё в детстве приезжала к ней на лето. Алиса всегда останется для неё маленькой, сколько бы лет ей не стукнуло, и она всегда будет беспокоиться за неё. И сейчас Марианна понимала, что девушка нуждается не в расспросах, а в заботе и возможности разделить с кем-то своё молчание. И женщина всегда готова была поддержать, не выпытывая причин и трагедий, терзавших её девочку, но остающихся тайной для неё...