Zero

Излишняя умственная заторможенность нередко является следствием перебора с алкоголем, поэтому, как только рука Шизуо коснулась разгоряченного тела информатора, последний инстинктивно отреагировал и всем корпусом поддался вперед, напрочь забывая о том, кто сейчас свисает над ним. Теплые и крепкие руки начали блуждать по, наоборот, хрупкому и бледному телу. Хейваджима пальцами сдавил худощавое и слабое на вид тело информатора, желая оставить после себя синяки, отчего Изая рвано выдохнул, выдавая свое возбуждение. Секс по пьяни не входил в планы Орихары, но разве человек, над которым нависает тяжелое тело, буквально приковывая к кровати, способен адекватно мыслить? Сильные руки продолжают грубо ласкать Изаю, жаждая выкриков и довольных стонов. Информатор жмурится и сильно прикусывает губу. Ему до безумия стыдно, ведь Шизуо — определенно последний человек, которому может быть дозволено видеть его таким (настоящим?). Но желание полностью затмило рассудок, поэтому Изая начал негромко стонать, перехватывая руку Шизуо и направляя её в сторону своего лица. Последний наклонился и, поняв намек и облизнув сухие губы, накрыл порозовевшие от укусов губы брюнета, что начал активно отвечать на поцелуй. Изая обхватил шею блондина руками, притягивая его ближе, отчего Шизуо всем весом повалился на него. Протолкнув язык в рот Хейваджимы, Орихара углубил поцелуй, прикрывая глаза от нахлынувшего удовольствия. Прижатое тело задевает уже возбуждённый орган, и от этого у брюнета сносит крышу. Такая грязная атмосфера между врагами номер один? Кажется, информатор готов кончить от одной лишь мысли об этом. Шизуо, чувствуя напряжение под собой, просовывает руку между двух вплотную прижатых друг к другу тел. Он накрывает возбуждённый член Изаи через ткань черных джинсов, которая сейчас чертовски мешается. Но, несмотря на это, ощущения всё равно непередаваемые. Тело сковывает, изо рта срываются хриплые стоны, руки рефлекторно сжимают высветленные, мягкие и приятные на ощупь волосы. Бисеринки пота покрывают лоб, к которому прилипла непослушная черная челка. Чересчур быстрая развязка, чересчур много острых ощущений. Хейваджима довольно усмехнулся, глядя на покрасневшего Изаю, который прикрыл лицо двумя руками, пытаясь, словно ребенок, спрятаться от стыда. Он прижал ноги максимально близко к себе, сжался, будто желая исчезнуть, провалиться именно сейчас – в момент, когда Шизуо смотрит на него с лицом победителя. Брюнет все еще рвано дышит, почти задыхается от нахлынувших впечатлений и чувств. Он чувствует себя маленьким: пятнадцатилетним подростком, над которым смеются, на которого показывают пальцем. Чувство стыда резко сменилось ярой злостью. Он с силой ударил Шизуо кулаком, отчего тот повалился на другую половину кровати. Орихара, поднявшись, поправил свою измятую одежду и с отвращением посмотрел на блондина, что довольно поглядывал на него. — Было довольно мило с твоей стороны, животное, — промурчал информатор, состроив милое, слегка смущенное лицо. — Но я еще отыграюсь, — неожиданно рыкнул он, одарив ошарашенного блондина привычной ухмылкой. Орихара вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. После он покинул и квартиру Кишитани, ничего никому не объясняя и тихо кляня себя за сорванный план. — Будь ты проклят! — Пробубнил информатор, сжимая кулаки. — Всей душой ненавижу тебя и твои импровизации!

***

Несомненно, произошедшее оставило осадок, что залег где-то в глубине информатора. Негодование неприятным комом разрастается в горле. Мысли спутаны, хотя сам Орихара, кажется, протрезвел. До этого дня он не подпускал к себе никого. Тем более настолько близко. Для него в этом попросту не было необходимости, да и сближение с людьми, по его мнению, опасно. Никто и ничего не должен знать об информаторе сия Токио, исключая его самого. Никакой физической связи, никаких личностных контактов. Ничего личного. Только работа. Изая, как и любой нормальный человек, конечно, испытывал непосредственное влечение, желание, но он никогда не позволял себе чего-то большего, чем постыдное удовлетворение своих потребностей. Занимаясь онанизмом, он никогда не испытывал особого наслаждения. Он попросту ублажал свое тело, и это, по его мнению, вполне нормально. Обычно это происходит во время принятия душа, и то крайне редко. Даже в такие моменты он думает о людях. Ни о ком конкретном, обо всех сразу. Но, порой, он не думает вообще ни о чём. Попросту, по воле инстинкта, двигает рукой, беспристрастно рассматривая плитку в ванной. Но в этот раз он думал, думал о Шизуо, внимательно вглядываясь в его лицо, которое его никогда особо не привлекало. Он был возбужден, это читалось даже во взгляде, во взгляде хищника перед лицом своей жертвы. Его рот был слегка приоткрыт, дыхание учащенное, а чуть загорелая кожа была покрыта испариной. Густая челка, спадающая на лицо, прилипала ко лбу, закрывая вид на глаза медового оттенка, но Изае было достаточно одного рваного дыхания и учащенного биения сердца. Почему он — человек, недалеко ушедший от животного, ублажал только его? Именно это унизило информатора. Кажется, Шизуо 'научился думать', а настоящим животным оказался Изая, что впервые не совладал с самим собой. Придя домой, брюнет сразу отправился в душ, с удовольствием стянув с себя перепачканные брюки. Встав под прохладные струи воды, он поймал себя на очередной непристойной мысли. Искренне ненавидя себя за это, он опустил руку на член и, недолго думая, начал ублажать желания своего похабного тела. Из его глаз потекли слезы из-за ярой ненависти и стыда. Из-за слабости, из-за недавних событий, из-за разочарования в самом себе. С каждым движением руки он морально падает в своих же глазах, но всё равно не останавливается. Кажется, он хотел испортить жизнь Шизуо, но последний почему-то его опередил. Но это не значит, что завтрашний день не преподнесет Хейваджиме сюрпризов. Хотя бы эта мысль приносит удовольствие.