Zero

Первый выход на сцену — большое испытание для начинающего писателя. Несмотря на небольшие размеры сцены, групп и самого помещения, страх пробирает до мурашек. Уж тем более человека, что ранее не был принят обществом, пугает публика, и это вполне нормально. Более ненормально отсутствие этого страха вообще. Страх перед выходом на сцену смешался с острой головной болью. Вчерашний вечер отголосками напоминает о себе. Шизуо не выспался и даже забыл поесть. Хотя еда, скорее всего, надолго бы не задержалась, да и больной организм вряд ли бы её принял. От этих мыслей Хейваджиме стало хуже. К головной боли прибавилось чувство голода и, одновременно, потянуло блевать. Настоящий контраст из ощущений смешивается с неутолимым переживанием и дрожью в коленях. За кулисами повисла тишина, изредка прерываемая хриплым голосом, что выразительно озвучивает текст какой-либо уже известной книги. Речь писателя завораживает. Она практически совершенна, без изъянов, будто человек, стоящий на сцене, знает текст книги наизусть, а сам провел на публике большую часть жизни. Шизуо запаниковал, ведь он-то совсем не готовился к такому значимому вечеру. Даже сейчас он не прогоняет текст, а клянет себя за пропитые будни. возьми себя в руки. ты справишься с этим Голос его мыслей чем-то похож на спокойный, равнодушный, но приятный голос младшего брата, и это, действительно, немного успокоило Шизуо. Боль сверлом ввинчивается в светлую макушку, изображение плывет, букв не видно, а как решать эти проблемы — неизвестно. Хейваджима приподнялся со стула и пошатнулся. Громкий, стучащий звук загремел в его и так измученной голове. Это, кажется, звук его собственных шагов, который проходит через все тело, чуть ли не заставляя его извиваться, как фруктовое желе. Каждый шаг дается с трудом, но Шизуо нужно выпить, желательно, водки. Но он идет за бутылкой нагревшейся до комнатной температуры минералки, которую он так ненавидит. Но... Его выход. Занавес.

***

Оказавшись на сцене, он делал все, чтобы не обращать внимания на публику. сделай это для себя. для Касуки. здесь никого нет Проговорило нечто с голосом Шинры. Прекрасно. Шизуо нервно глотнул, рассматривая наряженных людей, что бурно что-то обсуждают или попросту пожирают его отчасти равнодушным взглядом. Напряжение возросло, как только он увидел среди светской толпы Орихару Изаю, что сейчас, привычно ухмыляясь, смотрит на него и, кажется, торжествует. Но он еще не победил. Пауза неприлично затянулась. Перешёптывание удвоилось, и звук начал прибавляться, добивая Шизуо вконец. Ему вдруг показалось, что эти люди слишком близко. Стоят перед ним и шепчутся, ухмыляясь и плескаясь слюной. Они смеются. Смеются над ним. Обсуждают его и улыбаются. — Посмотрите-ка, это же тот самый! — Восклицает незнакомая женщина, что поражена появлением блондина. — Он самый. "Гроза Икебукуро"! — Проговаривает толстый, уродливый, но, видимо, богатый мужчина, попивая вино и поедая картофельные чипсы. — Монстр. — Хором проговорил зал. — Монстр. — Тот самый монстр. — Проигравший мне монстр, — промурлыкал Изая, мило улыбаясь и глядя в покрасневшие от ярости глаза, — монстр. — Извините за задержку, — неуверенно проговорил Шизуо, тасуя бумаги, якобы ища начало произведения. только не падай в обморок. для тебя это слишком просто Отвратительный, смазливый голос, что так напоминает речь информатора. — Я просто растерялся. — Небольшая пауза. Одобрительные улыбки. Напряжение немного спало, но резкое жужжание пронзило слух, закаляя обстановку до предела. — Хочу начать с короткого произведения, что я посвятил высокомерному и алчному человеку, что так ненавидит меня, — очередная пауза, тихие смешки со стороны. Хейваджима улыбнулся, — что вчера так рьяно и вульгарно извивался... — Кульминация. Шепот, — подо мной. Изая, кажется, подавился.

***

Те, кем одержим Орихара Изая, резко переменились. На них больше не читаются эмоции, их мысли не поддаются и не сканируются, и, что самое главное, теперь следят не за ними. Теперь следят они сами, наблюдая за растерявшимся информатором, иногда посмеиваясь, вспоминая слова Хейваджимы Шизуо. я понимаю, что у Шизуо один главный враг, и враг этот — я, но, чёрт возьми, разве это так афишировалось? почему эти люди смотрят только... на меня? Дикий старт, разочарование, проигрыш. Обстановка невероятно раздражает. Ранее горячо любимые Изаей люди начинают неимоверно бесить, стоит кому-либо из гостей лишь с усмешкой посмотреть на него. Орихара нахмурился, с силой сжимая бокал с шипящим содержимым. Его недовольство, словно темная аура, начало отталкивать мимо проходящих гостей вечера. Информатор недовольно цыкнул, увидев двух старомодных женщин, что смотрят на него и, хихикая, мило улыбаются. Ему непонятно, что именно они обсуждают: самого Орихару или его грандиозное падение в глазах многих людей. Почему-то захотелось закурить, хотя никотин еще ни разу не был им опробован. Изая развернулся и направился в сторону выхода, желая поскорее покинуть это элитное стадо, но, врезавшись во что-то большое и высокое, он резко отскочил, выронив из рук бокал с алкоголем, что тут же разбился, приземлившись на паркетное покрытие. — Оу, — с наигранным сожалением произнес Шизуо, на которого отлетели прозрачные капли и крохотные осколки, — Столько лет тренированно управляешься с ножами и не можешь уследить за каким-то бокалом шампанского. Ну, или что там было...? не знаю, но сейчас мне не помешала бы водка — Какое неприемлемое замечание, Шизу-чан. Знаешь, это немного обидно, — Изая достал из кармана брюк флик-лезвие и направил его металлический кончик в сторону Шизуо, одаривая его привычной ухмылкой. — Прекрасно выступил, кстати. Ты не перестаешь меня удивлять, — Шизуо захотелось впечатать Изаю в стену, растоптать его, а затем расчленить его же собственным ножом, но он просто улыбнулся, и улыбка его, как и полагалось, Изаю задела. — Правда, вид у тебя какой-то помятый. Похмелье, наверное? Многие гости, что услышали внезапный треск, обернулись, а некоторые и вовсе окружили эту непонятную пару, пожалуй, самых ярких "звезд" этого вечера. Они оба смотрели друг на друга, лукаво улыбаясь, но нервы у обоих были на пределе. Еще немного язвительной речи, и рука Шизуо сама по себе дернется, сливаясь с довольным лицом информатора. Еще одна наигранная улыбка, и холодное лезвие оставит на теле Хейваджимы еще одну пометку, безжалостно запачкав белую рубашку темной, не такой, как у обычных людей, кровью. Кровью монстра, по мнению Орихары. Но не произошло ни того, ни другого. Блондин лишь довольно усмехнулся, копируя обычное поведение Изаи. Он подавил свою ярость и спокойным движением руки брезгливо отвел от себя вооруженную руку брюнета. — Брось. Вовсе нет. Просто кое-кто всю ночь сладко, но чертовски громко стонал мне на ухо, не давая спокойно поспать. — Глаза Изаи залились кровью, а щеки слегка покраснели, чего он за собой обычно не замечал. — Но я рад тому, что ты обо мне так заботишься, блошка. Количество людей, желающих посмотреть на "кровавое" представление, лишь увеличилось. Тихое шептание, чавканье, хруст давят на Изаю, мысли которого прекратили поддаваться приказам своего хозяина. Ему кажется, что все внимание приковано к нему. А, точнее, к его позору, постыдному проигрышу какому-то Хейваджиме Шизуо, которого он так ненавидит. Толпа заликовала, услышав откровенный ответ блондина. Орихара окончательно сдался. Только на сегодня он примет свое поражение. — Наверное, это была твоя дурная фантазия, Шизуо. Надеюсь, тебе понравилось, — как можно сладко промурчал Изая, пытаясь не выдать свои крайние недовольство и отвращение. Приблизившись к лицу вышедшего из себя Хейваджимы, Орихара продолжил. — Мне также нравится то, что твоя голова занята только мной, — информатору пришлось приподняться на носках, чтобы дотянуться до светловолосого монстра и прошептать ему на ухо тихое и, казалось бы, ласковое прозвище, — Шизу-чан. Занавес.