Zero

Время никого не щадит. Две недели, проведенные без дела, дали о себе знать. И почему спрос на информацию сдал свои обороты за столь малый срок? Неужели огромный город, кишащий группировками, мафией, монстрами и прочим внезапно для всех обрел покой? За это время не насчиталось ни одного грабежа, убийства или простого хулиганства. Время словно остановилось, и этого не замечает никто, кроме Орихары. Люди, его любимые люди продолжают беззаботно блуждать по ночному мегаполису. Они всё так же что-то обсуждают, сплетничают, объясняются, ссорятся, мирятся, сходятся. Но их мысли не читаются, эмоции выглядят чересчур неестественно, даже движения стали скованнее или, наоборот, активнее прежнего. Быть может, травма головы была действительно серьезной, и информатор вмиг растерял все навыки, приобретенные за свои двадцать с небольшим? Интерес к его персоне пропал, и все внимание впредь привлекает другой человек. Монстр, которого Изая так ненавидит. И выход из сложившийся ситуации, по всей видимости, только один. я, кажется, всегда хотел приручить дикое животное. думаю, самое время для этого

***

Очередной вечер, проведенный в одиночестве. Хейваджима в который раз блуждает по широким улицам большого, как всегда оживленного города, напялив на себя очки без диоптрий. В последнее время у него совсем нет вдохновения, отчего он не может продолжить свою новую книгу. Чертова муза, а точнее, её отсутствие, начинает напрягать, выводить из себя, указывать на бесполезность. Шизуо оскалился, вспомнив о своей надоедливой проблеме, и пробурчал что-то нечленораздельное. Из-за гула толпы и звуков, привычных для огромного города, блондин не расслышал приближающихся шагов. Кто-то легкой, подпрыгивающей походкой почти настиг его. Острая боль внезапно пронзила руку Хейваджимы, и Шизуо мельком взглянул на место, из которого уже просочилась алая струйка крови. Блондин нахмурился, а после ухмыльнулся. Хоть что-то скрасит его скучные, проведенные в одиночестве вечера. Резким движением корпуса он развернулся, но не обнаружил за собой никого постороннего; лишь незнакомые лица прохожих, что изредка поглядывают на его окровавленную руку. Шизуо отвернулся и, рефлекторно, успел перехватить чужую руку, кисть которой, вооруженная ножом, была готова вспороть парню грудь. — А ты совсем не теряешь свои навыки, — усмехнулся информатор, пытаясь освободить тонкое запястье из мертвой хватки. Легким движением Шизуо свернул чужую руку, отчего раздался глухой, характерный хруст. Орихара взвизгнул от пронзающей боли и зажмурил глаза, но через долю секунды его лицо вновь украсила привычная гримаса. Освободившись из тугой хватки, информатор побежал, не зная куда. Побежал, будучи уверенным в том, что Шизуо обязательно последует за ним. Такой преданный своим глупым принципам, совсем как раньше. Завернув в незнакомый переулок с узкими, грязными асфальтированными тропами, Орихара резко остановился, чуть не впечатавшись в металлическую сеть. Острая проволока на концах забора не оставляет никаких надежд на выход из ситуации. Изая, усмехнувшись, достал из кармана свой нож.

***

Шизуо нарочито медленно надвигается, оскалившись, словно хищное животное. Каждый его шаг эхом отдается в сознании Орихары, а инстинкт самосохранения безрезультатно вопит сигналом тревоги. Изая начал отступать, внезапно почувствовав себя каким-то маленьким и никчемным, несмотря на то, что раньше он с легкостью мог дать отпор любому, даже сильнейшему человеку, такому же монстру как Шизуо. Огромные многоэтажки словно поднялись еще выше, изогнулись, сдавливая, не давая никакого шанса на спасение. Словно загон из стекла и бетона, здания сковали дрожащее от мимолетного страха тело. Совсем близко. Тяжелая рука охватила с характерным металлическим звоном погнувшуюся от неистовой силы толстую проволоку. Орихара приготовился к удару, рефлекторно зажмурив глаза и отведя голову в сторону, надеясь на быстрый летальный исход. Но никакой боли он не почувствовал, да и удара, собственно, не было. Губы Грозы Икебукуро вдруг накрыли губы информатора, который, немного помедлив, ответил. На грубый, страстный и какой-то дикий поцелуй. — животное — подумал Изая и улыбнулся, впуская в рот горячий язык. Он поцеловал его так жадно, впиваясь в тонкие, покрасневшие губы и прикусывая их до крови, словно ждал этого момента. И ждал давно. Но это вовсе не правда. Импровизация. Та самая непредсказуемость Хейваджимы вновь дала знать о себе. Даже без применения физической силы он лидирует, и информатор это признает, демонстрируя проигрыш своими пылкими ответами на животные поцелуи. Рука блондина скользнула по хрупкому телу и грубо сжала его, отчего Орихара тихо вскрикнул. Брюнет, нахмурив брови, прикусил влажную нижнюю губу Шизуо и, дождавшись всплеска крови, тут же слизал её, вновь противно ухмыляясь. В ответ на наглость блондин выпятил ногу, коленом сдавливая возбуждённый орган. Орихара рвано выдохнул, ноги подогнулись, колени задрожали то ли от страха, то ли от возбуждения. Он с силой сжал чужую серую толстовку и недовольно цыкнул. Шизуо ситуация только забавляет. Аккуратными, неприлично ласковыми движениями рук блондин прошелся по тонкой талии, остановившись на выпирающих сквозь водолазку ребрах. Изая изогнулся и всем телом повалился на Хейваджиму, вызывая у последнего самодовольную ухмылку. Двигая коленом, Шизуо продолжает изучать каждую клетку худощавого тела, грубо сжимая кожу, желая оставить после ярко выраженные гематомы. Орихара, рвано вздыхая и изредка постанывая, обвивает его плечи, моментами слизывает испарину со смуглой шеи, иногда покусывая тонкую кожу, а после обводя ранку языком. Тело информатора вздрагивает, а по приоткрытым губам стекают тонкие струйки слюны, перемешанной с кровью. Это выглядит слишком грязно и развратно, и Шизуо в который раз проклинает себя за отнюдь не запланированную эрекцию. Тяжелое дыхание, изредка сменяемое хриплыми стонами, замерло, пальцы сжали утолщенную ткань, веки прикрылись, а сердце словно на миг остановилось. Очередной проигрыш? Блондин не сдержал насмешливой улыбки. Грубым движением он сбросил с себя замершее тело и, достав из кармана джинс пачку сигарет, решил закурить. Самодовольно, пафосно и слишком наигранно. И снова слезы. Слезы бессилия и стыда потекли по горящим щекам. Нет никаких сил на то, чтобы хотя бы подняться с грязного асфальта. Прохладные капли дождя смешались с потом, слезами и кровью. Орихаре так хочется в душ, словно ледяная вода отмоет его тело от постыдного ужаса, от грязных меток, царапин и синяков. Но, не в состоянии даже подняться, Изая тяжело вздохнул, забил на все, прикрывая глаза и отдаваясь в руки пасмурной погоде. и, всё же, я люблю дождь