Отблески

      От обилия ночных огней слегка рябило в глазах, разноцветные световые пятна забавно подрагивали, словно пытались подмигнуть, пол под ногами едва заметно покачивался, будто Крис шёл не по вестибюлю отеля, а по палубе корабля в непогоду. Ну, перебрал немного в баре. А что ещё оставалось, кроме как помочь самому себе заглушить собственный мандраж, чтобы рискнуть? Откладывать уже некуда. Всё, наоткладывался. До края уже довёл. Ещё несколько месяцев порознь он не выдержит.       Предыдущее испытание разлукой вывернуло Криса наизнанку. Он то работал, как одержимый, то надирался до невменяемости, то впадал в апатию. И каждая новая встреча с ним, выпадавшая на Comic Con от Wizard World, пресс-конференциях, телешоу и прочем промоушене, грозила эпичным привселюдным палевом – контролировать происходящее, особенно в первые секунды, Крис был не в состоянии. Если честно, и в последующие несколько часов – тоже. Будто накрывало огромной волной, выталкивающей на всеобщее обозрение его обнажённую душу в виде щенячьего восторга, стоило появиться Себастиану. Криса разрывало этим вихрем изнутри, брало в капкан сразу всё – разум, сердце, адекватность и что-то ещё, вот даже и не вспомнить теперь, что именно... Да и неважно уже.       Сотни упущенных шансов поговорить. Тысячи дразнящих, сияющих солнцем улыбок Стэна, миллионы мыслей только о нём. Замкнутый круг, внутри которого так чертовски радостно и больно. Но одиноко.       Недели совместных тренировок и съёмок, выпавшие им на этот раз, стали особенно изощрённой персональной пыткой Эванса. Себ был рядом. Его можно было касаться, похлопывать по плечу или спине, иногда даже приобнять – ну, так, по-приятельски, конечно. Можно было таять в его глазах после совместных сцен, делая вид, что чертовски заинтересован обсуждением подробностей. А ещё можно было смешить и наслаждаться его смехом. Звенеть бокалами в баре, краем глаза видеть, как он пьёт, сидя рядом так близко, что просто невыносимо.       Оторвать взгляд от его алых мягких губ – отдельная пытка, а его случайные прикосновения локтем или коленом вызывали импульсы мучительной дрожи, которые, хотелось верить, незаметны со стороны, зато сводили пах и выжимали все силы из Криса. Собрав в кулак потрёпанную волю, он каждый раз заставлял себя удерживаться в реальности, в которой между ним и Себастианом ничего такого не должно было быть.       Наверное, он как-то справился бы. Не сразу, конечно, – слишком мощно это всё. Постепенно, понемногу, если бы... Если бы точно был уверен, что Себ натурал, а потому с ним ничего не светит. Если бы никогда не видел его поцелуев с другими парнями – пусть только для ролей, но ведь и вне работы такое возможно. Если бы эти поцелуи не были такими умопомрачительными, что даже глядя на них со стороны Крис чувствовал, как плавно едет крыша от зашкаливающего желания попробовать, каково это – с ним. А ещё – от жуткой зависти к тем парням, которые уже ощутили вкус его поцелуев. И, похоже, от ревности. Ну, всё, полный аут. Кажется, Крису не к психологу надо, а прямиком к психиатру. Впрочем, оставался ещё один вариант – к бармену. Наклюкаться – банальный, неуклюжий, даже грубый способ справиться с мандражом, но это всё равно лучше, чем молча зависать в тоскливой пустоте ближайшие месяцы.       Сколько моментов один на один Крис упустил уже сегодня? Даже вспомнить стыдно. Но и это чувство, к счастью, тоже приглушил алкоголь. Он помог сбросить нерешительность, страх, растерянность и вину перед самим собой за бездну времени, растраченного впустую.       Кнопка лифта, словно кокетничая, ускользала по стене от нетрезвых пальцев, но Крис её всё-таки поймал. Зеркало в лифтовой кабинке отразило взъерошенную физиономию, поплывшие красноватые глаза, съехавший галстук, который удалось более-менее водрузить на место. Верхняя пуговица сорочки так и не далась в руки. Чёрт с ней. Вряд ли она что-нибудь изменит.       Чем ближе одиннадцатый этаж, тем отчётливее трезвеет Крис. Чёрт, как же не вовремя. Адреналин в таких дозах, видимо, плохо поддаётся нейтрализации. Полутёмный коридор после ярко освещённого лифта будто в тумане, намекает, что неплохо бы свалить, пока ещё ватные колени способны перемещать его в вертикальном положении. Но Крис упрямо тащится вперёд, благо, "автопилот" к двери номера 1128 способен вести его даже в таком состоянии, хотя Крис заходил сюда всего-то пару раз.       Внутренняя паника достигает пика за несколько шагов до цели, когда Крис осознаёт, что на дверной ручке нет таблички “Don’t disturb”. Похоже, разговор всё-таки состоится. От волнения перехватывает дыхание, Крис замирает перед дверью, а через пару секунд в ужасе понимает, что уже постучал.       Сейчас ему откроют, а дальше – неизвестность.       В голове начинается полнейшая чехарда путаных чувств и мыслей, которые будто вращаются в блендере, бойко смешивающем в единый коктейль всю эту муть из "какого хрена я тут делаю", "куда бы удрать", "не выдержу без него больше", "поздно надумал, придурок" и много чего ещё. Адская смесь, щедро сдобренная остатками алкоголя в крови, совершенно вышибает Криса из колеи. Внутримозговой блендер достигает максимального разгона в момент, когда щёлкает замок, а зрелище непроницаемого дверного полотна сменяется слегка удивлённой физиономией Себастиана Стэна.       Кажется, он что-то говорит, но кровь грохочет в ушах Эванса с такой силой, что он не в состоянии расслышать. Когда первая волна паники слегка отступает, Крис обнаруживает себя прислонённым спиной к стене, опустившим глаза и бормочущим что-то вроде: "Себ, поцелуй меня. Поцелуй, а то у меня крыша едет". Перед ним всего в шаге – вытаращивший глаза Себастиан, чуть приоткрывший рот от удивления, и как Крис ни пытается не смотреть, ни черта не получается.       До дрожи, до судорог в пальцах, до мутной пелены перед глазами ему хотелось впиться в эти губы, целовать и терзать их за этот сумасшедший ярко-красный цвет, пока не потемнеют, протолкнуть язык в рот, жадно и напористо вылизать его изнутри, цепляя края зубов, не давая опомниться. Оставить печать своего вкуса на нём, сделать только своим, украсть у всех...       Нельзя. Пока он сам не позволит.       Первое, что Крис расслышал, прозвучало с оттенком тревоги:       – Эванс, ты пьян, что ли? Тебя трясёт. Тебе плохо?       Взгляд у Криса расфокусирован, но не безнадёжно, куда труднее просто оторвать его от губ Стэна. Наведя мутноватую резкость на его глаза, Крис чувствует, что совершенно по-идиотски краснеет, как подросток. Похоже, Себ принял бормотание о поцелуях за пьяный бред и теперь придётся убеждать его, что всё серьёзно. Кто знает, что страшнее – выпалить всё с порога, как получится, или взять себя в руки настолько, чтобы тебе поверили, несмотря на то, что сейчас ты похож на неправильно собранный паззл.       – Себ, я не пьян, – с трудом хрипит он сорвавшимся голосом. – Ну, так, немного.       Себастиан прищуривается, пристально глядя в глаза:       – Дай-ка угадаю... ты проспорил кому-то, да? – он улыбается и по-свойски подмигивает. – Да не вопрос. Могу тебя поцеловать прямо при нём. Кто тебя так развёл?       Себ расслабленно опирается о стену, дожидаясь ответной улыбки и признания – мол, да, ты прав, это розыгрыш, раскусил. Но Эвансу не до шуток, его взгляд всё больше тяжелеет.       Улыбка постепенно исчезает с лица Себастиана. Он медленно выпрямляется и, чуть нахмурившись, спрашивает:       – Крис, ты серьёзно, что ли?       Пол зверски горит под ногами Эванса, рваное дыхание сбивает, в голове творится полный кавардак, а сердце испуганно мечется, ища в грудной клетке пятый угол. "Сейчас пошлёт", – проносится в голове Эванса. Кажется, никогда ещё он не ждал отказа с таким ужасом.       Дожил. Влюбился в мужчину. Впервые. Причём в возрасте за тридцать. А теперь напился для храбрости, как подросток, и притащился к нему с признаниями. Но лучше уж десять минут позора, отказ и запой, чем новая пытка длиной в несколько месяцев в неизвестности и сомнениях вперемешку с эротическими снами, в которых этот парень, стоящий прямо перед ним, в неизменной главной роли.       – Слушай, Крис, я никак не пойму – тебя от виски так пробрало или...       Крис опускает глаза и тихо признаётся:       – Или, – он устало качает головой. – Себ, я уже выжат по полной. Мы все разъезжаемся, и я подумал, что если опять промолчу...       Он сбивается, осёкшись на полуслове, потому что Себастиан вдруг оказывается так близко, что толпы незримых мурашек начинают в панике носиться не то что по плечам или спине Криса, но даже по ушам, затылку и по ладоням, добираясь до кончиков пальцев, попутно жаля невидимыми искрами.       – Погоди, – переспрашивает Себ, – в смысле – опять?       Крис застывает, ошалело таращась на Себастиана. Уже почти совсем протрезвел, чёрт, надо было махнуть на пару бокалов больше. Нужно говорить, для этого ведь пришёл, но слова застревают в горле, протолкнуть их – ещё та пытка.       – Ну, да... – смотреть на Стэна дольше двух секунд в такой близи невыносимо, Эвансу снова приходится пялиться в пол и разглядывать носки собственных ботинок. – Слушай, Себ, я знаю, как это выглядит: я нажрался в последний вечер и припёрся к тебе с этим бредом, как дебил, но я уже устал молчать, башка вот-вот разорвётся – там только ты. Давно. Я молчал-молчал, и вот...       Он вздрагивает и замирает, когда ладонь Стэна касается шеи. Забыв, как дышать, Крис растерянно смотрит на его губы. Сердце пропускает удар. И ещё один. И, кажется, останавливается совсем.       Лёгкое прикосновение губ Себастиана к губам – пронзительное, как удар молнии. Себ целует мягко, плавно проникает языком в рот, ласкает им уверенно, но не спешит, не давит, будто хочет неторопливо распробовать. Криса лихорадит всё сильнее, остатки разума вышибает осознание происходящего, он сгребает Себа в объятия, разворачивает, вжимает в стену. Ворвавшись в рот языком, напирает, как одержимый, да так, что от передоза эмоций обоим начинает не хватать воздуха. Но оторваться от рта Себы – выше его сил, и всё, на что хватает Криса, – сменить наклон головы, чтобы успеть сделать рваный вдох.       Они целуются до искр перед глазами, до самозабвения, будто сейчас весь мир рухнет и это – их единственный шанс.       Вообще-то, так и есть. Рассыпается весь прежний мир Криса Эванса, в котором он интересовался только девушками – пока не узнал Себастиана. Этот поцелуй – как невозможная, потусторонняя, но почему-то сбывшаяся фантазия, ставшая ещё лучшей реальностью, чем когда была просто мечтой.       Забывшись до помутнения в мозгах, Крис с трудом способен разобрать, что говорит Себ:       – Эванс, не наставь мне засосов, у меня новые съёмки вот-вот.       Крис обнаруживает свои губы на шее Себастиана, ворчит: "Гримёры разберутся", – и расстёгивает следующую пуговицу на рубашке Стэна.       Стоп... следующую? А сколько он уже расстегнул?       Хотя какая нахрен разница, если всё, что сейчас происходит, – самый крышесносный момент в его жизни?       Чёрт, руки плохо слушаются, возясь с пряжкой ремня на джинсах Себы, хотя эта самая пряжка прямо перед глазами. Кажется, пальцы Криса всё ещё пьяны, в отличие от него самого, а шум в башке уже вообще никак не связан с алкоголем. Он опьянён Себастианом – тем, что тот уже позволил. И ещё позволит – хочется верить.       А, нет, дело не в пальцах Криса. Это Стэн перехватывает его руки, пытаясь помешать.       Себ, ну почему?       Крис умоляюще смотрит на него снизу вверх и прекращает попытки расстегнуть его штаны, хотя ширинка, непристойно выгнувшаяся прямо перед лицом Эванса, слишком очевидно намекает на обратное.       – Крис, послушай, – Стэн тяжело дышит, его глаза потемнели, он и сам едва соображает. – Не делай спьяну того, о чём потом пожалеешь.       Эванс упирается лбом в его живот и отвечает, стараясь говорить разборчиво, хотя его здорово повело, так что задачка не из лёгких:       – Себ, не останавливай меня, прошу, если только ты не против. Пожалуйста.       Ещё несколько мучительных секунд – и Себастиан отпускает его пальцы, позволяя продолжать. Теперь все застёжки поддаются быстрее. Крис прижимается губами к животу и движется вдоль дорожки волос Себы, пока спускает его джинсы вместе с бельём до колен, вылизывает пах, вдыхает возбуждающий запах. Напряжённый член перед ним. Крис зажмуривается, чтобы лучше чувствовать всё ртом, обнимает ствол губами у основания, мягко продвигается ими к головке.       В мозгах – пусто. Помутнение, больше ничего. Он плохо понимает, что делают его пальцы в паху Себастиана, но, судя по тихим протяжным стонам наверху, всё хорошо. Крис просто отпускает себя, позволяя своему рту и рукам полагаться на чувства. Его язык сам облизывает головку, губы скользят рядом, затем обхватывают её, погружают в рот и начинают мягко обсасывать. Ладони перемещаются на ягодицы Себы. Крис продолжает, не в силах оторваться, вбирает глубже и сосёт, инстинктивно двигая головой, пока разгорячённый член не получает разрядку, выплёскиваясь в горло. Эванс поспешно сглатывает, чтобы не поперхнуться, но немного спермы подтекает с уголка губ и скользит вниз, пока Крис тяжело дышит, уткнувшись в пах Себастиана. Затем стирает тонкую струйку с подбородка тыльной стороной ладони и вдруг ощущает резкий рывок за плечи вверх.       Он снова растерянно смотрит под ноги – глянуть в глаза Стэна выше его сил. Но взгляд в упор ощущает так явно, будто Себ решил прожечь его насквозь.       – Крис, ты делал это в первый раз.       Врать бесполезно. Эванс судорожно кивает в ответ, не поднимая глаз:       – Как ты понял?       – Представь, знаю разницу.       – Всё так плохо? – бормочет Крис, по-прежнему не смея глянуть на Стэна.       – Неумело. Но... искренне. Тебе очень хотелось.       Себастиан отпускает его, даже немного отталкивает, вжимая в стену с какой-то досадой, что ли. Становится рядом, откинувшись спиной на дверное полотно, их плечи соприкасаются. Себ до сих пор тяжело дышит, растерянно глядя куда-то прямо перед собой. Надеть штаны он даже не попытался.       – Крис, почему я?       Теперь на него можно смотреть. Теперь почему-то можно. Крис поворачивается, впитывает глазами каждую чёрточку любимого лица, чуть касается пальцами локтя, тихо говорит:       – Себ, я влюбился. Так ещё не было. Это сильнее меня.       Себастиан опускает глаза:       – Крис, вообще-то... не знаю, что ты думал, но я – не гей. Во всяком случае, ещё десять минут назад точно не был.       – Я тоже, – вдруг улыбается Эванс.       – Тогда у нас проблема, чувак.       – Нет. Из всех мужиков только ты... Никогда не было тяги. А ты – не как все. В тридцать три вроде поздно меняться, но ты... На самом деле, исключение. Всё только из-за тебя.       – То есть, я всего лишь исключение, – качает головой Себастиан.       – Ты круче всех моих правил. Я сломал их и теперь знаю, что правильно сделал.       Себ поднимает голову, их взгляды встречаются. Оторопь проносится по телу Эванса, душа испуганно забивается в пятки.       – Знаешь, Крис, сначала я подумал, что ты всё-таки разыгрываешь меня. Мы актёры, я знаю, как это делается.       – И когда ты всё понял? – напряжённо спрашивает Эванс.       – У тебя сердце колотилось, как бешеное. Мы играем всё, но не это.       Крис опускает глаза и кивает.       – Почему же ты столько молчал?       – Ну, – Крис смешно морщится, разводя руками, – мы же не геи. Вроде. И я дико боялся, что ты меня пошлёшь.       Улыбка Себастиана отдаёт прямо в сердце Эванса.       – С чего вдруг надумал?       Крис вжимает его всем телом в стену:       – Да не могу без тебя больше.       Обхватывает локтем за шею так крепко, что ни отвернуться, ни вырваться. Но Себ и не собирается. Озорно улыбнувшись, сам впивается в губы Криса поцелуем. Эванс быстро перехватывает инициативу и, ритмично двигаясь, даже не целует, а трахает языком в рот. Расслабившись, Себ с удовольствием принимает. Кажется, такой поцелуй они повторят ещё не раз.       Похоже, Крис покинет этот номер только утром. Оторваться друг от друга раньше ни у одного из них не получится.