Часть 2
22 ноября 2016 г., 22:03
***
Проснувшись наутро, Руслан не обнаружил около себя Юлика, что сразу немного его расстроило. Хоть он и понимал, что поцелуи с утра в щёчки — это не для Юлика, да и завтраки в кровать, которые ему собирался приносить рэпер, скорее всего будут прокомментированы четырехстопным ямбом. Вздохнув, Тушенцов встал и стал искать свои вещи по комнате, что оказалось не так уж и легко. Например, его футболка почему-то оказалась на люстре. What the Hell? А носки… их он не нашёл. Войдя в ванную, парень сразу понял минусы совместного проживания, особенно с такими свиньями, как некоторые видеоблогеры. Только рэпер открыл дверь, как в нос ударил просто отвратительный аромат. Руслан поспешно захлопнул дверь и, оперевшись на неё спиной, замахал рукой перед носом, отгоняя запах и кашляя. — Эй, Миш, — одернул он, проходившего мимо Совергона. — Чё за трэш в ванной? Сдох кто-то, что ли? — Какой трэш? — парень с интересом подошёл к двери и, приоткрыв её, заглянул внутрь, но тоже закашлялся и отстранился. — Бля. Фу, чувак, я не знаю. Час назад я заходил, всё нормально было. Может, Хована после вчерашнего пива вывернуло? Вздохнув, Тушенцов махнул рукой на ванную и пошёл на кухню. Может, там хотя бы умоется. На кухне он тут же обнаружил объект своего обожания, ржущего вместе с Рэнделлом и Джараховым над какой-то шуткой. При виде белых, несмотря на практически отсутствие зубной пасты, зубок и того, как мило скетчер хмурит носик, когда смеётся, Руслан улыбнулся и сам. — Всем доброе утро, — сказал он, приветственно поднимая руку. Рэнделл с Эльдаром кинули ему доброе утро, а Юлик сразу отвел глаза, куда-то в левый нижний угол. Может, смущается после того, что было, а может… — Хотя после того, что Хованский устроил с утра в ванной, оно не из добрых, — усмехнулся Джарахов, выходя из кухни. — Это точно, — хмыкнул Даня. Юлик всё ещё молчал, что не говорило ни о чём хорошем. — Юл, ты чё молчишь? — одёрнул того Рэнделл. — Да, а чего там говорить? Юра, как обычно, — слегка улыбнулся Онешко. — Ясно, — Даня странно посмотрел на скетчера и вышел из кухни, а Руслан, подойдя к Юлику, обнял его за талию, ласково целуя шею. — Руслан… Нет, подожди… — Онешко отстранил его. — Что такое, кис? — тихо спросил рэпер, прихватывая мочку ушка блогера. — Рус, послушай, то, что было вчера… — скетчер замялся. — Я этого не хотел… — А твоё тело говорило обратное… — томно прошептал Тушенцов и уже просунул ногу между ног Юлика, потёршись об его пах, как тот вздрогнул и оттолкнул его: — Да послушай же ты!.. — крикнул Онешко. Руслан, удивлённый таким поворотом событий, просто послушно застыл рядом, выдавив: — Да что с тобой? — То, что было вчера, — просто случайность. Я не хотел этого. Я люблю Кузьму и не важно, тут он или нет, — Юлик развернулся и уже хотел уйти, как Тушенцов схватил его за запястье. — Малыш, это же был твой первый раз… — сдавленно прошептал рэпер. Скетчер дрогнул, но тут же взял себя в руки: — Мне плевать! И хватит меня так называть! — он выдернул свою руку и быстро убежал. Тушенцов лишь охренело завис на месте. Он… Юлик… Так это просто?.. Вот чёрт!!! Кулак с силой грохнул по стене и парень медленно сполз по ней, садясь на пол. Единственный человек, с которым он хотел, чтобы секс был не случаен, и тут такое. — Вот блять! — единственное адекватное, что смог выдавить Руслан.***
Идя по коридору в самом мрачном расположении духа, Руслан не заметил, как наткнулся на Шмальца. — Привет, — мрачно бросил он и уже хотел идти, как тот поймал его за локоть. — Во-первых, привет, во-вторых, чё такой мрачный, и в-третьих, предупреди кого увидишь, что собрание через час. Нужно разобраться по поводу Никиты, — сказал Дэн. Тушенцов вздохнул и кивнул: — Ладно, — он снова хотел идти, но Денис удержал его. — Так ты чего такой хмурый? — Настроение плохое, — буркнул рэпер. — Или это из-за твоей киски? Что, Юли дал задний ход? — усмехнулся Шмальц. Руслан в шоке посмотрел на него, а потом с опаской по сторонам — не подслушивает ли кто. — Ты откуда знаешь? — шепнул он. — Скажу только одно: у Онешко потрясающие вокальные данные. У тебя хуже, — улыбнулся Дэн и удалился.***
Никто не помнил, почему главным вдруг стал Шмальц. По идее никто не назначал его, но именно Дэн нашёл «Подвал», который теперь является чуть ли не единственной ниточкой к выживанию, и именно он придумал вести эти дурацкие собрания по обсуждению положения дел, которые в конце концов сходились к тому, что все либо поднималось от плинтуса на сантиметр, либо падало совсем вниз. Никто не считал Шмальца умным и, возможно, если было бы голосование, то главным выбрали бы Ларина, который умел более точно и непредвзято рассуждать, но эта мысль почему-то не рассматривалась. Хотя был у Дэна и огромный плюс: он каким-то магическим образом знал всё, что происходило в «Подвале». Пусть хоть Хованский шёпотом во сне неблагоприятно отзовётся о ком-то — Шмальц уже в курсе. Многие даже шутили, что у него тут везде скрытые камеры, поскольку раньше все новости до Дэна доходили последними. Но вследствие обследования всех комнат вдоль и поперёк и слежкой за главарём камер обнаружено не было, так что для блогеров способности Дениса оставались загадкой. А сейчас все сидели в большом зале за длинным столом, который все обычно называли ГосДумой (хрен знает почему), и слушали рассказ Тушенцова про смерть Кузьмы. — Вот и всё, — с этими словами рэпер опустился на кресло и устало посмотрел на Дэна. Шмальц некоторое время молчал, сложив руки у носа и опустив глаза в стол, а потом воспрянул и сказал: — Да , Гридин, конечно, поступил хреново, желая продать информацию о «Подвале» за свою шкуру. Но с другой стороны, он правильно сделал, что отвёл подозрения от нашего убежища. К тому же он говорил, что ОЗАЮ что-то знают о нас, а увидев там компьютеры Юлика, они подумают, что Руслан успел нас предупредить, и будут искать в том районе, а он намного дальше от «Подвала». — А если бы они схватили Юлика, то что тогда? — крикнул Тушенцов, ударяя кулаком по столу. Чёрт! Почему он его защищает? Онешко же сказал ему, что всё кончено, так почему тогда? — Одна жизнь не стоит десятка! — в ответ крикнул Денис. — Мы хотя бы в безопасности. Собрание закончено, — грубо отрезал он и все встали. Шмальц же устало упал в кресло, протирая глаза рукой. Руслан хотел было подойти к нему и прояснить ситуацию по поводу смерти Кузьмы, но понял, что Дэн не станет его слушать, потому он нашёл глазами того, кто точно станет. Прислонившись спиной к стене, у которой тот стоял, Руслан тихо сказал, будто сам себе: — Дим, честно говоря, я не хотел поднимать тревогу, но в смерти Кузьмы было очень много странностей. Критик дёрнул бровью и, допив кофе, сказал: — В парке на Каширке, через полчаса. Рэпер кивнул и, проследив глазами за Димой, который выкинул стаканчик от кофе и прошёл в комнату, тоже отлип от стены и направился к выходу, как его резко схватили за руку и увлекли в сторону. Тушенцов на секунду охренел, но увидев Юлика, тут же успокоился. — Ты чего? — осведомился рэпер. — Что это было? — слишком резко одернул Онешко. — Что было? — не догнал Руслан. — Рус, не прикидывайся, что за «А если бы они схватили Юлика»? Что за приступы заботы? Тушенцов нахмурился и надвинулся на скетчера, заставляя того вжаться в стену позади него и ставя руку около его лица: — Может, тебе и пофигу на то, что между нами было, может, ты поддался только потому, что был очень сильно расстроен, но не я! Я не такая тварь, какой ты меня считаешь! — с этими словами парень отстранился и, накинув кожанку, вышел из «Подвала». Онешко же тяжело выдохнул и направился в свою комнату. «Руслан последнее время ведёт себя как идиот! Что творится у него в голове? ОЗАЮ везде рыскает, нашёл время сходить с ума!» — думал он. Вдруг в голове скетчера всплыл один момент их с Русланом совместной ночи: Тушенцов быстро двигается в нём и вдруг прижимается губами к его шее и словно в бреду шепчет: — Господи, малыш, ты сводишь меня с ума! Как давно я любил тебя и наконец-то ты мой. Я люблю тебя, мой хороший! Юлик покраснел, схватившись руками за голову, залетел в свою комнату и медленно сполз по стенке, утыкаясь носом в колени. «Мало ли, кто что говорит во время секса», — скользнула мысль, но легче от этого не стало. Сердце болезненно ныло. «Я же люблю Кузьму…». Почему-то стало ещё больнее…***
Тушенцов быстрым шагом шёл в парк на Каширку, где он условился встретиться с критиком. «Чёрт, что у Юлика в голове? — думал он. —То ли смерть Кузьмы так на него подействовала, то ли наша с ним ночь, но он стал ещё дёрганей. Да, он и раньше не очень любил, когда я его трогал или чтобы вообще кто-то. Но сейчас он выпустил иголки и не даёт даже морально защитить и поддержать его, а то, что он с утра сказал мне на кухне… это…». Руслан вдруг в точности вспомнил все слова и движения Онешко, и ему стало ещё хуже. Сердце ныло, показывая, что хоть он последнее время и не терпел все эти капризы скетчера, но всё же любил он его всегда. А сейчас, когда настали такие времена, не хотелось отпускать этого малыша от себя, хотелось, чтобы он вечно был рядом, чтобы вечером, когда Тушенцов ложился спать, Юлик прижимался к нему и утыкался носом в его шею и чтобы рэпер знал, что если что-то случится, то он сможет быстро собрать своего мальчика в охапку и защитить, а не искать по всем комнатам «Подвала», ежеминутно переживая, не случилось ли с парнем чего-либо. Руслан сжал зубы и ускорил шаг. Через десять минут он уже был на Каширке и входил в парк, ища глазами Ларина. Наконец он нашёл его в самом безлюдном углу и подошёл, приветливо поднимая руку. Мужчина лишь окинул Тушенцова взглядом и, сразу отметив, что тот не в лучшем расположении духа, немедленно перешёл к делу. — Так, что за странности? — спросил Дима, облокачиваясь спиной о дерево. Руслан вздохнул: — Ну хотя бы то, что солдаты не стали стрелять мне вслед, когда я побежал, хотя я точно видел, что некоторые из них держали автоматы наготове. — Возможно, замешкались, — не очень уверенно протянул Ларин. — А может, просто не хотели меня убивать. — Им нет смысла. Если бы они хотели отследить «Подвал», то пошли бы за тобой. — Я знаю, но это не даёт мне покоя. — Я подумаю над этим. Что ещё? — спросил критик, одновременно оглядываясь по сторонам — нет ли хвоста или ОЗАЮ поблизости. — Кровь, — вдруг сказал Тушенцов. — А с ней-то что не так было? — удивлено приподнял брови Дима. — Она не брызнула на шкаф. Кузьма сидел на коленях спиной к шкафу, но она не попала на него, будто просто потекла по затылку, как от удара. — Хм-м-м… Вот это уже реально странно. Ещё? — Да. Когда Кузьма во время нашего разговора вдруг затолкнул меня в шкаф, он издалека услышал приближение солдат. Во-первых, звукоизоляция квартиры поражает, потому мы всегда ходили тусить к нему, во-вторых, почему он не закрыл дверь, и в-третьих, почему не через окно? Это всего лишь четвертый этаж и, к тому же, рядом есть дерево. Ларин на минуту задумался, закидывая голову назад и упираясь затылком в дерево, а потом выдал, смотря на Руслана: — Первое: звук мог быть слышен из-за незакрытой двери. Второе: возможно, Никита был слишком обеспокоен новостью о раскрытии «Подвала» и потому забыл о всякой безопасности. Третье: он не успел придумать ничего лучше. На всё есть логичное объяснение. — Но почему он сказал им адрес Юлика?! Он же любил его и никогда бы так не поступил! — воскликнул рэпер, одновременно чувствуя, как сердце начинает ныть при упоминании о любимом. — Видимо, не так уж сильно и любил, — резанул Дима, и Тушенцова как током шибануло. Он вспомнил их с Юликом ночь. Те неловкие касания, ту робость, с которой парень отвечал на его поцелуи, и его руки, которые он не знал, куда деть, а ещё… Он же девственник… был. Возможно, Кузьма никогда и не любил его — привязался к другу детства и таким образом просто «вредничал». Руслан отвернулся и, тяжело выдохнув, провёл ладонью по лицу, прикладывая тыльную сторону запястья ко лбу. Господи, как всё тяжело! Мало того, что время опасное, так ещё и эта путаница с любовью. Он любит Юлика… Правда, любит… Но Юлик любит Кузьму… Любит ли?.. А Никита его? Из этого тёмного треугольника парня вырвал Ларин: — Я подумаю над всеми этими странностями, но я, честно, не знаю, что происходит. Мало того, что нигде не видно ОЗАЮ, хотя раньше они по всему городу шастали, так ещё и Дэн не хочет никого слушать и совсем не следит за народом. Против него уже начинают строить заговоры, так и до распада недалеко, — с этими словами критик оторвался от дерева и ушёл. А Тушенцов так и стоял с раскрытыми на максимум глазами. Кузьма любил Юлика?!***
Этим вечером на Руслана почему-то напала бессонница. Было слишком много информации, которую нужно было обдумать: странности в смерти Никиты, эта дебильная ссора с Юликом. Что произошло-то? Сначала он всю ночь жался к нему, жалуясь, что холодно, а наутро просто культурно послал? Если бы он и вправду любил Кузьму, то не стал бы ложиться с ним в кровать, так в чём тогда дело? Он любит Гридина или нет? Вздохнув, Тушенцов потёр виски и, перевернувшись на бок, закрыл глаза. Спать… Надо спать… Однако заснуть ему было не суждено. Только рэпер стал проваливаться в объятия Морфея, как кровать прогнулась ещё под чьим-то весом и кто-то дотронулся до его плеча с тихим: — Рус… Тушенцов нахмурился, заранее приготовив злостный монолог для того, кто разбудил его, перевернулся на спину и только открыл рот, как тут же замолчал, увидев, кто это. — Юли? Ты чего тут? — заботливо спросил рэпер, смотря на Онешко, который сидел рядом с ним на кровати. Тот слегка покраснел и отвел глаза куда-то в сторону. — Прости меня. — За что именно? — За всё, что я тебе сегодня сказал. Это было глупо. Рус… — пальцы скетчера неуверенно скользнули по тыльной стороне ладони Руслан. — Я тоже люблю тебя. Сердце рэпера ускоренно забилось. Неужели?! Так все эти мысли?.. Да ну их нахер! — А ещё… — пальцы Юлика сплелись с пальцами Тушенцова, — мне стало холодно без тебя, — он слегка улыбнулся, и рэпер не смог сдержать ответной улыбки. — Иди ко мне, — шепнул Тушенцов и притянул скетчера к себе. Тот полностью залез на кровать и положил голову на грудь Руслана, сворачиваясь около него комочком. Рэпер же, растаяв, гладил парня по волосам, плечу и целовал в макушку. Это, наверное, самое лучшее, что когда-либо с ним случалось! Юлик тут… в его объятиях… Что может быть лучше? Но всё же… — Юли? — тихо позвал Тушенцов. — М-м-м… — Онешко поднял на него глаза. — Ты любил Кузьму? — этот вопрос слишком долго мучил его, чтобы остаться без ответа. — Если честно, то нет, — вдруг сказал скетчер, и Руслан уже был рад, но то, что Юлик сказал дальше, окончательно отправило его в нокаут от радости. — Честно говоря, Рус, я всегда любил тебя. Просто, когда Никита предложил мне встречаться, я растерялся и сдуру согласился, а так… — Онешко положил ладонь на щёку рэпера и притянул к себе — Мне нужен только ты. Глаза Тушенцова загорелись, и он притянул Юлика ближе к себе, ласково целуя и сразу проникая языком в приоткрытый ротик. Скетчер же всем телом прижался к нему, и его пальцы уже скользнули по груди рэпера, залезая под футболку и задевая соски. Руслан слегка улыбнулся и перевернулся, подминая Онешко под себя и стягивая с него майку. Юлик же не стал избавлять Тушенцова от футболки и сразу потянулся к джинсам, дёргая пряжку ремня и силясь расстегнуть её. «А он сегодня решительней», — скользнула мысль и рэпер положил свои руки на ладони скетчера, помогая тому избавить его от джинсов, как вдруг… — Бля, мразь, просыпайся и хорош стонать во сне! Резкая, обжигающая боль в щеке и Руслан просыпается, слегка подпрыгивая. Ждёт пару минут, пока взгляд сфокусируется, и видит перед собой Ларина. Юлика нету. Стоп! Это что?! Блять, это снова сон? Тушенцов падает на кровать и закрывает глаза руками. Вот и вернулись к тому, с чего начинали: эротические сны с объектом его обожания, мастурбация и тупые мечты. Бля, да с чего он вообще решил, что сам король скетчей будет с ним?! Король скетчей с по виду крутым наркоманом, а на самом деле с простым мальчиком из Сибири, который просто чудом выбился в люди! От этого становится чуть ли не до слёз обидно, и мешает потечь слезам только насмешливый голос Димы: — Бля, братан, ты во сне хлеще бабы стонешь. — Уткин, ты чего хотел вообще? — голос рэпера звучит неприкрыто зло. — Ну прости, что прерываю твои подсознательные забавы с Юликом, но… — Стоп! Ты откуда знаешь про Юлика? — перебивает Руслан. — Да ты чё? Уже все знают, что он тебе нравится. А метка на шее только больше убедила в этом. Тушенцов лишь со вздохом проводит ладонью по лицу: — Чего хотел-то? — Я думаю, ты прав. В смерти Кузьмы было что-то странное, и мне кажется, это всё связано с ОЗАЮ. Возможно, они что-то задумали, — сказал Дима, как-то странно посматривая на рэпера. — И что нам делать? — пожал плечами Руслан. — Я думаю, нужно попытаться достучаться до Шмальца. — Чувак, ночью? — Какая ночь, мразь? Час дня уже. Давай вставай, а я соберу всех в зале. — Ларин хлопнул Тушенцова по плечу и вышел. Рэпер лишь вздохнул.***
Когда Руслан всё же пришёл в себя после резкого облома в виде этого сна и не менее резкого пробуждения от самого ККН, мать его, то в ГосДуме уже яро шли споры. И главное, что больше всего напрягло Тушенцова, — никто не сидел и не зевал, как во время обычных споров. В середине стола, как обычно, стоял Шмальц, а прямо напротив него Дима, все остальные стояли по бокам и с горящими глазами наблюдали за спором. Рэпер втиснулся в толпу, подальше от Юлика, дабы не страдать, и стал наблюдать за развитием событий, хотя в глубине души он заранее знал, что Уткина никто слушать не станет. Никто не знал почему, но Дима, как только перешёл порог «Подвала», сразу вызвал всеобщее недовольство, но не пустить критика было бы высшей степенью жестокости, потому он и жил тут практически на птичьих правах, каждый день ловя недовольные взгляды Соболева и Хованского. Но сейчас важно не это! — Как мы можем верить человеку, который скинул Золотую кнопку Ютуба в Москву-реку? — крикнул Дэн, и тут же все оглянулись на Ларина и протянули: — У-у-у-у… Дима же даже не дрогнул: — Наоборот, можете больше, чем кому-либо. Это показывает, что мне не нужно ни призов, ни званий и я беспокоюсь о нас и, если быть честным, в первую очередь, о себе. Денис фыркнул: — И куда ты предлагаешь нам бежать? Всем нам. Тут у нас есть и еда, и кров, а там мы будем совершенно беззащитны. Мало того, что ОЗАЮ сами везде шныряют, так у них ещё и приспешники есть, большая часть еды испортится без холодильника, а спать на холодном асфальте не всем по нраву. Тем более, если ещё и дождь, а тем более сейчас осень и там ужасно холодно. Ты предлагаешь нам стать беззащитными бомжами! — крикнув это, Шмальц замолчал, высокомерно смотря на Ларина. Рэнделл, смотря на Мишу, которого уже пугали обе перспективы, аккуратно сжал его ладонь. Совергон поднял на того глаза. — Всё будет хорошо, — одними губами прошептал Даня, и Миша выдохнул. Сейчас все понимали, что перспектива оказаться на улице, ужасна, но для Руслана и Димы было ужасно и оставаться тут. Дима вздохнул: — Ладно, но я тут не останусь, — он развернулся и быстро вышел. Тушенцов вздохнул и пошёл за ним. Дэн тяжело выдохнул и упал в кресло, прикрывая глаза рукой. — Собрание окончено, — бросил он. Все разошлись. Шмальц вздохнул. Быть командиром тяжело, тем более ещё и когда такая ситуация. А если ОЗАЮ и вправду что-то задумали? А если они ворвутся сюда? А если они умрут на улице и всё, что сказал Ларин, неправда? Что тогда? Слишком много вопросов и некому дать ответы.***
После этого разговора ни Ларина, ни Руслана никто в «Подвале» не видел. В убежище повисло напряжение, а сам народ стал задумываться, как поступить. Сыендук собирал вещи. Хованский, который всей душой ненавидел Диму, но всё же частью сознания признавал его превосходство над собой, призывал: — Послушаться Уткина и валить отсюда нахер! Кто-то уходил, кто-то оставался, а кто-то считал и то, и другое бесполезным и опасным. Так или иначе, но напряжение не спадало, народ волновался, а Шмальц рвал волосы и не знал, что делать. Печально, что ни говори…
