Not YouTube!!!

***

      — Снайл, постой, — умоляюще произнёс Руслан, слабо хватая Максима за рукав.       — Постой? — вспыхнул Киселёв. — В каком смысле: постой? В том же смысле, что и ты, Руслан? Какого фига ты просто стоял и ничего не делал?! Какого хрена ты позволил ОЗАЮ убивать наших братьев?! Какого хера вы вообще ничего не делали?! Почему они могут убивать нас и безнаказанно ходить по улицам?! По закону, за убийство человека должны судить и сажать! А знаешь почему их не судят? — СнайлКик подошёл ближе к рэперу и ткнул его пальцем в грудь, а его глаза полыхнули. — Они нас даже за людей не считают! — прошипел он и, резко развернувшись, направился прочь.       Тушенцов вздохнул. Раз даже Киселёв, никогда ранее не приписывавший себя к блогерам, вдруг толкнул такую речугу, то всё хуже чем они думали.       — Куда ты теперь?       — У них лагерь на Чистых Прудах? Мне кажется, одной из моих самодельных бомб там понравится, — бросил Максим, и глаза рэпера в страхе распахнулись.       — Снайл, постой! — Руслан кинулся к Киселёву и смертельной хваткой вцепился в его плащ. — Макс, пожалуйста! У них же Юлик! Он там!       — Тогда советую тебе побыстрее вытащить его оттуда! — прошипел Снайл и, резко вырвав свою руку, направился прочь.       Тушенцов лишь испуганно смотрел тому в след. Ну и что теперь делать, когда даже брат оборачивается против брата?

***

      Совергон приоткрыл глаза. Голова гудела, всё тело ужасно болело, во рту был привкус рвоты и крови и вообще… Миша подскочил и, склонившись, выдал нехилую кучу рвоты. Тяжело дыша, он вытер губы рукавом и вздрогнул, когда прядь его волос заботливо убрали за ухо и, протянув полотенце, шепнули:       — Всё хорошо, малыш.       Солодков обернулся и его глаза широко распахнулись.       — Даня?       — Да. Ты все ещё злишься на меня? — Поперечный протянул руку к его лицу, но Совергон резко подался назад и упёрся спиной в каменную стену.       Обведя глазами помещение, он выдохнул. Какая-то маленькая полуразрушенная каменная комнатка, в середине которой горит костёр; пара пледов по углам, на одном из них он и лежит; в земле выкопана неглубокая ямка, в которой пара бутылок с водой и консервы.       — Где мы? — спросил Миша.       — Я нашёл это место, когда бродил по городу в поисках пристанища. Тогда вся эта фигня с ОЗАЮ только началась. Тут отличное место. Вокруг полуразрушенные дома и обитает множество бомжей, так что дым от костра особо не выделяется. Вокруг много деревьев, так что проблем с его поддержанием нет, а осенью опадающие листья ещё и предупреждают о приближении ОЗАЮ. Также тут есть небольшой подвальчик, который служит продуктовым магазином, так что можно далеко не бегать, — объяснил Данила.       — Ясно, — кивнул Совергон. — А улица?       Информатор вздохнул.       — Малыш, с Русланом сейчас небезопасно. Он же сам вывел на вас ОЗ…       — Улица! — слегка прикрикнул на Поперечного Солодков.       — Генерала Белова.       — Что? Как ты успел уйти так далеко, да ещё и со мной? — вздрогнул Совергон.       — Всего-то два квартала, да и к тому же ты лёгкий, — слегка улыбнулся Данила.       — Ты меня на руках нёс? — покраснел Миша.       — Да… — информатор промедлил, думая стоит ли, но всё же шепнул: — Мальчик мой.       — Я не твой… — выдохнул Совергон. — И мне уже пора, — он хотел было встать, но Поперечный схватил его за запястье.       — Ты куда?       — К Руслану и заодно к Дане, хочу убедиться, что он в порядке.       — С Тушенцовым сейчас небезопасно, я же уже сказал тебе.       — Но с Даней я буду чувствовать себя в безопасности, — уверенно сказал Солодков и, встав, вышел из комнатки, но только сделал пару шагов, как увидел солдата ОЗАЮ. Тот зло улыбнулся и вскинул ружьё, а Миша испуганно застыл. Он никогда ещё не сталкивался с ОЗАЮ напрямую.       Минута. Солдат целится, а Совергон от страха не может и двинуться. Секунда. Выстрел.       — Миша! — и сильная рука увлекает парня прочь, за каменную стену.       Солодков отвисает, когда Данила резко встряхивает его.       — Быстро. За мной! — он сжимает руку парня и тащит его за собой. Миша бежит за ним и старается поспевать, но путается в ногах и, наверное, да даже скорее всего, уже упал бы, не держи его Поперечный за руку.       Некоторое время они бегут, а потом Данила затаскивает его в какую-то совсем узкую комнатку, в которой еле хватает места на одного человека, и, прижав Мишу к себе, закрывает дверь на щеколду. За дверью слышны шаги солдата. На минуту всё стихает, а потом резко раздаётся стук в дверь. Совергона передёргивает, и сдерживает вскрик лишь рука информатора на его губах. Некоторое время солдат долбит по двери, Данила прижимает к себе дрожащего Солодкова и зажмуривается. Но вот спустя минут десять все стихает, даже шаги солдата, и слышно лишь, как начинает накрапывать мелкий дождик.       Поперечный аккуратно гладит по волосам Мишу, который уже сам жмётся к единственному источнику защиты и тепла и покорно утыкается носом в его ключицу.       — Ты больше не сможешь чувствовать себя в безопасности около Рэнделла, — Данила первым нарушает тишину. — Потому что Рэнделла больше нет, — он шепчет последние слова.       Глаза Совергона тут же раскрываются на максимум и быстро наполняются слезами.       — Ты врёшь… — шепчет он.       — Я бы не стал делать тебе больно, котёнок, — шепчет в ответ Поперечный.       Ночную улицу прорезают рыдания. Сердце информатора сжимается. Он обнимает Мишу, гладит по волосам, спине, шепчет, что все будет хорошо, что он любит его и защитит. Однако Солодков лишь отрицательно мотает головой и плачет у его груди.       — Нет. Ничего не будет хорошо. Я ненавижу тебя! Я ненавижу ОЗАЮ! Я просто уже больше не вынесу этой войны! Все, кого я люблю, погибают, и я… — слова Миши были прерваны поцелуем. Жадным, полным тоски, но нежным и ласковым.       Совергон на минуту застыл от неожиданности, а потом закрыл глаза и приоткрыл рот. Его руки неуверенно скользнули в волосы Поперечного. Они целовались долго, и только один из них хотел отстраниться, как другой тут же снова притягивал к себе и целовал. Весь мир сжался до размеров этой душной каморки и губ парня напротив.       Наконец воздух закончился и Данила отстранился, утыкаясь лбом в лоб Совергона и тяжело дыша.       — Больше никогда… — отдышавшись, шепчет он: — Никогда больше не отпущу тебя, крошка, — с этими словами он припал к шее Миши.       Тот сладко выдохнул и закинул голову назад. В эту ночь они всё решили друг для друга…

***

      — Юлик, постой, — Кузьма заходит следом за скетчером, который громко хлопает дверью. — Ну что опять?       — Что опять?! Они их убили!!! Ты обещал, что никого не тронут, а их убили! — орёт Онешко.       — Во-первых, хватит орать, а во-вторых, ну, а что ты хочешь? Вернуться на улицу и снова бегать с этими придурками?       — Так и сделаю, — фыркнул Юлик и хотел было выйти, но тяжёлая рука Никиты грохнула о дверь.       Скетчер вздрогнул и обернулся, вжимаясь в стену и с испугом смотря на Гридина, глаза которого загорелись.       — Я, конечно, знал, что ты немного глупый, но что настолько… Слушай меня сюда, это наш единственный шанс жить нормально в эти времена, потому ты, как и я, будешь делать то, что они скажут, — на последних словах Кузьма прикрикнул.       — Лучше сдохнуть, — прошипел Онешко, и в следующую секунду Никита не выдержал.       Вся эта ситуация заводила и бесила одновременно: горящие глазки этого котёнка, его дерзкий голос и лёгкий полуоскал. Злость и страсть боролись между собой и в итоге решили, что они и вместе отлично смотрятся.       — Ах ты, засранец! — игриво прошипел Гридин и в следующую секунду впился в губы Юлика поцелуем.       Скетчер на минуту опешил, не зная, что делать, а потом упёрся руками в грудь Кузьмы, пытаясь отпихнуть его. Однако Никита перехватил его запястья, до хруста сжимая их, и второй рукой уже дёргал ремень, пытаясь расправиться с ним. Онешко дёрнул головой в сторону и пихнул Гридина коленом в живот.       — Отстань от меня!       Кузьма вдруг ударил его по щеке с такой силой, что из губы потекла кровь, и Юлик упал на кровать, стоявшую рядом.       — Значит не нравится тебе, когда грубо, да, шлюха? — прорычал Гридин, хватая скетчера за волосы и поднимая его голову.       Парень тихо всхлипнул и схватился за руку мучителя, сжимающую его рыжие локоны.       — Только подумал, что я сдох, так сразу к Руслану в кровать прыгнул! Вот же шалава! Я тебя научу верности, сучка! — Никита смог таки расправиться с ремнём Юлика и вместе с боксерами стащил джинсы до колена, притягивая парня к краю кровати, утыкая носом в простыни и ставя коленями на пол.       Онешко вздрогнул, услышав звук расстёгивающейся молнии.       — Никит, нет! Не надо! — он дёрнулся было, но тут же почувствовал разрывающую боль ниже. Всхлипнув, скетчер уткнулся носом в простыни и сильно сжал их пальцами.       — А чего ты ожидал после такого обращения со мной? Ласки? Не дождёшься, шлюха!       Юлик не ответил, он лишь слабо вскрикивал от боли и ронял слёзы на белоснежную ткань. По ноге потекла багровая струйка. Хотел нежности? Ну да. Кровь тоже неплохая смазка. Знаешь, а Руслан бы так никогда не поступил?       Гридин немного успокоился и уже выцеловывал шею Онешко. Ещё пара резких и глубоких движений и мужчина кончил, выскальзывая из парня и тяжело выдыхая.       — Я тебя ненавижу! Как же сильно я тебя ненавижу! — судорожно дрожа, прошептал Юлик и, закрыв глаза руками, зарыдал.       Никита вздохнул. Времена, конечно, зверские, но остатки человечности, тоже терять не стоит. Он, натянув штаны, застегнул их и, положив ладони парню на хрупкие плечи, хотел поцеловать в шею, однако, Онешко дёрнул плечами, отпихивая его. Кузьма вздохнул и вышел за дверь, закрывая ту на ключ, а Юлик натянул джинсы и, сев на пол около кровати, уткнулся носом в колени, обнимая их и тихо рыдая. Именно в этот момент он понял: есть такие люди, которые даже в такие времена не теряют человечности, и эти люди сейчас за стенами, на улице, скрываются от ОЗАЮ, а такие люди, как Янго, Кузьма, которые продают своих… Да в них и раньше не было ничего человеческого…

***

      — Наверное, тут мы и останемся, — сказал Руслан, осматривая помещение.       — Да уж… — вздохнул Хованский, смотря как с плесневелого потолка капает вода.       «Подвал» и тот закуток, в котором они жили до этого, были, конечно, намного лучше, но делать нечего. Этот заплесневелый, холодный и мокрый полуподвал находится на другом конце Москвы, и навряд ли ОЗАЮ додумаются искать их настолько далеко. Ну и, в конце концов, надо же где-то спать.       Блогеры уже начали осматривать подвал и планировать, как бы тут расположиться, как вдруг услышали хриплый голос:       — Э? Вы чё тут делаете?       Все тут же синхронно вздрагивают и их сердца замирают. ОЗАЮ? Нет, слава богу, какой-то бомж.       — Мы тут перекантуемся некоторое время, можно? — как-то неуверенно спрашивает Руслан. Раньше-то ему не приходилось ничего просить, тем более у бомжей.       — Нет! Это наш подвал! Валите отсюда! — кричит бомж.       —Э, слышь. Ты кто такой, чтобы нам приказывать? Вали на помойку, из которой ты вылез, пидорасина! — огрызнулся Хованский.       Бомж нахмурился.       — Серёга! — заорал он.       За дырой, которая служила входом, послышалась возня, и в подвал, заправляя самое дорогое в штаны, вошёл ещё один бомж.       — Чё такое? — прохрипел он.       — Помнишь, ты вчера телефон нашёл? — спросил первый бомж, смотря на него.       — Да. И чё? Мы же его продать собирались.       — А ты помнишь, что за их поимку, — бомж указал на блогеров, — сейчас кругленькую сумму отстегивают?       — Ага. И чё?       — Бля, да ты тупой, что ли? Звони в ОЗАЮ.       — Ща, — так называемый Серёга достал из кармана мобильник и начал дрожащими пальцами набирать номер.       Блогеры содрогнулись, а Хованский испуганно шуганулся в сторону.       — Эй! Погодите! Не надо! — вышел вперёд Тушенцов. — Мы уже уходим.       — Точно? — недоверчиво приподнял монобровь первый бомж.       — Да. Парни, пошли, — Руслан кивнул головой в сторону выхода, и блогеры, вздохнув, вышли на улицу.       Хованский бросил раздражённый взгляд на бомжей и, плюнув в их сторону, двинулся за группой.       Выйдя на улицу, блогеры остановились и повисла тишина. Упадническое настроение захватило всех. Никто не знал, что будет дальше, не знал, где искать новый приют, и вообще всё было ужасно… Не говоря уже про погоду: над городом сгущались тучи и было душно в преддверии дождя. Отлично, блять! Сейчас они забьются в какой-нибудь угол и будут сидеть, как мокрые щенки, поджав хвосты и надеясь, что «отлов собак» в лице ОЗАЮ обойдёт их стороной.       — Нужно что-то делать. Не можем же мы жить на улице, — не выдержав давящей атмосферы, подал голос Шмальц. Надо, а что? И только Руслан открыл рот, чтобы задать этот насущный вопрос, как вдруг у него зазвонил телефон. Вздрогнув, парень достал мобильник и уставился на него. Блять, он что, не выключил его после того, как звонил Юлику?       На экране горит «Поперечный» и Тушенцов снимает трубку.       — Да, Дань, — отзывается он.       — Руслан, мы тут с Мишей. Вы где сейчас?       — Мы неподалеку от парка Горького.       — Будьте там, мы сейчас придём.       Руслан только открыл было рот, чтобы сказать, что не стоит, поскольку убежища у них всё равно нет, но Данила уже отключился. Рэпер вздохнул и выключил телефон.       — Что там? — грустно осведомился Давыдов.       — Поперечный сейчас подойдёт. С ним Совергон.       — Миша жив? — удивлённо приподнял брови Джарахов. После того нападения они Солодкова не видели, да и Поперечного тогда не заметили. Как они тогда оказались вместе?       — Как видишь, — пожал плечами Руслан.       — Нам лучше подумать о новом убежище, — влез Шмальц, и все синхронно вздохнули. Этот вопрос уже задолбал всех, но также все понимали, что его надо решать.       — Бля, так давайте Поперечного, нахуй, напряжём. Пусть найдёт нам место, — посоветовал Хованский.       — А если у него нет подходящих мест? — не успокаивался Дэн.       — Бля, да должны быть, — упёрся Юра.       — Нет, — перебил Тушенцов. — Денис прав. Мы должны быть готовы к тому, что нам сегодня придётся переночевать на улице. Уже около пяти, и неизвестно, когда подойдут Даня с Мишей, а без них мы не уйдём. Мы не Соболев и не Кузьма, мы своих не бросаем.       После этих слов повисло молчание и блогеры опустили головы, смотря на мыски своих кроссовок. Все тут же вспомнили про Колю, как он предал всех, выдав Кашина, после чего тот бесследно исчез, вспомнили, как Руслан на бегу орал, что Кузьма их предал, вспомнили как Юлик пожертвовал собой, чтобы они жили, вспомнили и все жертвы после побега из переулка, вспомнили всё и навряд ли уже когда-нибудь забудут…       — А ещё вы забыли про то, как Янго вас всех продал, сдав адреса каждого ОЗАЮ и оставив бедных детишек на улице, — раздался саркастический голос, и все, обернувшись, увидели Гордиенко.       Тут же по спине всех без исключения пробежал холодок. Увидь бы они Яна раньше, не обратили бы и внимания, но сейчас, когда всё это началось, он стал профессиональным убийцей и на его руках уже столько крови, сколько не соберёшь в сериале «Ходячие Мертвецы». И причина такого поведения и резкого отклонения от блогеров к ОЗАЮ была непонятна.       — Чё застыли, полудурки? Руки подняли, — фыркнул Янго.       — Ян, пожалуйста, не… — начал было Ивангай, но Гордиенко это только больше разозлило, и он вытащил из кобуры мини-УЗИ, чем заставил всех блогеров отшатнуться назад.       — Руки, я сказал, подняли и встали на колени, — прошипел Ян, надвигаясь на них.       — Всё в порядке, — успокоил всех Руслан, оборачиваясь через плечо на блогеров, спрятавшихся за ним. — Делайте, как он говорит.       Все переглянусь и, когда Тушенцов опустился на колени и поднял руки, поступили также. Янго фыркнул и, опустив УЗИ, прошёл между рядами блогеров, некоторых беря за подбородок и поднимая глаза на себя.       — Я не понял, — он остановился сбоку от Руслана. — Где подрывник?       — Какой подрывник? — спросил Тушенцов, и неожиданно для всех Гордиенко вскинул УЗИ и выстрелил Марьяне, которая была поблизости, в голову, даже не кидая взгляда на девушку.       Все синхронно вздрогнули, и кто-то вскрикнул, а Ивангай, которому на лицо брызнула кровь, охренело раскрыл глаза и сжал рот руками, чтобы не закричать. По щекам медленно потекли слёзы.       — Не шути со мной, Тушенцов. Я спросил: где Киселёв? Я не буду повторять вопрос, — он перезарядил УЗИ и приставил дуло к голове Пикули. Парень содрогнулся и тысячи раз успел проклянуть себя за то, что пошёл наперекор матери, которая призывала поступить в институт, и стал блогером. Однако кто знал, что лёгкая на первый взгляд работа превратится в опасную для жизни?       Руслан тяжело выдохнул.       — Послушай, Ян, Макс был с нами, когда мы были в переулке, однако, потом на нас напали твои соратники и мы разбежались. Мы потеряли его и не знаем, где он. Не стреляй… пожалуйста.       Гордиенко вздохнул и снял УЗИ с предохранителя. Пикули содрогнулся и тихо всхлипнул.       — Эх, Руслан, не дорожишь ты вашим единственным Томом Холландом, однако, я не монстр, — Ян положил руку на макушку вздрогнувшего Пикули и аккуратно погладил. — Не бойся, зайчик. Я спрошу у того, кто не сможет соврать. Дима, насколько сильно ты любишь своего брата? — он вскинул голову.       — Макс собирается подорвать вашу базу на Чистых прудах, — не моргнув и глазом, отчеканил Масленников.       Тушенцов подавил вздох и не стал даже злиться на Диму. Будь на месте Пикули Юлик, рэпер бы выдал всех остальных и глазом не моргнув.       — Что?! — глаза Янго распахнулись, а рука с УЗИ затряслась. Парня всего передёрнуло и было такое ощущение, что он сейчас заплачет. — Когда он ушёл? — стараясь сделать голос твёрдым, чего не получилось, и тот дрогнул на последнем слове, спросил Гордиенко.       — Сегодня утром.       Глаза Яна испуганно забегали по сторонам, а сам он задумался, опуская оружие и отходя на шаг назад. Дима тут же кинулся к Пикули, обнимая брата, который уткнулся носом в его ключицу и тихо всхлипывал. Перед глазами пролетело воспоминание:       Ян сидит на столе в ОЗАЮ и перебирает патроны. Рядом на диване сидит командир, главарь всего этого безумия под аббревиатурой ОЗАЮ. Он срётся с кем-то по телефону, а потом откидывает трубку в сторону и проводит руками по голове.       — Проблемы? — усмехается Гордиенко.       Мужчина лишь фыркает ему в ответ:       — Да, представь себе, придурок. Этот шпион Поперечного проник в наш лагерь на Чистых прудах. Информация будет у блогеров, а значит надо сделать рокировку.       — Чего? — хмурится Янго, как вдруг дверь справа открывается и к главарю подводят связанного парня.       Мужик улыбается.       — Отвезём туда твоего котёнка, а Юлика вернём сюда, — улыбается он и проводит языком около уха пленника.       — Эй, не трожь его! — рычит Гордиенко и вскидывает УЗИ.       Тут же со всех сторон на него оказываются направлены автоматы. Ян нервно выдыхает, а главарь лишь усмехается:       — Опусти оружие, идиот, и не глупи, а лучше выполняй свою работу и ищи подрывника. А то кто знает, кому Поперечный продаст информацию.       Янго вздрагивает, и его рука с УЗИ медленно опускается.       — Уведите его, — бросает мужик и любовь всей жизни Гордиенко отправляют на Чистые пруды, с момента ухода шпиона Дани ставшие минным полем!       — Чёрт! — рычит Ян. — Лучше бы они Юлика там оставили! — и его охватывает паника. Вдруг Макс уже там? Вдруг уже заложил бомбу?       — А Юлик разве не там? — скромно интересуется Руслан.       — Твою шлюху отправили в главный лагерь в Москва Сити, и его там нет, но вот… Чёрт! — лицо Гордиенко вдруг изменилось и его перекосило от злости. — Я убью его! — зарычал он и кинулся прочь, а у Тушенцова на глазах выступили слёзы… слёзы радости. А ведь и вправду. С чего он вообще решил, что Юлик в лагере на Чистых прудах? Значит Онешко в безопасности и ему ничего не угрожает! Боже, когда рэпер последний раз был так счастлив?       Раздались гулкие шаги по асфальту и к команде блогеров, которые встали с колен, подбежали Поперечный с Совергоном. Миша кинул взгляд на тело Марьяны и испуганно шуганулся к Дане, который лишь вздохнул и обнял Солодкова за талию.       — Всем здорово.       Руслан вздрогнул и, быстро вытерев слёзы, встал с колен, отряхивая джинсы и поворачиваясь к информатору.       — Привет, Дань.       — Вы чё, тусуетесь на открытом месте? Или это ваш новый лагерь? — Поперечный недоверчиво приподнял бровь.       — Дело в том, что на наш последний лагерь налетели ОЗАЮ и нам некуда идти, — признался Тушенцов. Блин, а херовый из него, однако, руководитель!       Даня только открыл было рот, но наткнулся на жалобный взгляд Миши и, вздохнув, сказал:       — Можете остаться у меня. Места мало, но в тесноте да не в обиде.       — Спасибо.

***

      — Руслан, очнись! Они убили Марьяну, прижали брата Димы и схватили Юлика! Нельзя всё это так оставлять! Вспомни, сколько ваших они убили тогда, в переулке!       Блогеры стояли вокруг маленького круглого столика в квартире — второе убежище Поперечного. Квартира, Карл! И кто же настолько не боится или презирает закон, что сдаёт Дане квартиру? Но сейчас не об этом.       Лишь только блогеры преступили порог этой самой квартиры, как информатор, который, от своего шпиона прознав про нападение ОЗАЮ на переулок, не выдержал и высказал Руслану всё, что он о нём думает в лучшем жаргоне родного языка, и заявил, что надо купить оружие и идти на главное здание ОЗАЮ, находящееся в Москва Сити, расстрелять там всех к чертям и сжечь его нахуй!       И только Тушенцов открывает рот, чтобы остудить пыл Дани, но Поперечный не даёт ему сказать и слова.       — Семь! Семь человек, Руслан! Брейн, как и Масленников с Мишей, до сих пор во сне вздрагивают! Этого нельзя так оставлять!       Руслан тяжело выдохнул:       — Дань, не всё так просто.       — Напротив, всё очень просто. Надо бороться! — Поперечный отсчитывает тройку зелёных купюр и ладонью прижимает их к столу. — Я устал так жить! Кто ещё?       Сначала никто не решается, но потом Хованский фыркает и, тоже вытащив деньги, кладет свою ладонь с деньгами на ладонь информатора.       — Меня тоже заебало! Нагнём их?       — А то, — усмехается Джарахов, и его ладонь дополняет эту пирамиду.       Далее с похожими фразами присоединяются все остальные, и вскоре образовывается нехилая такая пирамида.       — А, Руслан? — подмигивает Данила.       Тушенцов вздыхает.       — Это всё хорошо, но откуда мы возьмём оружие? Неужели просто купим в магазине, как продукты?       — Обижаешь, Руслан. Стал бы я предлагать, если бы не знал, кто подешевле, чем в магазине, продаст блогерам оружие? Ты с нами?

***

      Гнойный — поставщик оружия. Такое, наверное, не могло присниться и в самом дебильном сне, однако, не будь это правдой, Руслан не стоял бы сейчас здесь и не смотрел бы, как Слава раскладывает перед ним оружие. Господи, кто ещё не успел заработать на этой войне? Поперечный толкает информацию, Соня Мармеладова — оружие, а за любые сведения о местонахождении блогеров ОЗАЮ готовы отстегнуть кругленькую сумму. Однако нужно бороться — это Тушенцов понимал лучше всего. Нужно взять и нагнуть этих мразей… Восстановить Ютуб и сжечь их штаб-квартиру нахуй! Чего бы это ни стоило! Эх, а всё-таки энтузиазм у Поперечного заразный…