Деревня на лугу

— Вы понимаете, случилась проблема! — драматично жаловался Мунаши, вольно раскинувшись на диване, — Всё катится к чертям, господин. Всё к чертям!       Третий мизугаке, в кабинете которого они сейчас находились, обернулся к посетителю, но так и не открыл глаз. Он, кажется, вообще их никогда не открывал.       У тех, кто видел впервые, длинноволосый мужчина в годах создавал впечатление терпеливого и спокойного человека, и он действительно был таковым. Можно жить с ощущением, что он что-то скрывает подобно тихому омуту, но факт остается фактом — его невозможно вывести из себя.       Терпение привело от сперва к должности телохранителя, затем — на пост Мизукаге, а теперь позволяло слушать нытьё подчинённых в нагруженные работой дни.       Мизукаге едва слышно выдохнул и поднял голову на мечника тумана. Он слышал, что Мунаши причастен к некоторым тёмным делам в стране, но предпочитал не вмешиваться, покуда, как ни странно, тот не создавал проблем стране, хотя и не делал её лучше.       Проблема?       Ему даже стало интересно и он отложил бумаги на стол. — И в чём же дело? — В бизнесе, мой господин, — ответил он, поддавшись вперёд всем туловищем, чтобы придать разговору особую атмосферу важности и расшевелить правителя. Вот же каменный упырь.       Мизукаге вдохнул ещё раз. — Как же я сразу не догадался. Сколько ты хочешь? — В долг, разумеется.       Он взглянул на цифры: сумма была не то, чтобы большой — такой, чтобы выплатить месячную зарплату рабочим или чуть больше.       Официально Джинпачи владел алкогольным бизнесом помимо основной основной должности мечника из личного отряда Мизукаге, и, хотя так было не положено и не желательно, мечник справлялся. За образом весёлого повесы скрывался чрезвычайно способный, и, что важно, опасный человек. Кроме того, он был одним из первых в отряде, в котором состав порой менялся как перчатки. Трейтий Мизукаге задумался и попытался вспомнить каким по счёту владельцем «иглы» был Кушимару на его памяти. Четвёртым, наверное.       Владелец взрывного меча же был один. И не спроста. Киригакуре была бедна и экономическую стабильность поддерживать в ней было трудно. С другой стороны, у Киригакуре был теневой мир и Мунаши имел к нему отношение. То были другие деньги и другие возможности. Но… Мужчина ещё раз заглянул в бумаги. Он не мог поверить, что мечник пришёл просить такую сумму к правителю страны, в конце-концов, её можно занять у любого влиятельного человека, или, в крайнем случае, у банка. Или он сейчас в плохих отношениях с этими самыми влиятельными людьми, боится показаться им несостоятельным? Или он… Просто напоминает о себе? — Я подумаю, — уклончиво ответил Мизукаге и устало положил документы на стол. ***** — Всё клянчишь как попрошайка на рынке, — услышал владелец взрывного меча как зашёл в одну из комнат отдыха, в которой обычно пил. За столом сидел Кушимару Курираре, — и не стыдно? — Ты небось свою зарплату посчитать не в состоянии, а у меня дела. — Видать, тебе пора тебе отойти от дел, хе-хе.       Джинпачи фыркнул и прошёл, сев неподалёку, откинув полы полосатой юкаты. Курираре раскладывал карты. Это был молодой человек, практически юноша, с лохматыми соломенными волосами, похожими на пушистое животное, вцепившееся в голову. Он редко был без маски, как сейчас, и Джинпачи мог видеть его худое лицо и прозрачные серые глаза.       Он только недавно вступил в ряды мечников, но они уже не нравились друг другу. Курираре в силу своей молодости и неопытности был самонадеян, наивен и считал себя умнее окружающих. «Мечник с косичками», с которым его стали отправлять на задания, раздражал его, а проблемы с бизнесом, шпионами, попойки, табачный дым да шлюхи порой вызывали отвращение.       Мунаши же был довольно сильно привязан к тётке Курираре — бывшей владелице «иглы», которую с племянником объединял лишь цвет глаз да бледность кожи. — Что, дали денег? — прерывал молчание заскучавший юноша, тасуя колоду. — Мне всегда дают, — соврал он. — Зачем же тогда к моей тётке ходил, раз Мизукаге всегда помогал тебе решать деловые проблемы, м? — Малыш, — Мунаши сделал паузу, прикрыв глаза, чувствуя лёгкое раздражение, — ты уже взрослый мальчик и можешь догадаться зачем я посетить разок-другой Мираи.       Курираре очень плохо знал свою тётку и мог испытывать разве что ревность, покуда его способности и боевой опыт всегда сравнивали с её. И если со способностями можно было поспорить, то опыта у молодого человека и впрямь было не так уж и много, несмотря на то, что он довольно рано начал свою карьеру. Он хотел было выдавить оскорбление, задевшее бы тонкие чувства собеседника, как в дверь постучали. — Войдите уж.       В комнату завалился мужчина, низко поклонившись. Юноша навострил ушли. — У нас донесение. Мы не получили вестей от отправленных на задание чуунинов. Ни от одного. Вероятно, они мертвы. — Мда. Проблема. Кушимару засмеялся. — До чего же забавно, — беззлобно, сквозь смех, заметил он, на что услышал усталый вдох Джинпачи и щелчок зажигалки. Сперва юноше показалось, что напарник разволновался, но тот ещё более расслабленно раскинулся на диване, затягиваясь табаком. Или что там у него? Кушимару хмыкнул. Это действительно забавляло его. — Неужто и эти двое чуунинов оказались преступниками, что охотник их порезал? Джинпачи-сан, ты должен спрашивать у них либо историю преступлений, либо корочки о прохождении экзаменов. Чууннины, — он поддался вперёд к мечнику долговязым телом и склонил голову, — и проиграли ему? Да. Ему. Но кому ему? Мунаши затянулся дымом, глядя куда-то сквозь подчинённых, оглашающих вести о стычке в таверне. Один просчёт за другим. Он недооценил охотника за головами, полагая, что с тем легко должны справиться чуунины, но вот они мертвы, а мечник вот-вот отправится сбывать преступные головы, пока они не затухнут. Если ему, конечно, не хватит ума выбросить их в злачную канаву и бежать из Киригакуре дальше, как можно дальше. Если он пойдёт на чёрный рынок, то его быстро схватят, ведь жалкие погибшие чуунины не чета людям, которые ведут там дела, и благо, им «чета» Мунаши. Но если отправится к Мизукаге? Конечно, если даже и выяснится, что мечник помышлял контрабандой и нанимал тех преступников, чьи головы преподнесут на блюдечке его боссу, он сможет выкрутиться, и, возможно, выйти сухим из воды. Что будет? Весьма недурной охотник получит деньги за бандитов, а Джинпачи — выговор и некоторые проблемы с бизнесом. Возможно? По правде, он не всегда понимал лояльного и молчаливого Мизукаге, но где-то в глубине души подозревал, что тот может быть и другим. Внезапные вспышки справедливости? Гнева? Осторожности? С людьми у власти такое бывает. Да и преступный мир устроен так, что слухи об этом разнесутся, и прочие криминальные боссы начнут наседать и портить нервы. Как утомительно. Он прикрыл глаза, и когда открыл их вновь, то столкнулся взглядом с Кушимару. Его прозрачные глаза были столь же остры, что и «игла», которой он владел. — Мой мальчик, ты не хочешь немного повеселиться? Кушимару улыбнулся заточенными под акульи зубами. — Хочешь, чтобы я стал мальчиком на побегушках? Не справились чуунины, отправь джонина — и нескольких, а если и они погибнут, я подумаю. Чтобы повеселиться, мне нужен опытный воин не ниже джоунина, а не бедная овечка. Словно показывая своё пренебрежение, он слова разложил карты, а Джинпачи невольно оглядел копну волос напарника и скривился. И кто это тут овечка? — Эх. Если он придёт на чёрный рынок, то ладно, но перед столицей встретьте нашего гостя, чтобы он сперва пришёл ко мне. Какой-то юноша тут не хочет халявных денег, так лучше заплачу им вам. — Что? — Кушимару поднял возмущённый взгляд, — какой позор попрошайке предлагать кому-то деньги! Были бы — не ходил бы к Мизукаге и кому ты лжёшь? Джинпачи ничего не ответил и лениво поднялся с дивана, скрываясь за дверью. Подопечные последовали за ним.