Деревня на лугу

— Мне нужны деньги. Много денег, — сказал мужчина, стараясь придать голосу твёрдости, и расправил плечи то ли чтобы набраться смелости, то ли по старой привычке. Они сидели друг напротив друга за небольшим столом: деловитый старик и обнищавший дворянин. Лишь одежда хорошего пошива и качества, говорила о его прошлом положении, но и она скоро износится и превратится в лохмотья. Во взгляде старика не было ни жалости, ни снисхождения — нередко к нему приходили в поисках высокооплачиваемой работы, и в большинстве случаев не от хорошей жизни. Поначалу старик проникался и сочувствовал, но года вытрясли из него эту слабость. В конце концов, его задача — найти наёмников, готовых на всё. — Что ты умеешь? Молодой мужчина сжал губы, собираясь с мыслями. — Я сделаю что угодно — всё, что вы скажете мне сделать. — Умеешь убивать? — Научусь. — Убьёшь ребёнка? Дворянин ожидал любых вопросов, в том числе и подобных, но когда старик произнёс это вслух, он всё равно вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Стоил ли это того? Настолько ли ему нужны деньги? — Убью. Старик громко рассмеялся, задрав голову и, встав из-за стола, плавно прошёлся по кабинету к окну, а затем из-за плеча кинул: — Трус. — Трус, — разозлился дворянин, — Но я не отрекаюсь от своих слов. Мне нужны деньги и я сделаю всё, что от меня потребуется. — Будут деньги. Для таких как ты они всегда есть. Работа была нетрудной — принять контрабандный товар. Скорее всего и убивать никого не придётся, а если и станется так, что потребуется, есть у них и убийцы. Главное, чтобы молчали, а старик был уверен, что пришедший к нему наёмник будет молчать после того, как выполнит свою грязную работу. Потому что мёртвые не умеют говорить. Он даёт большую сумму, но она вернётся к нему вместе с выполненной работой и убеждением, что тайны не будут раскрыты. Разумеется, всегда так дела не делаются, но случай позволяет. Обнищавший дворянин, трус, жаждущий денег для лечения своей смертельно больной жены и готовый пойти на всё, возможно, впервые в своей жалкой жизни. Его можно обмануть, использовать, сэкономить. Отлично. Старик удовлетворённо ухоливается самому себе и, неторопливо подойдя к мужчине, протягивает морщинистую ладонь для рукопожатия. Дворянин улыбается от облегчения и его серые глаза, окружённые сеточкой морщин, кажется, начинают увлажняться. Улыбается, потому что не знает, что ему уготовано. Ну вот и всё. Старик мысленно прикидывает, сколько денег останутся в более важных руках. Господин Мунаши будет доволен. *** Сазанами старается не смотреть на убитых им людей, не желая лишний раз испытывать почти физическую боль от чувства вины. Он старается убедить себя, что смерть — это то, что они заслужили за свои грехи и не стоит их жалеть. Но не может. Доселе единственное, что заставляло его пробудить себе гнев и презрение — это воспоминание о Госункуги. Он вспоминает убитую им семью, наглое лицо этого ублюдка и говорит себе: «Эти — такие же». Однако дни стирают пережитые чувства, и Сазанами словно осознаёт бессмысленность гнева. Но он хочет справедливости. Он хочет домой. И то, что он сейчас делает, помогает ему так или иначе достичь цели. И он будет заставлять себя ненавидеть это бледное, уже немолодое, лицо преступника с серыми застывшими в смерти глазами. Он сможет. Деревня тумана разительно отличается от того селения, в котором он пребывал прежде, но оно и не удивительно — центр, как никак. Здесь пестреют многочисленные товары на рыночных прилавках, люди снуют туда-обратно, кипит жизнь, ведутся дела. Здесь восседает Мизукаге. Обычно вокруг правителя полно сплетней и разговоров, но конкретно о Мизукаге люди говорили до подозрительного мало — то ли боялись, то ли говорить было нечего. Хотя и люди здесь были не из разговорчивых. Сазанами пытался разговориться с местными торговцами и даже кузнецом, так, чисто по-братски, как со старым коллегой, но всё было тщетно. В конце-концов он зашёл в местную забегаловку и заказал себе лапши, поскольку был чудовищно голоден. Несмотря на местный туманный колорит, мрачных людей и довольно-таки скромный вид забегаловки, лапша была восхитительна и он сильно пожалел, что с голоду так быстро её съел, и ещё сильнее — что уже наелся. Мечник от души похвалил повара, на что тот только скромно кивнул и быстро отвернулся, спеша спрятаться на кухне. Сперва Сазанами не понял, но после обернулся и ничего, к своему удивлению, не заметил. Возможно, показалось? Или кто-то следит? Он вышел на улицу, на которой уже собирались сумерки. По-хорошему бы ему сейчас поторопиться, чтобы успеть, иначе придётся ещё на ночь задержаться, чего бы он не хотел. Людей на улицах становилось всё меньше и ему было тревожно от этого в свете последний событий. На очередной улице, он специально свернул в переулок, чтобы миновать бордель, опасаясь, что местные девушки могут его задержать. Как выяснилось — на свою беду, ведь услышал тонкий женский крик. Сазанами рывком бросился к месту шума и увидел то, что в общем-то следовало ожидать — одинокую девушку пытались раздеть трое здоровых пьяных мужчин, которые, резвясь, даже не заметили его. — Господа! , — громко обратился он к ним, демонстративно касаясь рукояти катаны, — Не хотите ли отпустить девушку и провести время со мной? Они резко обернулись. Один из них продолжал держать девушку за руки, чтобы она не убежала. — Эй, пошёл к демонам, нас не интересуют мужчины и я настоятельно рекомендую тебе не мешать! — Вот как? — Сазанами обнажил катану, — А вот в мои интересы как раз входят всякие негодяи. Верзила набросился на него, но мечник легко его одолел, оглушив. Другим он даже нанёс раны, чем не лишил их жизни, но хотя бы напугал. Они рванули в стороны, а Сазанми лишь сплюнул от отвращения. Он уже было хотел уйти, как заметил, что девушка ещё сидит. Её светло-серое, практически белое, кимоно задралось, оголяя стройные ноги и она стыдливо поспешила его оправить, но, когда наклонилась, едва не оголила грудь. Мужчина смущённо закрыл ладонью глаза и она вскрикнула. — Боже! Спасибо вам, господин, я, я…я сейчас же приведу себя в порядок, просто они, они… — Они, — он мягко перебил её, — успели тебе навредить? Он мельком глянул на неё и заметил, что она уже плотно закуталась в одежды, по-прежнему сидя на земле. Сазанами подошёл и осторожно протянул её руку. Она оказалось маленькой и очень мягкой. — Нет-нет, вы успели вовремя… Спасибо вам! Мне если и досталось от них, то только самую малость, но это ерунда! Он помог ей встать и заметил несколько синяков и разбитую губу. А ещё то, что девушка была очень красива: высокая, стройная, с белой кожей, длинными чёрными волосами, заплетёнными в высокий хвост и большими серо-голубыми глазами. Он, наверное, в жизни так красавиц не встречал. По крайней мере, даже не стоял с ними так близко. Сазанами почувствовал, как густо покраснел и отвернулся. — Милая девушка, почему же ты ходишь одна? Скоро будет ночь и таких негодяев будет только больше. — Потому что меня… Меня продали в бордель, господин, и я сбежала оттуда. А когда оторвалась от стражей, встретила этих пьяниц и они…затащили меня. Она горько разрыдалась, а внутри Сазанами всё похолодело. Продали? Господи, кто? Может ли он ей помочь? Вероятно, если и может, то уже не сегодня — он не успеет в резиденцию, но завтра в край должен там быть. Мешок за спиной изрядно ему надоел, то теперь он должен добыть деньги: чтобы помощь трактирщику и выкупить несчастную девушку, если потребуется. — Ну же, ну же, не плачь! Кто тебя продал, хочешь я поговорю с ним и выкуплю тебя? — Нет! — она крикнула и бросилась на мужчину, в страхе схватив его за одежды и упав в ноги, — Умоляю, не надо! Надо мной не сжалятся, мой брат ужасный человек, который мной решил покрыть долги. Просто помогите мне сбежать! Позвольте служить вам! — Пожалуйста, успокойся! — мужчина сел перед ней на колени, мягко взяв на плечи — В чём проблема, если я заплачу за тебя? — В том, что он обманет и меня снова продадут! А его смерти я не хочу, я…я не такая как он. И всё-таки он мой брат. До чего же сердобольная девушка. Сазанами снова помог ей подняться. — Раз тебе некуда идти, готова ли ты пока побыть со мной до утра? Не боишься меня? Что я с тобой что-нибудь сделаю? Я ведь убийца, незнакомец и чужеземец. Конечно, он ничего бы ей не сделал, ведь был воспитан иначе. Он ненавидел причинять боль другим, особенно тем, кто безвинен. Но его смущала её наивность и он беспокоился, что ей придётся за неё поплатиться. Когда девушка упрямо сжала губы и уверенно завертела головой, он убедился, что с её доверчивостью нужно что-то делать. — Вы спасли мою честь и, возможно, жизнь, господин! Прошу, разрешите доверять вам! уверена, что вы хороший человек! Только хороший человек способен на такой поступок! — Ну хорошо! Тогда подскажи, где тут есть ближайший постоялый двор? Желательно, наиболее близкий в резиденции Мизукаге? — Конечно, пойдёмте в ту сторону, господин…? — Сазанами. Сазанами тепло улыбнулся ей и девушка ответила тем же. — Ювилан. — Ну! Пойдём, Ювилан! Когда они скрылись в тени очередного дома, Кушимару, сидящий в это время на крыше дома и наблюдавший эту сцену, только фыркнул. — Отправил значит, джоунина, старый чёрт.