Wenn

14.07.13, Воскресенье

      После ужина должен был быть какой-то концерт, и только поэтому всем разрешили идти в корпус после столовой сразу, никого не дожидаясь. Надо было ещё раз повторить свои роли, прорепетировать, одеться, накраситься..       Я шёл за таблетками, и ни на какой концерт я не собирался даже как зритель. Впереди же меня гордо вышагивала вся наша элита, и по счастливому совпадению – все сегодняшние актёры. Впрочем, это был уже костяк активистов в нашем отряде. Они выступали, они пели, они танцевали, они делали, блять, всё. Тот самый стол популярных подростков в фильмах про американские школы.       В тусу входила и Настя – та самая воздыхательница Артёма, Егор – противный парниша, ненавидящий Артёма, его соседи по комнате, Полина и ещё одна Настя – соседки первой Насти. Так же это были все три соседки Саши, которая соседка Артёма, и учится с ним в одной школе и, наверное, его девушка. Всё и все вокруг Артёма, как же так.       Неожиданно я вспомнил, как на четвёртом дне смены мы с Артёмом шли за Егором и его соседями – прямо как я сейчас. Тогда мы стали свидетелями очень забавного обсуждения – про телефон и обувь, и нищебродство.. Было бы забавно, если бы они и сейчас обсуждали Артёма. Саша рассказывала, что Настя только о нём говорить и может. Делает ли она это только при своих подружках, или и при других парнях тоже?       Мда, бедная девочка. Неприятно, наверное, влюбиться в парня, который встречается с какой-то – никому не в обиду, – стрёмной полной девочкой. И ты, даже вся такая красивая и охуенная, ему нахер не сдалась. Очень неприятно.       Таблеток в банке оставалось всё меньше и меньше, что очень меня радовало – значит, скоро закончится и курс. Хотя на днях мне привезут витаминки, но это в любом случае проще, чем закидывать по три штуки за раз, так что.. Конец страданий в любом случае близок, это не может не радовать.       Выпив вечернюю порцию препаратов и отложив одну таблетку, я, от нечего делать, уставился на кровать Артёма. Сам он ещё не появился, так что можно было спокойно поразглядывать его вещи. Да, это не совсем его, но если достать рюкзак, который прячут за кроватью.. Жаль, что он упорно продолжал прятать все свои вещи. И ладно бы, но просто в тумбочку их убирал, но нет же. Даже не пороешься незаметно. И конечно, это плохо, странно и всё на свете, и мне не стоит даже думать об этом, и как я вообще эти мысли допустил.. Но в свою защиту я мог сказать, что меня интересовал, в общем-то, один его блокнот. Тот самый, в котором он рисовал в первый день. И по сути, наверное, я мог просто попросить. "Можно посмотреть, что\как ты рисуешь?". Но как будто это по-детски и глупо? Да, взрослые умные мальчики вместо этих глупостей в крысу воруют чужие вещи.       Ладно, не то чтобы я остро в этом нуждался. Не так остро, чтобы рыться в его вещах без спроса уж точно.       Артём вернулся не с пустыми руками, но я уже даже не удивлялся. Хотя привыкнуть к этой хуйне было сложно. Я был порядочным человеком, и для меня воровство было, ну, мягко говоря, не самым красивым делом. Не первым в списке грехов, конечно, но видеть это и косвенно участвовать я уж точно не хотел. Но хули делать, приходилось себя одёргивать.       – У кого ты это взял? – спросил я. Это было не важно ни разу, но просто хотелось узнать.       – У Анфисы.       – А Сашу не заподозрят?       Анфиса была их соседкой, и если Саша сейчас в комнате, то именно она будет первой подозреваемой, нет? Просто не хотелось бы, чтобы у неё были проблемы. Хотя вряд ли бы Артём стал так её подставлять. Он же не такой тупой.       – Она с ними на концерте, так что всё в порядке.       Оставалось надеяться, что кто-то сможет подтвердить, что Саша действительно была там. А то с ней такое бывает – вроде, её нигде нет, а потом оказывается, что она всё это время была рядом, ты просто её не заметил. И вот начнут снова разбираться, кто ворует еду, скажут, что это Саша, а она скажет, что это была не она, она ведь вместе со всеми была в актовом зале. А кто подтвердит её слова? И всё.       – Как у тебя с запасами? – спросил Артём.       По моей задумке (которую мне потом посоветовал и Артём), я таскал еду со столовой, когда там давали что-то хоть сколько-то хранящееся. Булки, фрукты, шоколадки, печенье.. Так как с утра обычно давали то, что я не ем, это было моим спасением от голодовок до часу дня – то есть, очень крутой темой.       Артём же иногда подкидывал мне что-то краденное. Я не был фанатом всяких чипсов и сухариков (пока это не закуска к пиву, важная поправка) и сладкого, но иногда попадались не сладкие вафли (в смысле, без ебаных начинок с тонной сахара внутри), и их я забирал с удовольствием. Потому и приходилось участвовать в воровстве. Артём и сам как будто был рад делиться со мной, а я был вынужден принимать, потому что и не откажешь ему, да и самому нужна еда. Такой вот я человек, да, с принципами.       – Пока достаточно.       – А тут ничего для тебя и нет. Ну шоколад?       – Давай.       Коньяк бы к нему, конечно, но это уже прямо наглость.       – А всё остальное..       – А с крабом можно забрать? – аккуратно поинтересовался я, заметив то самое.       Артём легко кинул мне пачку, и я почти что довольно заурчал. Про себя, разумеется. Не хватало ещё выражать какие-то вот эти людские эмоции явно. Что за бред.       – Спасибо.       И казалось бы, у Артёма была целая поляна, ешь и наслаждайся – нет. Он решил заняться другой хуйнёй.       Освободив один пакетик от печенья, он взял его в руку и достал из кармана зажигалку.       – Что ты делаешь? – спросил я, когда стало понятно, что сейчас произойдёт.       – А что? – Артём посмотрел на меня. – Боишься огня?       Меня пугало две вещи – что сработает противопожарная система, и что Артём может подпалить что-нибудь ещё. Пол, кровать или, ещё хуже, себя. И конечно, вряд ли такая бумага сможет быстро и хорошо разгореться, но лучше не рисковать. И почему нельзя просто выкинуть? Это уже какой-то слишком радикальный способ заметания следов. И где он вообще взял зажигалку..?       Взяв пакет за самый край, Артём подпалил его с другого конца и так и замер, следя за пламенем. Я всё ждал, когда Артём сбросит упаковку на пол, или начнёт поджигать что-нибудь ещё, но этого не случалось, и, наверное, я зря параноил? Он же не настолько конченый? Хотя я бы не удивился, если бы он сжёг тут всё к чертям. Он же говорил, что в последний раз здесь? Напоследок надо вытворить что-нибудь запоминающееся.       Когда осталось совсем чуть-чуть, Артём скинул бумажку в свою кружку. Вроде как, она была пустой, поэтому некоторое время Артём провёл за тем, что пялился в кружу – наверное, на то, как догорают остатки.       – Вот и всё, – оповестили и меня, после чего поднялись и потопали в ванную.       Когда Артём вернулся, я присмотрелся к рисунку на кружке и разглядел там Стэна из Саус парка. Всё было одного чёрного цвета, и хотя рисунок переливался, видно было не очень хорошо. Но всё-таки я смог распознать и надпись – "Ты не можешь быть нонконформистом, если ты не пьёшь кофе".       – Я не смотрел, одноклассница отдала, – предупредил меня Артём, видимо, заметив, куда я смотрю.       – Ладно.       А жаль. Как будто ему бы понравилось.       – Хотя она же показывала мне серии про детей-готов. Их появление и ту херню с вампирами и эмо. Собственно.       Артём двинул рукой, так показывая кружку.       – Отозвалось?       – Ну да, я же хожу в чёрном. Значит, гот.       Я не совсем это имел в виду, но не стал ни оправдываться, ни что-либо объяснять.       Какое-то время мы сидели в тишине. Артём попивал колу, я, спрятав всё, залипал по стенам.. В моменте меня уже начало клонить в сон, и как назло, именно тогда Артём захотел поговорить:       – А ты где учишься?       – Сейчас нигде. Мы будем переезжать и мне придётся поменять школу.       Возможно, следовало сказать, где я учился раньше, но я не хотел признаваться, что я учился по месту жительства – в какой-то там деревенской школе. Впрочем, я и там уже несколько лет не появлялся. Я у мамы особенный.       – На два года? – Артём вскинул одну бровь. – Серьёзно?       – Далеко переезжаем.       – Ладно, – с сомнением протянул Артём. – Просто хуйня какая-то. Мало ли, какой класс попадётся. Если в этой школе норм коллектив, может, ну его нахуй?       Я только пожал плечами. Ясное дело, менять мнение и планы никто не будет. А что насчёт коллектива, мои когда-то одноклассники меня даже не узнают на улице. Вот и думайте, блять.       – Скажем так, терять мне нечего.       – Как знаешь, – хмыкнул Артём. – А чё вообще переезжаете?       – Захотелось чего-то нового в жизни.       Честно, я сам не понимал, почему матери так внезапно захотелось перебраться в город. Но что я сделаю – у нас главная она. Не то чтобы я так уж сильно был против, вообще-то.. Школа меня не парила – при желании всегда можно вернуться на домашнее обучение. Зато сколько удобств может предложить город? Не придётся наворачивать полтора километра до ближайшего магазина, аптеки (и школы, если, всё-таки, да). В этих самых аптеках будет выбор, не придётся тратить время на ожидание, пока придут нужные препараты. Единственное, чего я опасался – это что будет мало места. В нашем доме его было просто дохера и больше. Столько и не нужно, но когда живёшь так шестнадцать лет, привыкаешь. А потом перебираешься в какую-нибудь двушку, где твоя жилая комната будет размером с твою прошлую ванную, и всё. Хотя мать не будет совсем уж дико жертвовать комфортом? У нас есть довольно просторные квартиры..       – Нихуя себе, – Артём посмеялся. – Переезжать просто по приколу? Не потому что вас выселили, а по фану?       – Выселили? – не понял я.       – Съёмное жильё, шаришь, что такое?       – А.       Конечно, я шарил, но просто съём жилья как явление выпало из моей картины жизни. Мы к таким не относились, у Отто было собственное жильё, а.. А больше я людей и не знал.       – Ты из этих, да? – Артём заинтересованно сощурился. – Заряженный?       – Это.. Типа богатый?       – Ну типа.       – Наверное, да. Ну, мать богатая. Я типа присосался.       Будем честны. Да и я всегда понимал, что деньги матери – это не мои деньги. Я у мамы порядочный ребёнок.       Артём повёл головой, но уже не такой заинтересованный.       – А это что-то значит? – решил узнать я.       – Значило бы, если бы ты был охуевшей сукой. Но ты не она, так что ладно. А у тебя одна мать?       Я покачал головой.       – И так всю жизнь было?       – Да? – я уже начал что-то подозревать. – А что?       – Ничё, – Артём похихикал, пряча лицо за кружкой. – Просто.. Всё становится ясно.       – Что? – повторил вопрос я, но Артём отрицательно покачал головой, сливаясь с темы.       – Забей.       Ладно..?       – А к чему вопрос про "богатый"? – я решил доебаться хотя бы до этого. – Это какая-то классовая вражда?       Иначе я не знал как объяснить такой интерес к чужому состоянию.       – Чё? – фыркнул Артём. – Нет. Я же не ебанутый. Просто интересуюсь. Так я типа тоже не нищеброд, как могло бы показаться.       Он откровенно издевался, но у меня всё равно зашла мысль об этом. Что он не может быть из бедной или малоимущей семьи. Слишком хорошо одевается, слишком требовательно относится к себе и привередлив в еде. Может, некоторые пункты не являются показательными, но как будто.. Хотя, может, это как раз попытки не казаться нищебродом? И его выёбчивость тоже сюда можно отнести. Ладно, не будем копаться в людях, ничего о них не зная. Ну нет телефона у парня, и что? Зато сапоги за семь косарей. Это, правда, ещё не подтвердили, но кого волнует.       – Ну, вернее, мой отец, – как бы передразнивая меня, но и как бы аккуратно, добавил Артём. – Деньги у него имеются. Просто на меня они часто не рассчитываются.       И поэтому Артём такой обиженный на весь свет..?       – Собаку за семьдесят пять тысяч он спокойно может себе позволить.. – проворчал Артём, и я быстро отвлёкся на это.       – Серьёзно?       – М.       – А.. Нахера ему это?       Учитывая, какая в России проблема с приютами и бродячими животными, почему бы не заняться ей? Понятно, что каждый сам решит, что ему нужно, но просто как будто это бред какой-то. Эти деньги можно было пожертвовать приюту, они бы сказали большое спасибо. А собаку бы вручили бесплатно.       – Ну, – Артём немного замялся. – Там странная история.       Предположим, я слышал от него другие.       – Он раньше жутко спивался. И когда всю нашу семью это в конец заебало, мать отправила его лечиться в психарню.       Слово-то какое.. Психарня.       – И там ему предложили способ отвлекаться от алкашки вот так. Найти себе живое существо и заботиться о нём.       Ага.. А то, что у человека есть семья, это типа так? Не считается за живых существ, о которых нужно заботиться?       – Видимо, мы, его семья, не были для него..       Артём подвигал рукой, отсылаясь на предыдущую фразу. – Но да похуй. И вот, после этого он начал таскать в дом всяких шавок.       – И помогло?       Будет очень смешно, если нет. И я всё же хочу вернуться к вопросу "А чем дворняги принципиально хуже породистых". Тем более, когда цель приобретения собаки вот такая тупая – заботиться. Не заниматься разведением, нее участвовать в выставках, а просто заботиться.       – Там проблема немного в другом. Его быстро уносит с алкашки, так что в принципе, разницы не было никакой.       О, отлично.       – Разве что весь дом начал огребать ещё и из-за животных..       – А почему именно породистые собаки? Дворняги, не?       – Наверное, бате некуда девать миллионы, – Артём пожал плечами. – Но если тебя это так парит, я несколько раз.. Ну, мне поручали искать скотин. И, короче.. У нас живёт полицейская собака на пенсии, скажем так. Службу он уже не тянет, так что кайфует у нас. Хаски мы отобрали у.. Короче, мода же сейчас? О, хаски, голубые глаза.       Я ни о чём таком понятия не имел, так что даже удивился. Уже и модные породы собак появляются..? Пиздец.       – В итоге их покупают всякие идиоты, которые не могут обеспечить им достойное существование. И вот, в одной деревне сынишка купил себе хаски, она его заебала, он оставил её отцу. А тот запер её в вольере, ну и всё. И там бедная скотина, она уже не лает, не грызёт, не бегает, не прыгает, она просто сломана психически.       А Артём, похожее, шарит за все эти психические и этологические штучки..? Ничего такого, но просто когда он впервые назвал собак скотинами можно было подумать, что он относится к ним довольно прохладно. Технически, собаки и не его, и он не обязан их любить. Потом прояснили, что искал их он – то есть, в некоторой степени, он тоже владелец этих животных. А сейчас он ясно даёт понять, что он интересовался темой воспитания животных, дрессировки, как обеспечивать им достойное существование. Уважаемо.       – И там неравнодушные соседи пытались уговорить этого деда. Да даже выкупить её, лишь бы не страдала. Он ни в какую не соглашался. И там по знакомым дошло до нас. И мой отец поехал там с женщиной к этому деду. А мой батя – это вот такой шкаф ебаный.       Артём вскинул руку.       – Ну и вот, его дед испугался, и всё-таки отдал псину нам.       – И как она себя чувствует?       – Кайфует, – блаженно прошептал Артём. – Я с ними бегаю. Ну, пробежки, в смысле. Батя с ними на охоту ездит. Так приятно было наблюдать за тем, как он расцветает. Возвращается к вот этому.. Ну, ты знаешь? Хаски типа славятся своей ебанутостью. Но это когда вы с ними не занимаетесь, и у них энергия.. Они же ездовые. У них природой заточено ебашить. А когда они сидят в квартире, конечно, они начинают сходить с ума. Но вот эта была морально сломана. Как будто в тюрьме отсидела.       Артём посмеялся.       – И вот, мы её растормошили, она сейчас уже такая. Бодренькая, хорошая. Прикольно.       Ладно, ладно.. Молодцы, крутые мужики. Хотя бы в таком ключе.       – А что у тебя вот тут? – вдруг Артём поднял свою правую руку, указывая на внутреннюю часть плеча.       Ну, и что оставалось делать. Задрав рукав футболки, я поднял руку. Наверное, я ещё должен был не упустить момент и повыёбываться своими мышцами, но я поздно об этом задумался, а потом стало стрёмно. Ладно, пусть Артём смотрит на просто татуировки. Ему нравится, похоже..? Ну, не нравилось бы, он бы сам не был закрашен на половину, наверное. А так все причины полагать, что у него это.. Как там называется фетиш на татуировки и вот это всё? Я помню, такой был..       – Я думал, это будет что-то с нацистским подтекстом, – поразглядывав меня пару секунд, выдал Артём.       – Я.. – мне даже неловко стало. – Не настолько увлечён такими темами.       – Ну ты говорил, что это твой дядя бил.       – Выбирал же я.       – У меня у одноклассника свастика на всю спину.       Немного я даже возмутился. Вы ебанутые совсем, что ли? Что этот парень, что Артём, который говорит об этом и смеётся. Это нихуя не смешно?       – Ещё он прётся по Гитлеру и ненавидит коммуняк.       "Коммуняк"? Господи, ну и название.. Ну, от человека со свастикой на спине ничего другого ждать и не приходится? Интересно, ему нормально на уроках истории, скажем? Учитель его интересы разделяет? Или он не как Отто, и не пиздит, когда не надо? Мда, может, хватит уже всех на него равнять? Да и что-то я слишком очерняю его образ. А как можно, это же покушение на святыню.

******

      – Чё, не пора ещё выходить?       И точно в этот момент заиграла песенка. Артём, видимо, уже интуитивно их чует? Ну или у него развились биологические часы за все эти четырнадцать раз, что он тут.       Сразу подрываться никто не стал. Как обычно, у нас было ещё минут десять на посидеть, собраться с силами (все же так устали)..       Сегодня компания отсидевшихся в корпусе была больше, чем обычно. В отряде все группы было принято называть по номерам комнат, но я не различал людей по такому принципу, так что не мог назвать, кто именно сейчас был с нами. Четыреста восьмая, шестая, триста пятая, блять, да хоть шестьсот шестьдесят шестая.       – А мы растём, – отметил Артём, когда в коридоре мы напоролись на Тимофея с Настей (другой), Ульяной и Катей. Странно, что с ними не было Данила и Андрея, но ладно – не всегда же им всем ошиваться строго вместе.       Тимофей что-то ответил, но я не расслышал – ко мне в этот момент подошла Ульяна. Подошла и нагло облокотилась на меня, чем просто вывела из себя. Я не любил, когда меня трогали в целом, а тут это делает кто-то, кого я не могу ни побить, ни послать нахер.       – Я устала, – пожаловалась Ульяна. Причём тут я, так и осталось тайной.       – Понеси меня, – пробормотала она, уже начиная сползать вниз.       – Я же могу, – предупредил её я.       Катя стояла рядом, с усмешкой наблюдая за ней.       – Давай.       Ульяна была из типажа маленьких худеньких девочек, так что поносить её на руках не было для меня тяжёлой задачей совершенно ни разу.       Когда мы подошли к концертному залу, наш отряд уже даже успел построиться. Ульяна так и лежала у меня на руках, откинув голову назад и закрыв глаза. Выглядело это, наверное, забавно – судя по тому, как все на нас уставились? Но мне даже стало немного неловко. Столько внимания..       – Ульяна, тебе хорошо? – к нам подошли потерянные Андрей с Данилом.       – Тимофей заставил меня приседать. Сто пятьдесят раз! – воскликнула Ульяна, дёргаясь всем телом. Возмущение преисполняло.       Ну, как мы и думали. Ох уж эти люди, для которых сто пятьдесят раз присесть – испытание..       – Я ходить не могу.       Бедный ребёнок. Хотя Тимофей был по натуре зловредным человеком. Так что вопрос к Ульяне – зачем она села играть с таким в карты на желание? Они бы туда ещё Артёма позвали. Тимофей с ним вон уже спелся..       Но как они разговорились в корпусе, так продолжали и сейчас, и я даже испытывал некий укол злости. Спихнули на меня ребёнка, а сами стоят и веселятся..       На полдниках и вторых ужинах редко когда рассаживались по местам: чаще выстраивались вдоль окна или толпились вокруг первого от входа стола – всё равно надолго приём пищи не затягивался и расходиться смысла просто не было. Как правило, все распределялись по своим компаниям, но сейчас произошла некоторая путаница. Я остался стоять с Ульяной и их компанией, а Артём остался в стороне с Тимофеем – видимо, они нашли какую-то уж очень интересную и крутую тему для разговора? Вон, аж не хотели расходиться. И после этого кто-то будет возмущаться, что в отряде все по группкам. Ничего подобного. Видите, и между нами всеми есть общение. Раз в триста лет, но всё же.       – .. Как Арсений со своим ебалом, – вдруг донёсся до меня голос Тимофея, и я осторожно, чтобы не вызывать подозрений, покосился туда. Весело вам там?       – "Как же всё заебало, сука", – басом проговорил Тимофей, видимо, пародируя меня. Ну, что ещё придумаете?       Они засмеялись, так что я просто отвернулся. Ну, не будем мешать людям веселиться. И так хожу, заёбываю "своим ебалом". Если я ещё буду смотреть на них, они решат, что мне не похуй, или что могут меня обидеть. Хотя Артёму ли переживать из-за этого..? Ну, в общем, пусть хихикает. Я разрешаю.       Ульяне обещали помочь Артём с Андреем, так что я мог спокойно идти в корпус, не дожидаясь её – так она просила меня отнести её ещё обратно, но вот, это вызвались сделать другие. Можно было только порадоваться – пока она наговорится со всеми и доест свою несчастную булочку, пройдёт полчаса, а ждать столько мне не хотелось. Совсем другое дело съебаться в корпус в гордом одиночестве, м..       Но моё счастье длилось недолго.       – Слышь чё.       Я остановился и, дождавшись, пока Артём меня догонит, продолжил путь.       – Ты обиделся?       Ну да, давай теперь будем делать вид, что тебе не похуй.       – На что?       Что два обоссыша посмеялись надо мной? Умру-умру. Вы же первые, кто надо мной издевается. Никогда в моей жизни такого нее было.       – Что над тобой смеялись.       – Надо мной смеются всю мою жизнь, – решил сообщить ему я. – Двумя больше, двумя меньшими, поебать.       – О, господи, – выдохнул Артём. – Тебе хоть на что-нибудь не поебать?       – Нет.       К твоему сожалению, по всей видимости? Ведь как издеваться над человеком, если ему на всё плевать?       – Вот прям нет? – Артём не терял надежды. – Ничего не доставляет и не радует?       Что-то куда-то не туда ты тему уводишь, мальчик? Чё надо вообще.       – М.       – И как ты так живёшь вообще?       – Молча.       – Как я мог не догадаться, – фыркнул Артём.       – А как отсутствие интересов может мешать жить?       – Скучно же..       Его чуть не пришибли дверью, за что какая-то маленькая девочка получила по голове локтем после хорошего "Ёбаные дети, блять". Наверное, было больно, но Артёма это, похоже, не волновало. Он даже не стал на неё внимания обращать после того, как ударил, и тупо продолжил:       – Я просто подумал, ты же нихуя не делаешь целыми днями. Но хоть что-то же есть? Что тебе нравится?       – Нет.       Наркотики и алкашка, если только, ноя это стандартная физиология, они бы нравились всем. Хм, что мне нравится..       – И не грустно тебе?       – Вообще похуй. Наоборот, даже странно, как другие могут, прости, господи, блять, получать удовольствие от каких-то действий.       Артём посмеялся, и я повёл головой, немного даже разнервничавшись. Я его рассмешил..? Я могу быть смешным..       – А физически хотя бы? – Артём тем временем продолжил доёбываться. Уже создавалось ощущение, что ему жаль меня, но я сказал себе не обольщаться. Он просто издевается.. Я не поведусь..       – Физически? – я сперва хотел уточнить, но передумал. – Типа спорт?       – Типа девочки. Ну или ладошка?       – А. Такое нет.       – А спорт?       – Я должен.       Я сам вырыл себе эту яму. Отрастил себе ебучие тридцать шесть килограмм мышц, теперь я их раб. Я должен держать себя в форме. Я должен обеспечивать их работой. Только и всего. Мне это не нравится, но у меня были причина втягиваться в культуризм.       – Пиздец. И чем ты занимаешься целыми сутками? Так же в телефон залипаешь?       – Типа того.       – Весело быть тобой.       На троечку, на самом деле. Знали бы вы, блять, через что я прошёл.. Хотя, наверное, вы бы так же посмеялись. Я не заслуживаю жалости.       Когда мы оказались в комнате, Артём сразу же завалился на кровать. Пока я принимал все свои таблетки, он так и лежал, уткнувшись лицом в подушку. Совсем скоро, правда, он поднялся на локтях и уставился на меня. Я сразу понял, что сейчас начнётся какая-нибудь херня, так что сказал себе морально подготовиться.       – И ты ничем, вот прям вообще, не интересуешься?       В десятый раз повторить?       – Чё ты хочешь от меня? – я уже правда начал злиться.       – Скажи, что тебе нравится, – потребовал Артём. – Не может такого быть, чтобы ничего не было.       – Я даже не понимаю, что значит "нравиться".       – Ну вот ты говорил, твоя мать любит готовить. Я..       Он осмотрелся, как будто раздумывая.       – Что можно сказать. Ну рисовать, допустим. Татуировки, – он расставил свои руки. – С примером тебе не легче?       – Я же сказал.       – Так не бывает, – заспорил Артём, садясь. – Ну давай. А в школе? Какие-нибудь предметы тебе нравятся?       Я отрицательно покачал головой. Была пара предметов, которые мне нравились, но не сказал бы, что там что-то высокое. Когда я сидел на препаратах, мне доставляла биология потому, что осознание того, что во мне происходит дохуя процессов, которые я не то что не контролирую, даже понять не могу, никак не давало мне покоя. А потом препараты запретили, мне резко стало на всё похуй. Потому что мозг требовал таблеток, а их не было, и как меня хуёвило – вообразит себе лишь тот, кто проходил через подобное. Ну, надо полагать, с тех самых пор я вообще забыл, что такое чувства и эмоции. Хорошие испытывать я не могу, потому что кайф, который я познал, мне принесут только те же наркотики. А плохие не могу, потому что самый пиздец своей жизни я уже преодолел. Хуже быть не может.       – Рисование, спорт? – продолжал Артём.       Я моргнул. Совсем дурак, что ли?       – Языки?       – Можно увлекаться языками?       Артём вскинул одну бровь, и я снова зачувствовал себя уёбищем. Ладно, простите. Видимо, у людей, которые не должны с рождения знать два языка, другое отношение к этому.       – И ты ни на чём не играешь? Музыкальные инструменты, я имею в виду.       О.. Это как-то по-пидорски..? Но озвучивать это не стоит, наверное. Артём же сам играет? На гитаре, и что-то он там ещё упоминал про какие-то духовые инструменты. Не надо себе яму рыть.       – Чё с тобой делали в детстве? – снова получив отказ, спросил Артём, нервно усмехаясь. – Ты как та собака. Которая сидела в клетке и уже просто. "Мне нихуя не надо".       – Спасибо за сравнение с собакой.       – Я же не в плохом смысле. В смысле, в плохом, но который грустный. Люди не должны так себя вести.       – Поплачь.       Артём прыснул, глядя на меня довольно, но в то же время с возмущением. Но что, блять? Это ты меня заебал уже. Я тебя об этом не просил.       – А планы на будущее есть? – и он всё никак не мог успокоиться. – После школы что будешь делать?       Перееду в Германию и постараюсь не умереть, соседствуя с Отто..? Я не знаю, я так далеко не думал. И не советую никому думать. Кроме невроза ничего не заработаете.       – Мне.. Нельзя.       Как адекватно объяснить человеку, что ты ничего не планируешь, потому что искренне не ебёшь, как сложится твоя жизнь? Хотя разве это проблема.. Артём, по крайней мере, выглядит как тот, который вообще не признаёт любое вот это ваше нытьё по поводу какой-то неопределённости в жизни. Всё выдумываете, всё ноете, а вот в наше время, а вот мои деды.. Пошли нахуй.       – Тебя пиздят дома? – после небольшой паузы поинтересовался Артём.       – Ты..?       – Я серьёзно, – остановил меня Артём. – Чё ещё с тобой могло случиться, что ты таким стал?       Кажется, он серьёзно волновался, так что я решил внести немного ясности. Просто чтобы отъебался (ну и не переживал, если он реально это делает).       – Там.. Ничего серьёзного. Просто был момент в жизни, после которого всё.       Я хлопнул себя по ладони.       – Отрубило. Никто меня не бьёт.       Артём повёл головой, но слава богу, хотя бы сейчас заткнулся.