Wenn

20.07.13, Суббота

      Артём решил взять на себя ответственность за заживление проколов. Очень основательно решил взять, потому что это просто пиздец, что у нас здесь началось. "Горячее не ешь и не пей", апельсины у меня из рук теперь тупо вырывали, даже если я и не собирался их есть. Артём проверял, почистил ли я зубы, следил, чтобы это делалось после каждого приёма пищи, и даже сказал, что если что, он может сходить в девятый кабинет и попросить мне там какие-нибудь штуки для полоскания рта, если мне самому будет стрёмно это делать.       И я даже не знал, как к этому относиться. Я не привык, что со мной так носятся и присматривают, и немного это даже подбешивало? Ладно, Артём переживает, ведь прокалывал он, но это же я его попросил. И следить за проколами должен тоже я. С другой стороны, немного, но приятно мне всё же было. Чуть-чуть. Просто основная проблема заключалась в том, что даже моя мать со мной так не носилась. Ну, ей вообще на меня как-то похуй всю жизнь было.. Отсюда, наверное, и то, что я не переношу такое опекающее отношение ко мне. Всё очень сложно..       Сейчас же мы сидели на улице. Артёму надо было отзаниматься, да и уборка в комнатах выпадала на это время, и находиться там детям во время этого процесса было нельзя. Саша тоже была здесь, и сейчас о чём-то рассказывала. Я их не слушал. Ночью мне спалось крайне хуёво, так что я делал это сейчас – Артём одолжил мне свою кофту и на ней я сейчас и лежал. Расстелив на земле, да.. Но мне даже стрёмно не было. Мне вообще было никак. Я просто спал. Так. Частью мозга. Второй был в относительном сознании.       – .. И она такая говорит: "Вот, мне Артём снился".       Я, как только услышал это, открыл глаза и попытался вникнуть в беседу. Спросонья это не очень хорошо получалось..       Саша, тем временем, продолжала:       – И другая Настя: "В ночь со вторника на среду? Это значит, он о тебе думает".       – Чё, бля? – посмеялся Артём.       У меня возник тот же вопрос, но я обычно был более сдержан. Но правда, что ли? Люди всё ещё в это верят? Я помнил, у нас в школе было великим грехом наступить кому-нибудь на ногу. Тогда тебе тоже должны были наступить на ногу трижды, при этом приговаривая: "Раз-два-три, мама-папа, не умри". Я даже помнил, как моя одноклассница чуть ли не расплакалась, когда я отказался давать ей свою ногу для этого. Но то начальная школа, а тут девушкам уже по шестнадцать. Так же не должно быть.       – А как это работает? А если бы я ей в ночь с понедельника на вторник приснился, что тогда?       – Да понятия не имею, – открестилась Саня, и тут же решила поиздеваться. – Сознавайся, мечтал о ней?       – Да, как раз дрочил полночи лежал, – фыркнул Артём. – Бля, я многое слышал, но чтобы такое.       Я перевернулся на бок и потянулся за бутылкой колы, лежавшей рядом на траве. Было хорошей идеей взять с собой на улицу еды и чего попить, всё-таки. Просто отличной.       – О, ты живой, – заметил мои убогие телодвижения Артём.       Я не стал ничего говорить, хотя бы потому, что пил в этот момент. Хотя я всё равно не собирался ему отвечать. Много чести.       – Повыше переползи, – сказал Артём. – А то солнце скоро до твоих рук доползёт.       Я посмотрел на свои ноги – на тень и докуда она доходила. И правда стоило перелечь поближе к деревьям. Будет лучше и безопаснее.       Переложив кофту, я снова улёгся и закрыл глаза – было приятно спать на открытом воздухе. В детстве мне иногда разрешали так делать, но потом запретили, и я уже забыл напрочь, как это прикольно. Мда, а сейчас в город переедем, и всё, хрен тебе, а не сон на улице. Можно, конечно, на балконе попробовать пристроиться.. Надо будет хотя бы попытаться, если холода не ударят.       Сон или хотя бы дремота никак не наступали, так что пришлось вернуться в реальный мир. Артём продолжал заниматься, а Саня залипала в телефон, сидя в обнимку с бутылкой колы. Которую Артём украл у кого-то там и обменял у Сани на еду – персики и шоколадные батончики. К Саше вчера приезжали родители, собственно, оттуда всё добро и было. Круто, всё-таки, когда есть родители..       Отвернувшись от этих двоих, я снова перевернулся в попытке устроиться поудобнее. Было тепло, но одеяло мне сейчас бы не помешало. Для уюта хотя бы, всё такое. Может, поэтому уснуть и не получается? Надо во что-нибудь замотаться.       Тем временем снова пошли разговоры:       – Как можно быть такой обнаглевшей сукой?       Саня посмотрела на него, похоже, ничего не поняв, и Артём пояснил:       – На месте Насти я бы вообще молча сидел и не высвечивал.       – Почему?       – Потому что она страшная? – фыркнул Артём. – Ты видела вот это?       Я не видел, что – "это", но мог предположить, что Артём указывает себе на своё левое плечо. У Насти там было или родимое пятно, или нарушение пигментации, ну, в любом случае, у неё там было огромное пятно. На её смугловатой коже оно сильно выделялось, и не то чтобы я как-то не так к этому относился, но я тоже не понимал, почему она не стесняется. Это же убого. Хотя не мне размышлять о дефектах кожи с моим-то разукрашенным ебалом. Но хочу – выёбываюсь. Всё можно, пока у себя в голове.       – Я с ней в одной комнате живу, – напомнила Саша. – Кстати, знаешь что? Она недавно высказалась, что очень рада, что её об этом пятне никто не расспрашивает.       Артём громко фыркнул, и почему-то звук раздавался откуда-то рядом. Похоже, он перебрался поближе ко мне? Ну, наверное, захотел попить. Или влупить пару персиков. Это завсегда.       – Наоборот, скорее, она не рада, что внимания нет. А то как же это так – о самой её отличительной черте, и никто не спрашивает.       А что вообще можно спрашивать касательно родимого пятна? Это как-то невежливо. Или чего Настя хочет-то вообще? Просто если она правда нарывается на внимание к своему пятну, но потом будет ныть, что ой, чё все на нём так циклятся.. Ладно, это уже её дело и проблемы. Но типа?       – Тупая, блять. Скрывала бы его хоть как-то. Или забила чем.       – Как ты? – спросила Саша, и я снова прислушался. А что "как он"? У Артёма тоже какие-то нарушения пигментации есть? Я не видел. Может, это на ногах? Он же не переодевается при мне, так что его бёдра я ещё ни разу не видел. Может, как раз потому, что Артём стесняется?       – Как я, – согласился он. – Я не ходил и не показывал всем, типа, "Ой, смотрите, у меня третий глаз, гы-гы".       Третий глаз? О, а Артём у нас на ножах дерётся, что ли? Спасибо, Отто, благодаря тебе я знаю, как выглядят шрамы от ножевых ранений. Если немного так поддеть ножичком, будет как раз что-то вроде глаза, вроде? Не то чтобы у меня большой опыт.. Просто повыёбываться захотелось.       – Нет. Просто перекрыл его.       О, "его". Точно шрам.       – Всё, можно носить футболки.       Значит, это ещё и где-то на руке.. Так, майнд гейм. Что из татуировок у него на руке может перекрыть шрам размером с глаз?       Мне стало настолько интересно, что я даже нашёл в себе силы снова перелечь. Артём и правда сидел тут рядом, и ел персик – подавшись вперёд, чтобы сок капал на траву, а не ему на колени. И ничего такого в этом не было, но я почему-то решил, что мне жизненно необходима такая фотография. Где там мой телефон?       Сфотографировав его, я быстро спрятал телефон обратно и притворился, что ничего не было, никто ничего не видел. Итак, к баранам. Сложно скрыть шрам, учитывая, что большинство татуировок Артёма были просто контурными. Ни покраса, ни штриховки, ни текстуры.. Но дело Артёма, конечно. Может, он не хочет закрашивающие станки использовать? Эту хуйню людям подарил сам Дьявол, я уверен. Если есть возможность их избегать, надо избегать.       – Что? – заметив, что я его рассматриваю, спросил Артём.       – Ты шрамы перекрывал?       У меня присутствовал и обычный научный интерес к этой теме. Если от ножа остался хорошо заметный шрам, значит, порез был глубоким. Даже спрашивать не буду, почему его не зашили, но и не это важно. Вряд ли шрам успел зажить полностью. И Отто говорил, что перекрывать незажившие шрамы – не лучшая идея, потому что краска может уйти внутрь, и смысла делать этого нет. Надо подождать, пока шрам заживёт, а заживать он может ой как долго. По себе знаю – у меня уже седьмой год на брови царапка никак не посветлеет. И к чему я. Смысл в перекрытии есть? И больно ли перекрывать шрамы, и есть ли какая-либо разница между обычной кожей и такой. Артём. Разрешите до вас доебаться.       – Да, вот здесь, – он указал на место на своей правой руке, где были перо со шпагой. Я так и не смог разобрать, где там и что было перекрыто, так что решил рассмотреть поближе. Артём не возражал – даже сам протянул мне руку, увидев мои нелепые попытки сесть и вглядеться.       – Перетяжки видно. Ну и сам по себе он торчит, – он провёл пальцем по перу, после чего убрал ладонь, а правую руку протянул ближе ко мне. Типа предлагает потрогать? Он не будет против..?       – Ты его незажившим перекрывал? – спросил я, когда понял, что у Артёма там реально было что-то серьёзное. По размерам рана была не такая большая, но во-первых, шрам действительно выпирал. Во-вторых, был даже твёрдым. И наверняка если бы тут не было краски, шрам был бы ярко-красным, противным, мерзотным.. Прям как у меня на лице, да.       – Ой, блять. Там год прошёл, а он посветлел на пару миллиметров в уголках. Я решил: "Ну нахуй ждать тридцать лет ждать, пока он высветлеет, лучше перекрою". Это он ещё сдулся после перекрытия..       – Больно было? – у меня был свой список вопросов.       – Не, – Артём покачал головой.       – А краска как легла?       – Выпала, кстати, – с видом исследователя поделился Артём. – Ну я читал, что такое возможно. Но как тот мем. Эта надпись не остановит меня, потому что я не умею читать. Хорошо, что изображение такое, что можно его просто поправить и всё.       Я хотел было напроситься посмотреть ещё раз, уже получше, но решил не лезть. Да и появилась интересная тема для размышлений. Вот у меня на лице шрамы. Артём хуесосит меня за то, что я их не прячу? А то бедной девочке достаётся за руку, а своего соседа мы не чморим, хотя у него проблемы как будто посерьёзнее. Ладно, как будто мы не понимаем, как это работает.       – А откуда он у тебя?       – Да так, – отмахнулся Артём.       – За девушку подрались, – подсказала Саня. Больше это было вброшено как.. Попытка опозорить? Такой вот едкий комментарий из угла. Но учитывая, что Артём не стал её затыкать или рычать на неё, ему было совершенно нормально. И что не так? Чё сам не рассказал тогда?       – Елисеев – ебливая мразь, – протянул Артём, как бы напоминая. Не знаю, кому, но пусть так.       Я очень хотел подробностей, но к сожалению, никто не захотел продолжать эту тему. Ну и ладно. По сути, она не должна быть приятной для обсуждения? Это что-то личное, раз там замешаны дела сердечные. Хотя Артёму ли не похуй. Может, если спросить, он с удовольствием обо всём расскажет..       – На кругосветках ещё не считают людей? – вытерев рот от сока, спросил он.       – Нет, – отозвалась Саня. – Хотя не знаю, на меня вот наехали из-за последней.       И почему наезжают на неё, но не наезжают на нас? Хотя то, что Женя боится Артёма, уже давно стало понятно, но что не так с ними?       – Почему на тебя постоянно все бычат, блять? – возмутился Артём. Прозвучало так, будто он уже сейчас был готов отправиться бить всем лица.       – Не знаю.       Потому что Саня не выглядит как кто-то, кто даст отпор, вот и всё. Артём сразу себя поставил – его все боятся. Сане тоже надо было как мразь конченая себя вести с первого дня, и тогда бы и к ней никто не лез. Хуесосят тех, кто позволяет себя хуесосить. Надо бить в ответ, чтобы это у тебя все по линеечке ходили. Мы сейчас быстро научим плохому.       – Но когда нам надо было браться за руки, Витя отказался брать мою. Я же не буду навязываться. Может, было не совсем правильно уходить в комнату.. – Саша сделала задумчивое лицо, издеваясь. – Но уже похуй.       – Всё правильно, – всё ещё недовольный, поддержал её Артём.       – В итоге оказалось, что всему отряду потом попало..       Всегда было интересно, что в данном случае может означать "попало". На вас поругался директор? Вас лишили приёма пищи? Похода н дискотеку? Выпроводили со смены? Что это значит? Попало им, блять..       – Эля же до тебя доебалась?       Саня утвердительно кивнула.       – Спросила, почему меня не было. Я сказала, что я была. В начале. Но меня послали нахуй и я такая: "Ну ладно, пока". Не очень-то и хотелось. Эля потом рассказала, что им попало. И спросила, кто именно отказался меня за руку брать.       – Ты сдала?       – Я же не крыса, – фыркнула Саня. – Конечно, нет.       Артём довольно повёл головой. Всё-таки, свой кодекс у них имеется? И как бы они со всеми здесь не хуесосились, совсем в крысятничество скатываться они не будут. Истинное благородство..       – На последнюю кругосветку пойдёте? – вдруг спросила Саня.       – Ой, блять, – застонал Артем, аж весь содрогнувшись. – Я совсем забыл про неё.       Мне показалось, что его реакция уж слишком гипертрофирована, но как бы что я мог знать?       – Что не так с ней? – спросил я, пока выдалась пауза. Хотя бы вкратце можно пояснить, пожалуйста?       – Эту хуйню вообще только недавно ввели. Год, по-моему?       – Или два, – хмыкнула Саня.       – Придумали кучу всяких тупых заданий типа на доказательство дружбы и сплочённости. Ведь за три нежели у вас не было и шанса не подружиться?       Ну да, дружные и сплочённые что пиздец. Хотя я понятия не имел, как обстоят дела в других отрядах, но был готов поспорить, что и там есть дети вроде нас троих. То есть, как будто выдавать такие задания – это как будто выдача лишнего повода почморить их. Ну и подчеркнуть их положение.. И чем, интересно, можно доказать вашу дружбу? Никто же даже не замерял, что было в самом начале. Как они могут проверять прогресс..       – Падение на доверие.. – как кстати начал перечислять Артём. – Ходить по краю платформы, удерживаясь за остальных..       – Капать воском на ладони, – дополнила его Саня, и я по-моему даже поморщился. А как это доказывает сплочённость? Или дружбу? Для чего это?       – Фу, блять, – Артём скривил рот. – Всегда это ненавидел.       – А потом ещё счёт до двадцати.       – Короче, нахер, я точно спрячусь где-нибудь, – решительно заявил Артём. У него так пригорело, аж удивительно. По-моему, ещё ни одна кругосветка, какой бы тупой у неё ни был посыл, его так не раздражала. Хм.       Они, конечно, рассказали, но я всё равно недопонял. Станций должно быть девять, а они назвали четыре. Что на оставшихся пяти? Хотя не так уж это и важно, ладно, хорошо. Больше интересна суть.       – А в чём смысл темы с воском и счётом?       – Ты понимаешь херню про воск? – обращаясь к Сане, спросил Артём.       – Не очень, – та пожала плечами и, повернувшись ко мне, дополнила. – Тебе просто капают воском на ладонь и говорят загадать желание, пока он не застыл.       Ага, и?       – Может, какой-то смысл несёт то, что это одна и та же свечка? – предложил Артём.       – Нет, это просто очередная лагерная романтика. Предполагается, что вы пожелаете встретиться снова этой же прекрасной компанией.       Саня сложила руки в замок под лицом, видимо, строя из себя этакую милую девочку.       – А счёт?       Артём закатил глаза.       – Это типа на силу мысли. Вас ставят в круг и вы, не обговаривая друг с другом, должны сосчитать до двадцати. Вот, например, мы сейчас сидим тут. Саня говорит: "Один", ты говоришь: "Два", потом Саня снова: "Три". Я решаю выебнуться, и говорю: "Четыре", но одновременно со мной кто-то из вас говорит "Четыре", потому что мы понятия не имеем, кто, что и когда скажет. И мы начинаем заново, и так до той поры, пока не дойдём до двадцати. Только всем отрядом.       А-а.. Ну да, что ещё, как не подобное, может доказать нашу сплочённость. Типа, жили три недели на одном этаже, и теперь можете отлично засинхрониться. Ну, наверное, были бы нормальным отрядом.. Кто-нибудь из актива мог бы как-то жестами донести до отряда, что "слушайте меня". И указывать на тех, кто произносит следующий номер. Так можно было бы сократить страдания..       – Ещё задание на передачу мячика.       – О, точно.       Сейчас мне решили пояснить сразу:       – Вы зажимаете мячик между шеей и грудью и передаёте так друг другу.       О, да. Социально неловкие люди наверняка оценят приближение к себе, ещё и вот такое. Хотя вы же три недели бегали друг с другом за ручки. Должны были привыкнуть.       Тема на этом завершилась и, видимо, из-за того, что Артёму напомнили о шраме, на него накатили воспоминания, и, замолкнув, он уселся, потирая его пальцами. Под трогательные воспоминания о даме, из-за которой Артём его получил? Рыцарь, блять.. Нет, но я просто даже представить себе не мог. Что, как, почему.. Как ситуация может прийти к этому, чтобы по тебе ебанули ножом? Это же пиздец. Что в голове у человека, который это сделал? Надо же, блять, так.. А если бы случилось что-то серьёзное?       – Чё, пошли? – вдруг предложил Артём.       Саше позвонили ещё когда мы даже не подошли к корпусу, так что она осталась на улице – связь получше, да и смысл идти в комнату. Разговаривать при соседках? Но просто было забавно видеть, как Саня сразу переменилась в лице. Видимо, это та её подруга, с которой она постоянно переписывается? Ну, просто порадуемся, что у Сани есть хотя бы одна подружка, с которой можно лампово попиздеть о всяком. И вон, они даже созваниваются. Прикольно, наверное? Ну как будто это какой-то новый уровень дружбы. Для меня уж точно.       Поднимаясь по лестнице, я заметил сообщение от матери. "Мы выезжаем, будем через сорок минут". Что-то быстро..? Хотя если они на машине, то нормально. И узнать бы, кто – "мы", но ладно. Может, она договорилась с кем-то, чтобы её подвезли.. Надо будет на встречу рюкзак взять, чтобы в руках все бутылки не нести. А рюкзак для начала надо будет очистить от содержимого.. Ух, как я люблю всё планировать.       В комнате Артём пристально уставился на меня, ожидая, пока я обращу на него внимание. Выглядело устрашающе, но, похоже, ничего реально страшного под собой не подразумевало. Но я так и так не понимал, почему нельзя просто сказать, что ты хочешь от человека. Хотя Артём как-то говорил, что не любит имена, и старается их не использовать. В целом, я не возражал, но в такие моменты можно было и нормально себя вести?       – Нарисуй ещё что-нибудь, – только я собирался спросить, какого хуя ему надо, сказал он, заодно протягивая мне тот самый свой блокнот.       – Чё? – я сперва даже не понял. – Зачем?       Ладно, я всё отлично расслышал, но просто растерялся.       – Тут все что-то рисуют. Даже Саша, – Артём открыл блокнот и указал на грустного котика       От Саши ничего другого и не ожидалось..       Забрав блокнот я коротко глянул на Артёма и открыл самое начало. Я же хотел посмотреть? Было глупо упускать такую возможность. Тем более, что Артём не возражал. Он следил за мной, но никак мне не препятствовал. То есть, можно? Слава богу.       Следовало подозревать, что Артём рисует если не эскизы татуировок, то что-то около того. И так же было логично, что, скорее всего, он рисует то, что любит или чем увлекается – то есть, все эскизы будут похожи на те, что есть на самом Артёме. Геометрия, минимализм, животные или какие-то предметы. Типа тех же пера с мечом, карты с сокровищем.. Ещё, кажется, у Артёма был какой-то замык на осьминогов. Не осуждаем, конечно.. Ну и надо признать, ход руки у Артёма был на удивление хорош. Даже не скажешь, что рисовал какой-то школьник. Впрочем, если он давно увлекается и планирует заниматься этим в дальнейшем (а как будто есть все предпосылки), то как бы легко объяснимо..       – Нравится? – в конце концов поинтересовался Артём.       – Да..       – Там в конце место для других людей, – меня не особо слушали. И слава богу, впрочем. Я был очень плох в комплиментах и похвале.       – Если не хватит места, можешь разворот занять.       Я почти что хихикнул. Разворот? Вы меня переоцениваете.       Артём передал мне ещё и свой пенал, и я какое-то время ещё раздумывал, стуча ногтем по карандашу. Потом решился спросить:       – Что у тебя на ноге?       Может, это как-то поможет с вдохновением? Не хотелось бы тут сидеть до вечера..       – Когда ты мою ногу рассмотреть успел?       По тому, как Артём нахмурился, стало понятно, что вопрос был из категории неприятных. Но что такого? Это какой-то секрет?       – По утрам видно немного из-под шорт?       Чё он ожидал услышать? Что я подглядываю за ним? Да нахуй ты мне сдался. Ладно, интересно, конечно, но я же не свинья, в конце концов? Да и мне не стоит себя тешить. Давайте будем реалистами.       Артёма ответ устроил, и заговорил он уже спокойнее:       – Осьминог.       Я разочарованно вскинул брови. Это ведь уже третий, получается? Пиздец, Артём дрочит на осьминогов.       – Но он незаконченный. Всё никак не соберусь добить.       – А ты сам его бьёшь?       – Да. Ноги человеку дарованы для того, чтобы тренироваться на себе.       И тем не менее, ни одного члена на лодыжке я не видел.. Нет, но серьёзно. У него не было других татуировок на ногах, что весьма странно, если он смотрит на мир вот так.       – Здесь, – Артём положил руку себе на верхнюю часть бедра, – сложно что-то сделать себе самому. И вообще-то, у меня есть друг. С курсами татуировщика, прости, господи..       Артём закатил глаза.       – Но он ёбнутый, а место такое. Не каждого можно подпускать.       И хотя я и так понял, что имелось в виду, Артём всё равно пояснил:       – К жопе своей. Как говорится, береги туза смолоду.       Да, очень смешно..       – Поищу кого-нибудь адекватного, или в салон схожу, в крайнем случае.       – Я могу помочь?       – А ты умеешь? – заинтересовался Артём.       – Ну, – я сразу сник. Мда уж, следовало подумать об этом до того, как озвучивать. – Немного. Мне давали порисовать на искусственной коже.       Я даже не врал – такое реально было. И, вроде бы, получалось не так плохо..? Но если Артём хочет потратить немного времени, он тоже может меня поучить. Тогда я точно справлюсь.       – И как? – он уже был ненормально заинтересован. – Говорили типа "Всё хуйня" или "Норм"?       – Норм.       – О, классно, – он так обрадовался, что мне аж неловко стало. – А ещё неизвестно, где вы будете жить?       – Без понятия. Узнаю у матери сегодня, когда приедет.       – Прикольно будет, если это рядом окажется, – продолжал Артём. – Ещё и в нашу школу попадёшь..       Я не знал, куда (и зачем, что самое главное) он так разогнался в своих фантазиях. И казалось бы, как же неловко. Надо и рисовать, и непонятно что, и Артём чёто вдруг угорел по теме, будто мы можем общаться и после смены – господи, мы можем общаться после смены..       Телефон завибрировал как никогда вовремя. В строке состояния мелькнуло оповещение о новом сообщении от матери. "Мы уже здесь". Замечательно.       – Что, приехала? – догадался Артём.       – М, – поднимаясь с кровати, отозвался я.       Артём тоже подскочил и, забрав блокнот, который я оставил на своей кровати, вернулся на своё место.       – Потом, – на всякий случай пояснил я.       – Ага. Удачи.       Я только тогда задумался над тем, что всё это можно воспринимать как эскизы – в том числе и то, что Артёму рисовали другие люди. То есть, в теории, Артём может набить себе 'это'? Ему ничего не помешает. И что? Я был бы рад, если бы увидел у него свою татуировку?       Ладно, нет. Осталась всего неделя. Нельзя размазывать сопли. И да, Артём что-то говорил насчёт того, что нам надо встретиться, и даже дважды, но это же шутка? Да и как будто он вспомнит. Первая причина встретиться, – пирсинг, – хуйня хуйнёй. Забудет на следующий день, как вернётся домой. Вторая причина – татуировка, – тоже не то чтобы хороша. Найдёт себе кого-нибудь другого и всё. Я не единственный человек в городе, который может помочь ему.       Мда.. А как вообще, он сильно разозлится, если я его поцелую, например..?       Осознав, о чём я думаю, я даже захотел дать себе по лицу. Да что со мной такое.. "Поцелую", блять, Арсений? Пиздец. Точно пора с матерью поговорить.. Или сразу Отто всё рассказать. Он потом мигом сюда прискочит, чтобы мне пару профилактических бесед устроить. И сразу вся дурь выйдет из башки, ага..       К счастью, мне хватило и просто увидеть свою мать. Пусть даже издалека, но я сразу же перестал думать о всякой херне. Впрочем, это было легко объяснимо. Я с самого детства был уверен, что мать умеет читать мысли. Однажды она неудачно пошутила, из-за чего я решил, что она телепат. Потом я провёл логичную параллель: раз мать умеет читать мысли, значит, это умеет делать и Отто. Они же родные брат и сестра, это логично. В результате всё свелось к тому, что я приучил себя не думать ни о чём плохом или том, что семья может не одобрить, в присутствии матери или Отто. Сейчас я, конечно, прекрасно понимал, что это бред, никто мысли читать не умеет, но осадочек на подсознательном уровне у меня всё равно остался. Хотя сейчас это было даже хорошо. Полезно будет освежиться и перестать думать о всякой хуйне..       Только я подошёл к родительнице, она резко переменилась в лице – стала выглядеть такой удивлённой. Может, даже немного напуганной?       – Этого у тебя раньше не было, – сказала мать, указывая себе на губу. Надо же, заметила.. Ничего такого, но просто ей всегда было похуй, что я с собой делаю. А оказывается, она может отличить, что у меня раньше было, а что нет. Она запоминает, как я выгляжу, вау. Приятно, спасибо.       – Позавчера сделал, – сказал я, и уже потянулся пальцами к лицу, чтобы потрогать, как вспомнил, что нельзя, и убрал руку. Никаких наростов там, вроде, не образовалось, но всё равно пока рано радоваться. Три недели как минимум, полгода как максимум. В январе поглядим. Если повезёт, с Артёмом вместе..       – Не знаю, зачем, но смотрится неплохо.       Да? Просто по её выражению лица и не скажешь, что ей нравится.. Но если она не врёт, то я вдвойне рад. Мама оценила мои заёбы, ура..       Но в любом случае с этого момента можно считать минуты до того, как об этом узнает Отто. Хотя вряд ли мать напишет ему прямо сейчас, при мне. Но однозначно он узнает сегодня. Готовимся отчитываться..       – Спасибо.       – М, – отозвалась мать. – Вот твои вещи.       Мне всучили пакет, и от его веса – очень неожиданного для того количества вещей, которые я просил привезти, – я аж ахнул.       – Вроде, всё правильно.       Для меня главным было лишь то, правильные ли таблетки мать взяла. И да, это были они. Мой родной аскорутин. Наконец-то мы воссоединились. Больше ни одной капли крови не упадёт из моего носа.       – Почему он такой тяжёлый?       – Там вода, – напомнила мать. – А ещё я положила пару бутылочек бостонского чая.       Я устало прикрыл глаза. Господи, мам..       – Что? – заметила она. – Тебе тут наверняка скучно.       Да, и поэтому я попросил привезти мне приставку и комиксы, алкоголь-то мне тут зачем..       – И на случай приступа, – мать была безупречно логична. – Пусть лучше он будет, чем нет.       Ну, я бы в любом случае не стал ничего ей возвращать. А потому ладно уж..       – Спасибо, – повторил я.       И вспомнив о банальных правилах вежливости, я спросил:       – Как жизнь?       – Нормально, – мать пожала плечами. – Грустно без тебя.       Я аж забыл, как разговаривать от неожиданности. Мать сказала, что ей грустно без меня? Я сплю?       – Да? – кое-как выдавил из себя я.       – М. Я даже не знала, что если ты уедешь, будет так уныло.       Я до последнего думал, что она скажет что-то вроде "По дому помогать некому", "В магазин нельзя нормально сходить" или ещё что-нибудь такое, а она про уныние. Охренеть.       – Неделя осталась, – сказал я, пытаясь как-то поддержать любимую маму. Не грусти, ещё немного, и я вернусь. Снова буду заёбывать тебя своим унылым ебалом. Очень странно, я думал, это предел нашего взаимодействия. А матери вон что-то грустно..       – О, – вдруг я вспомнил недавно поднявшийся вопрос. – А что там с переездом?       Если бы не Артём, я бы про это и не вспомнил (мне ли не похуй, в конце концов), но раз так вышло.. Теперь это важно, в какой-то мере. Чего бы не спросить.       – Я уже перевезла все вещи, – буднично отозвалась мать.       – Серьёзно?       А мне сказать об этом нельзя было? Как бы да, с чего ради она должна передо мной отчитываться.. Но это и мой переезд? Можно было бы и держать меня в курсе хотя бы чуть-чуть. Об основных событиях, ну?       – Да. Это двухкомнатная квартира, небольшая, но там неплохо. Свежий ремонт везде, большой балкон, хороший район..       – А где это? – вмешался я. – Ты не помнишь адрес?             – Сложное название, – мать недовольно поморщилась. – Дом стоит на пересечении двух улиц.       Ну охренеть признак, конечно..       – И там что-то.. – она задумалась, будто пытаясь вспомнить или в попытке собраться с силами. – Эм, нет, я не могу.       Я не понимал, почему она стесняется меня – я-то над акцентом или неправильным произношением смеяться не буду. Но решил не доёбываться. Ладно, не узнаем и не узнаем.. Может, оно и не надо никому. И будет лучше, если мы разъедемся после смены и никогда больше не увидимся. Для всеобщего же блага..       – Зато там две школы в округе, – переключилась на другую тему мать. – Куда-нибудь тебя точно возьмут.       – Номера школ ты так же не запомнила? – спросил я. Во мне всё ещё теплилась надежда.       Мать отрицательно покачала головой.       – Но я уже подала документы.       Я даже не знал, что и думать. Как? Как можно подать документы, но не запомнить, куда?       – Как ты это сделала?       Я думал, мы вместе будем этим заниматься, когда я вернусь, а она уже документы подать успела. Что за женщина..       – Света помогла мне. Тебя, скорее всего, примут, – мать как будто успокаивала меня. – Я говорила с завучем, она сказала, что после девятого в классах всегда освобождается несколько мест.       Значит, я уже почти принят, но хер пойми куда. Отлично, что ещё сказать.. Ладно, неужели я и правда разобижался? Из-за того, что Артём пошутил или по приколу вбросил про учёбу в одной школе, а тут вдруг как будто этому появилась угроза? Но давайте серьёзно: изначально ничего и не планировалось. И не надо даже рассчитывать на это. Будто мы продолжим общение, или типа того.. Я у мамы такой дурак, конечно.       Но немного неприятно мне и правда было. Артём был первым (возможно, вторым) человеком, с кем бы я хотел продолжить общение. Как бы глупо и наивно с моей стороны это ни было, конечно.. Просто звучит так, будто я уверен, что Артём этого хочет. Типа я интересный или приятный человек, с которым хоть кому-то хочется поддерживать связь. Ага, рассказывай больше. То, я смотрю, в шестнадцать лет у меня в мессенджере два диалога, и те два – с родственниками. Очень интересный и приятный. Все хотят со мной дружить, точно-точно. Артём так больше всех.       Ладно, всё. Забыли, что ли? Нельзя думать о плохом при матери. Она, вообще-то, умеет читать мысли.       Осматриваясь, я заметил недалеко от нас компанию людей – родителей с двумя дочерьми. Машина при этом на парковке была одна, а значит, мать приехала с этими людьми?       – С кем ты приехала? – спросил я.       – Эта женщина водит ко мне свою дочь, чтобы она разговаривала со мной, как с носителем языка.       Я покачал головой. Мать так подрабатывала время от времени, так что.. Не новая информация.       – Рядом с ней девушка стоит.       Я посмотрел на упоминаемую даму, и та как раз спешно отвернулась от меня. Я, правда, всё равно успел заметить, какая она вся красная и грустная. Ну, сегодня довольно жарко? Неудивительно, что людям тяжело тут находиться. Мне тоже не стоит тут задерживаться, к слову..       – У неё вторая дочь здесь, так что. Они согласились подвезти меня.       Какое совпадение. С другой стороны, хорошо что так всё получилось. Иначе матери бы было очень тяжело сюда добраться, и хер бы мне был, а не таблетки и приставка. И если без последнего я бы ещё протянул (две недели же прошли как-то), то вот таблетки..       – Ты хорошо себя чувствуешь? – поинтересовалась мать, и я повернулся к ней. – Сегодня так солнечно.       – Пока нормально.       На самом деле, мне уже казалось, будто кожа на руках стягивается и как бы начинает подпекаться, но это было пока не страшно. Минут десять у меня ещё было. И хотя бы я стоял лицом к солнцу. Обгоревшее лицо – страшнее, чем руки. Как мы знаем, страшилок с дефектами кожи на видных местах никто не любит.       – Смотри не обгори, – оглядев меня, сказала мать. – Тебя тут не заставляют ходить по солнцу?       Хе-хе.. Нет, вообще, это изначально должно было стать моей главной линией защиты от всяких активностей на улице. Но какое же счастье, что мне в соседи попался Артём, и ничего никому объяснять не потребовалось – я стал хикковать как бы с ним за компанию. Просто я прямо видел, как меня засмеют, или не поверят, если я скажу, что у меня проблемы с кожей. Всё уже проходили на десять раз, знаем, как здоровые люди реагируют на нас..       – Нет. Всё хорошо.       Я бы рассказал, как мне повезло связаться с плохой компанией, но решил не грузить родительницу. Вряд ли ей настолько интересно и она настолько по мне соскучилась, чтобы вести со мной светские беседы..

******

      Когда я вернулся в комнату, Артём так и сидел на своём прежнем месте. Коротко глянув на меня, он уткнулся обратно в свой блокнот (я ничего не смог нарисовать, Артём решил исправить это сам), так что я спокойно прошёл к себе и принялся разбирать рюкзак. Нужно было ещё сложить туда всё, что я вытащил, чтобы провернуть свою операцию по проносу сюда всякой хуйни. Уборка, м-м..       – Мать приезжала? – вдруг спросил Артём.       – Ну да?       Кто ещё это мог быть, он думает.. Но ладно. Скорее, он вообще не думает. Обо мне, в смысле. Кто я, чтобы обо мне думали.       – Что привезли? Это кола?       В этот момент я как раз начал доставать бутылки с чаем. И я и так думал об этом. А сейчас привёл его в исполнение – и передал пару штук Артёму. За всё хорошее. Ну, он же делился со мной едой. Хотя она была ворованной, но дела это не меняет – надо что-то дать взамен.       – Спасибо, – Артём довольно подвигался телом и сразу же принялся вскрывать бутылку. Неужели даже цвет его не смутил..?       Но отдадим ему должное – обоняния он лишён не был. И, видимо, учуяв алкоголь, немного смутился.       – Это не кола.       Я только кивнул головой. Попробуй, узнаешь, что это. Заодно мне потом расскажешь, можно это пить или нет.       Артём пил очень аккуратно, и я про себя даже хихикнул. Такой он пугливый? Чел. Для подростка семнадцати лет очень нежно.       – О.. Оу, блять..       – Это Бостонский чай, – представил друга я.       – Хорошие чаи в Бостоне, – сдавленно кашляя, пропыхтел Артём. – Оставлю на какой-нибудь приятный вечер.       – У меня полтора литра.       – На пару приятных вечеров, – быстро сориентировался Артём. – Но твоя мать, конечно, шарит, что нужно привезти ребёнку в лагерь. Или ты её поппросил?       – Нет, она сама.       И вообще, понять её ход мысли можно. Пусть лучше будет, чем не будет. На случай приступа, да, алкоголь под рукой мне не помешает. Поэтому спасибо, мама, за заботу.       – А это что, комиксы? – заметив то самое, спросил Артём.       – Да. Проблемы с комиксами?       – Тебе, вроде, не пять лет.       – А чё.. – я немного растерялся. – Дрочить людей, которые читают комиксы, ещё не вышло из моды?       – Ну вообще, – Артём задумался. – Теперь, когда Марвел начали вот эту тему со своими фильмами, как будто да, пора завязывать. Гик-культура больше не маргинальная.       Ага, да, так..? Выводы какие делаем?       – Можно почитать? – Артём переобувался так быстро и основательно, что было тяжело за ним успевать.       – А тебе пять лет? – не мог не подъебать я.       – Да. Мы же сверстники, забыл?       – Точно.       Честно говоря, я не очень хотел отдавать ему свои вещи, тем более такого рода. Это книга. Хрупкий объект. Который легко можно испортить. Это книга дорогая. Не сто рублей стоила, и даже не тысячу. Давать кому-то что-то такое пусть даже на время – как будто опасно? Но ладно, боже. Артём же не мразь, чтобы портить мои вещи? Да и, скорее, ему не зайдёт, он быстро вернёт. Всё равно от него чуется некое пренебрежение к теме. Наверняка немного полистает и скажет "Сложна".       Я передал ему книгу, а Артём вернул мне блокнот.       – Ты же не думал, что я забыл.       – Надеялся, – хмыкнул я. – Зачем тебе это вообще.       – Тут все что-то рисуют, – повторил Артём. – Хочу, чтобы и ты отметился.       Я вздохнул. То есть, если надо отметиться, это должно быть что-то "индивидуальное", особенное. То есть, спросить, что бы Артём хотел, чтобы я нарисовал, не получится – он скажет "Рисуй от себя". Блять..       – А я пока почитаю, – Артём отодвинулся дальше к стене. – Чё тут у нас..       – А твой отец вообще никогда не приезжает?       Не знаю, что вдруг натолкнуло меня на эти мысли, но просто захотелось узнать.       – Нет. Он как бы и дома редко появляется.       Я помнил, что Артём говорил про вахты, но всё ещё очень абстрактно это воспринимал. Это же пиздец? Три недели жить где-то вдали от дома, потом приезжать и снова уезжать..       – А даже когда он возвращается с вахт, ему не хочется таскаться куда-то ради меня. Он лучше поест. Поспит. С собаками поиграет. Побухает.       И хотя ничего (ничего?) к этому не вело, я всё равно спросил:       – С ним всё нормально?       Меня просто всё ещё беспокоила та тема с рукой Артёма. И он говорил, что умеет пользоваться обеими руками, потому что у него были частые травмы.. И я, конечно, всё понимаю. Но я вот, например, никогда себе ничего не ломал. Вывихи и надрывы были, да, я же спортик, но никогда ничего серьёзного. Да и как будто спортивные травмы чаще приходятся на ноги. А вот руки..       Артём посмотрел на меня, как на дебила.       – В смысле?       – Ну. Не знаю. Батя напился и..       Я не знал, какие слова можно использовать, так что снова замялся, как лох. Слава богу, Артём сам продолжил:       – Ты раньше из деликатности не спрашивал или долго доходило?       – Было неловко спрашивать.       Не буду же я из-за каждого синяка не теле у человека подозревать, что его пиздят дома? Но теперь, когда тему разблокировали, Артём почувствовал свободу и решил поделиться.       – Да, бывает такое. А что?       И уставился на меня. Это было такое.. Грубое? С вызовом? Но ожидание. Типа, он ждёт моей реакции? Или что я буду с этим делать? Но пусть утрётся. Я плох в утешениях, я плох в поддержке, я плох в оказании какой-либо помощи. Могу только поинтересоваться и неловко слиться с темы.       – Просто узнаю.       – И даже чисто из вежливости не сделаешь вид, что тебе меня жаль? – Артём сощурился, оглядывая меня.       – Я не умею жалеть людей, – решил прямо сознаться я. – А ещё не похоже, чтобы ты страдал.       Хотя странно говорить такое, когда речь о насилии в семье.. Но предположим, Артём мега крутой чел с ебейшей выдержкой. И даже такие приколы со стороны отца не могут его сломать. Жалеть можно, но и восхититься тоже? Ещё можно логически подумать. Когда мы говорили о его матери, он с таким облегчением говорил о её уходе из семьи. Очевидно, он не против жить с отцом, пусть даже там есть своя специфика. Я ни в коем случае не поощрял и не обелял насилие, тем более, в семье. Но я бы в любом случае не смог бы что-то сделать. Писать заявление на его отца – маразм. Вдохновлять Артёма на борьбу – тоже. Тем более, что ему год осталось потерпеть это, а потом все дороги открыты. Как-нибудь справится и без поддержки и помощи охуенного меня.       – Так что похуй. Извини.       – Да ладно, – Артём даже хихикнул. – Люблю людей, которым похуй. Это хотя бы честно.       Мне не было похуй – что ни говори, – но опять же. Я отлично понимал своё бессилие, и так же то, что если я буду переживать, никому лучше от этого не станет. А потому узнали, выслушали, если требуется, обработали информацию и забили. Кто-то назовёт меня мразью, возможно, но только так жить и можно. Если слишком сильно переживать за всех подряд – до инфаркта недалеко.       – Что, кстати, твоя мать тебе насчёт губы сказала       – Что неплохо выглядит.       – Ей вообще похуй, что ли? – спросил Артём, похоже, даже опешив. Но чего он ждал, интересно? Он плохо знает мою мать..       В ответ я просто показал ему свои руки. Если моей матери похуй на такое, на что ей должно быть "не", ты думаешь?       – Пиздец, – посмеялся Артём. – Меня бы батя за такое точно отпиздил.       Похоже, мы и правда стали ближе. Теперь Артём не будет стесняться вбрасывать шутки про избиения со стороны отца? Не, ну если это его способ переживать травму, то как бы ладно..       – А татуировки у него вопросов не вызывают?       – Нет, это норм. У него и самого есть. Поэтому этому, – Артём расставил руки, – он не препятствует. Но пирсинг он не одобряет.       – Почему, интересно.       – Есть такой анекдот, знаешь.. Типа, приходит в отцу сын, а у него серьга в ухе. Отец говорит: "Знаешь, сын. Издавна уши прокалывали либо педики, либо пираты. И не дай бог я сейчас не увижу на парковке у дома твой корабль".       Ох, ну позвольте доебаться до "издавна" и "либо педики, либо пираты". Историю мы типа вообще не учим, да? Хотя это, скорее, история социальных явлений, которую, да, не то чтобы всем интересно изучать.. Но это стоит делать хотя бы чтобы не нести такую вот хуйню. И да, я доебался до анекдота. У себя в голове могу делать, что захочу.       – А ты бы хотел?       Артём отрицательно покачал головой, скорчив ебало.       – Мне как-то не доставляет. Куда прикольнее краску под кожу загонять.       Он погладил себя по руке, и я решил притвориться, что этого не видел.       – Я ёбнутый, – заключил Артём.       В попытке отвлечься (и придумать уже хоть что-нибудь, что можно нарисовать), я снова обратил внимание на его футболку. "Море, ты, в, яркий".. Я хотел узнать, что это значит. И как будто сейчас самое время.       Когда переводчик выдал мне "Увидимся в аду" я немного про себя поиронизировал. Прикольно, прикольно.. Так и быть, что-нибудь такое и нарисуем. А то до вечера просижу. И так уже показал себя конченым затупком, не надо позориться ещё сверху.       Я не хотел заморачиваться и тратить много времени, так что быстро нацарапал две руки, пожимающие друг друга, и снизу подписал всё ту же фразу. Хорошая, всё-таки? Красивая.       Когда я вернул блокнот Артёму, он тут же полез проверять. И я ожидал, что он разноется из-за общего посыла – типа это грубо, – но его смутило другое.       – Мог бы и чё поромантичнее написать, – как бы шутливо, но как бы и обиженно фыркнул он. – Типа, я бы прошёл сквозь ад с тобой, если бы это подразумевало, что я смогу держать тебя за руку.       – Чё.. – я даже воспринять фразу не успел.       – Как это, кстати, по-немецки будет?       – Как, ещё раз?       От нервов – ну а чё за хуйня, – я аж голос повысил, но, похоже, это не выглядело подозрительна или сильно угрожающе. В любом случае, Артём ничуть не смутился и просто повторил:       – Я бы прошёл весь ад с тобой, если бы это означало, что я смогу держать тебя за руку.       – Это из какого-то фильма?       Мне просто было интересно, ради чего мне тут ебут мозги.       – Нет, просто фраза.       Хуйня какая-то..       – Блять, ну.. Ich würde mit dir durch die Hölle gehen, wenn es bedeuten würde, dass du meine Hand hältst? Я бы так сказал, если бы мне надо было говорить такую хуйню.       Артём слушал меня с выражением полного ахуя, но я не знал, что это. Он же, вроде, учит немецкий в школе? Знает, как слова в предложения складываются. Что он ожидал услышать? Что-то другое? Или что его смутило.       – Блять, вот я не знаю, это правда или вброс. На уровне той байки про советских девственниц. Но многие же великие композиторы из Германии? И я слышал, что это объясняется тем, что немецкий язык такой вот ебанутый. Сложный в построении, надо держать в голове начало предложения, пока не закончишь..       А в каком языке не так, позвольте спросить? Или существуют языки, где я могу спокойно сказать "Немецкий язык в молоке утренний светофор в кармане пальто отправился на поиски ёжик туманность Андромеды не любит когда в молоке", и никто не решит, что я долбоёб? Что опять за гон на немецкий язык? Заебали, ей-богу.       – И типа это тренирует мозг, и поэтому немцам типа легче писать музыку.       – Полная хуйня.       – Я верю, – Артём выставил руки, как бы успокаивая меня. – Но реально, когда слушаешь или читаешь что-то немецкое. Не потуги русских ребят рассказать, как прошёл их день. А что-то вот.. Вот как бы кореной немец сказал. Ебать мозги плавятся уже после третьего слова. А ты всё это сказал, и так быстро.       Я носитель языка, чел. Мне не надо думать, вспоминать и полчаса тратить на правильную расстановку слов в предложении. – Мне проще, я же носитель.       – А запиши, – Артём снова протянул мне блокнот.       Пришлось сделать, что говорят, и рассмотрев надпись, Артём фыркнул.       – Пишешь как девочка.       – Ты охуел, – по привычке быканул я, и Артём быстро пояснил:       – Красиво, в смысле.       – придавать рисунку на теле какой-то смысл. Хотя люди на этом деньги гребут, вообще-то, но похуй. Я слишком тупой для этого дерьма. Тоже быдло, все дела.       Ногу ему показывать я не собирался, но с боком никаких проблем не было. И только сейчас до меня дошла комичность ситуации. Сидят два школьника, только в десятый пошли, но уже все забитые. Хотя у меня всё не так плохо, но вот Артём явно преуспел. Ну и раз уж вспомнили про лагеря смерти – нас бы там заценили.       Развернувшись к нему боком, я приподнял футболку. Артём не стал подходить ближе, только подался вперёд. Честно, тут было не много интересного. Комок листьев и травы как комок листьев и травы, ничего интересного.       – Это черви?       Ну да, там не только трава и листья. Черви, папоротники, череп какой-то хуйни, не до конца ещё сгнивший.. Духовно. Просто у мужика был классный "стиль", как они это называют, он хотел потренироваться, а мне понравилась картинка. Всё, так и сошлись.       – Да.       – Круто, – протянул Артём и отстранился. – Твой дядя вас не навещает?       Я сейчас почти перекрестился.       – Да упаси господи.       – Аминь, блять, – вздохнул Артём, сложив руки в молитвенном жесте. И это выглядело так, кхм, эстетично? Вряд ли такие высокие слова можно применять по отношению к кому-то вроде Артёма. Но другие мне на ум не пришли. Это как изображения Девы Марии с кругом над головой из гранат и пуль, или христианский крест, сложенный из винтовок и автоматов. Я ебанутый. И хочу такую фотографию. Будет слишком странно просить его дать мне её сделать? Попросить, что ли, и правда? Интереса ради попробовать – Артём откажется или согласится? Сегодня какой-то странный день, одна хуйня и происходит, так что почему бы и нет? Вдруг и сейчас повезёт.       – Можно тебя так сфотографировать?       – Зачем? – вскинув одну бровь, спросил Артём. Было заметно, как он сразу напрягся, но хотя бы злости в этом не было. Сейчас даже я не злился. Ну, в смысле, не как тогда, когда он отказался сразу дать мне свою руку для этого же. В целом, можно его понять – вдруг это куда-то попадёт? Думаю, поэтому большая часть людей и отказывается. Хотя, может, им банально мерзко, что у кого-то будут их фотки?       Я не стал ничего говорить, но Артём всё равно согласился. Даже с точностью повторил выражение лица и позу. Это было так мило с его стороны.       – Ты как Саня, – только я убрал телефон, заговорил Артём. – И одна моя бывшая.       Мне не очень хотелось слушать про его бывших, но как будто меня кто-то спрашивал. Да и что уж там. Это может быть интересным с точки зрения.. Научный интерес. Да. Всегда одно оправдание.       – Тоже раньше постоянно ходила вот так, – Артём выставил руку вперёд, пародируя кого-то, кто что-то фотографирует на телефон. Фотографирует очень заметно. Не как я.       – Весь класс заебала.       Кодекс требовал послать его нахуй – всё равно же он меня оскорбил сейчас, сравнив с девушкой?, – но к счастью, у меня завибрировал телефон, и появилось, на что можно отвлечься.       Я не знал, куда деться, так что полез в телефон. Не знаю, зачем, но лишь бы сделать вид, что я занят. И как же кстати, мне кто-то написал.

________________ Otto, online

Силке рассказала, что ты что-то со своим лицом сотворил

________________

      Привет, дядя Отто. Извини, что не предупредил за сутки.

________________ Otto, online

Я хочу увидеть

________________

      И как бы я ни хотел просто послать его нахуй, пришлось открыть камеру. Я у мамы совсем не анархист.       – Что ты делаешь? – заметив, чем я занимаюсь, спросил Артём.       – Отто хочет увидеть, – сделав снимок, ответил я. – Я ему не говорил, а мать сегодня увидела и передала, видимо.       – Блять, – вздохнул Артём с каким-то испугом. Боится, что ли? А мне вот интересно, что Отто скажет. Хотя страх и интерес – не взаимоисключающие вещи.. Но ладно, нет, я не боялся. Отто максимум построжится, но в конце концов простит. В конце концов, видели бы вы Отто в молодости. Не ему сейчас за моимм внешним видом следить.

________________ Otto, online

И нахуя это сделано?

Тебе тоже не нравится?

Ты можешь делать с собой, что хочешь, но думай головой о последствиях

________________

      О, да.. Как же я хотел порцию нравоучений..

******

      – А как Отто выглядит? – только мы зашли в комнату, спросил Артём. – Просто интересно.       Интересоваться же ему больше нечем.       – Сейчас найду, – доставая телефон из кармана, сказал я. Где-то глубоко-глубоко у меня были его фотографии. Зачем? Да хуй знает. Просто хранил на всякий случай. Вот как раз на такой. Когда рандомный чел спросит у меня, как выглядит мой дядя, а я такой: оп, и фоточка.       – Вот, – наконец я нашёл. – В середине.       Эта фотка была персональной гордостью Отто. Когда журналисты, просто, без цели, фоткая марш околофутбольщиков, запечатлели его грозное ебало. То есть, фотография как бы непринуждённая – всегда плюс, потому что выглядит не так по-уёбски. Ещё и в новости попал. Красавец, ну?       – Он этот, что ли.. – Артём нахмурился.       – В России вы их зовёте околофутбольщиками, вроде бы. У нас это категория С.       – Пиздец, – фыркнул Артём. – Но он реально что ли этот прям.. Как по методичке? Нацист, футбольный фанат..? Агрессивное какое-то уёбище?       Бля, вот бы подарить такую футболку, или я не знаю, брелок.. Чтобы это было его идентификационным знаком. Или вообще такую субкультуру запилить. Агрессивные уёбища. К кому ты себя относишь? К агрессивным уёбищам. Нормально.       – Да, – я убрал телефон. – Сейчас уже лучше, правда. Почти полностью завязал. Иногда вот, выбирается на какой-нибудь марш или митинг. Но хуйнёй больше не занимается.       То ли дело раньше.. Преследования людей, избиения, организация травли.. Он сиял.       – Это после тюрячки? – посмеялся Артём.       – Да. Но не потому что его жизнь чему-то научила, а.. Его жена сказала ему, что дождётся его, но только с условием, что после выхода он прекратит всю эту свою хуйню, и они будут строить свою семью. Он проникся её верностью и преданностью, и решил, что не может подвести её.       – Блять, что за сопливые сказочки. Пропал мужик.       Я, вообще-то, очень уважал их обоих за это решение и то, что они действительно сдержали свои обещания друг перед другом. Поэтому иронию, ещё и насмешки над Отто в ключе "Бля, мужик прогнулся, ы-ы, залез под каблук, не стало мужика" воспринимал крайне враждебно. Вот все эти люди, они ебланы конченые или да? Я склоняюсь, что да.       И не знаю, шутил ли Артём изначально, или решил переобуться под моим взглядом..       – Шучу, – отметил он. – Уважаемо, на самом деле, если она реально его дождалась, а он пообещал и не проебался. Мужчинам критически не хватает подобных кадров.       Вот, кстати, да. К теме про конченых ебланов, которые чморят хороших мужчин (Отто, конечно, с натяжкой к ним относится, но как бы ладно; не только про него речь сейчас) за то, что они хорошие и добровольно (пусть и после пинка) вышли из кружка пидорасов и долбоёбов. Сами-то собой гордятся, наверное? Брошенными детьми и женщинами, забытыми и несдержанными обещаниями, вот этим всем мужским? А потом будут ныть "Как так, а чё женщины на нас не смотрят даже больше". Вот ей-богу, пара лет сейчас пройдёт, тенденция наберёт обороты, и посмотрим, кто будет на коне. Те, кто умеют думать и "залезать под каблук", или вот эти вот. Уебаны конченые. Ой, простите, о наболевшем.